РЦБ.RU

«Все, что делать могу,есть то, чтоб подтвердить о учинении правосудия…» (Екатерина II и финансово-экономические проблемы России)

Декабрь 2012

В этом году исполнилось 250 лет, как на российский престол взошла Екатерина II, одна из известнейших персон в истории нашей страны.

В исторической литературе эта императрица давно стала одним из самых популярных персонажей. Но авторы очень часто увлекаются описанием подробностей ее прихода к власти или частной жизни, а говоря о государственной деятельности, скатываются к успехам в сфере внешней политики. Попробуем на нескольких примерах развеять миф о Екатерине II как о достаточно легкомысленной особе, думающей лишь о своих многочисленных фаворитах.

Обязать подпискою

Екатерина II неоднократно обращалась к проблеме развития в стране акционерных обществ. В 1763 г., разрешив нескольким лицам открыть компанию для торговли на Средиземном море, императрица и сама подписалась на 20 акций.

В мае 1767 г. нижегородские купцы подали прошение об учреждении «хлебной компании для покупки разного хлеба». Для нас интересны те замечания, которые оставила Екатерина на полях доклада и проекта образования акционерной компании. Основные рекомендации императрицы по созданию и руководству компанией сводились к следующему. Компанию необходимо учредить, так как «все почти купцы малые имеют капиталы, и по той причине не могут расторговаться». Каждый желающий может стать участником проекта, вложив в него не менее 25 руб. Для управления компанией необходимо руководство в лице трех директоров, избираемых на определенный срок присутствующими на собрании акционерами. Таким же образом выбирались бухгалтера и ревизоры. Екатерина предложила «обязать подпискою» как директоров, так и акционеров, т. е. составила своеобразный кодекс чести участников предприятия, которые были обязаны «поступать... по чистой совести и стараться... всем смыслом... установить и распространить пользу и кредит сей компании». Полученная компанией прибыль должна делиться таким образом: если прибыль составляет 1%, она идет на увеличение основного капитала; если 2%, то одна половина капитализируется, а вторая образует резервный фонд «для общих им несчастливых приключений, как-то: пожаров и прочаго, как сами рассудят»; если же прибыль 3% и более, то акционеры могут сами решить, «сколько оставить в торг и сколько разделить по интересантам». При желании акеционера продать свои акции последние могли быть выкуплены компанией со скидкой в размере 2%. Если акции продавались третьим лицам, то на них могла быть установлена свободная цена. Акционерам не запрещалось вести торговлю и вне вновь учреждаемой компании. На собрании акционеров всегда должен председательствовать городской голова, который может быть избран четвертым директором компании. Для успешного начала деятельности императрица разрешала выдать новой компании беспроцентный кредит на 5 лет с условием обязательного ввоза определенного количества хлеба в Санкт-Петербург.

Через несколько месяцев, когда в стране четко обозначился кризис поставок вина в казну, Екатерина II представила в Сенат собственноручный проект о создании в некоторых городах винокуренных компаний. Но императрица укрылась под вымышленным именем Елизара Иванова, честно объяснив, что пойти на это ее заставило «опасение ненависти от многих, кои своего счета не найдут в сем проекте, ибо сколько не старался умирить онаго содержание, однако существо его не допустило, чтоб содержание могло приятно быть всем вообще». Заметим, что Екатерина неоднократно использовала этот прием для проверки восприятия новых идей ближайшим окружением или обществом.

Главным нарушением существовавшего порядка являлось допущение к производству вина в четырех городах «вольной компании, в которую класть акции всякому того города жителю и дворянам, кто пожелает», т. е. не только купцам возвращалось право винокурения, но оно предоставлялось и мещанам.

Неслучайно, в проекте много места отведено оправданию такого решения. «Естьли бы кто сказал, что сие есть противно дворянской привиллегии о винокурении, на то ответствую, что Государь властен пожаловать привиллегию кому соизволит, и что для данной дворянству привиллегии в случае, где они оною или мало, или вовсе не пользуются, народу не быть без вина и пятимилльоннаго государственнаго дохода не лишиться, который на государственныя нужды употреб­ляется; у дворянства же вина на пять милльонов нету, то что лучше, чтоб народ чувствовал неудовольствие от недостатка в вине и наложен был пятимилльонный налог взамен питейнаго сбора, или чтоб четырем городам была дана привиллегия, чрез кою достаток был бы награжден, привиллегия дворянская сохранена, и сами дворяне избавятся от новаго налога взамен виннаго, на часть имения их, и еще сами могут брать участие в новом сем положении».

Отметим, как всесторонне обрабатывает Екатерина своих возможных противников, с одной стороны, угрожая введением дополнительного налога (притом что выгоды от винных поставок имели всего около 200 дворян, а налог были бы вынуждены платить все), а с другой — соблазняя получением высокой прибыли (не менее 6%). В то же время главная задача — «государственного дохода не лишиться». Ради нее императрица готова была ограничить даже дворянские привилегии. Но воспоминания о судьбе собственного мужа, который освободил дворян от обязательной службы и не собирался покушаться на их экономическую свободу, но тем не менее лишился престола, были еще свежи. Поэтому Екатерина не стала настаивать, когда Сенат 21 сентября 1767 г. постановил, что все необходимые меры по преодолению кризиса уже приняты.

В Сибири же, где дворянства практически не было, Екатерине удалось довести свой план до практического осуществления. Организация и управление акционерной винокуренной компании в Тобольске были идентичны нижегородскому и анонимному вариантам. В соответствии с распоряжением императрицы право винокурения предоставлялось акционерам на 30 лет. В компанию мог вступить любой человек, который вкладывал не менее 25 руб. На одну часть собранного капитала надлежало построить завод, на вторую — закупить хлеб, на третью — сделать запасы для винокурения в следующем году. Четвертую часть оставляли как запасной капитал «на чрезвычайные случаи». Для укрепления новой компании ей давали возможность сдавать вино в казну по подвижной цене, которая напрямую зависела от стоимости хлеба на рынке («от десяти до десяти копеек как цена на хлеб вырастет или упадет, так и цена на вино подымется или унизится»).

Мы даем надежный залог

В 1769 г. при императрице Екатерине II началась история внешнего долга Российской империи, размещенного в Голландии на 7,5 млн гульденов. Поводом для заключения первого займа послужила необходимость содержания эскад­ры под командованием адмирала Спиридонова, отправленной в Средиземное море для ведения боевых действий против турецкого флота. Иностранной валюты на это не хватало, и было решено ее занять.

Заем был оформлен через амстердамских банкиров братьев Раймонда и Теодора Де-Смет, взявших на себя его реализацию в Европе. Екатериной II российскому послу А. Д. Голицыну было строжайшим образом предписано тотчас же докладывать в Петербург о любом препятствии, которое могло быть учинено в этом деле. Первый заем был рассчитан на 10 лет из 5% годовых. За российским правительством сохранялась возможность выкупить его после 5-летнего срока.

Заем обеспечивался специальным залогом пошлин на экспортно-импортную торговлю нескольких прибалтийских городов. В указе Екатерины II, подписанном в связи с заключением займа, об этом говорилось так: «Мы даем за себя и за наших преемников престола в надежный залог за капитал и проценты сей денежной негоциации и для совершенного спокойствия участников оной, через сильнейшее удостоверение из всех наших доходов на толикую сумму, сколько занято будет, а особливо эстляндские и лифляндские пошлины за провозные и отвозные товары городов Риги, Пернова, Ревеля и Нар­вы, и для того к платежу процентов и капитала мы сеи доходы, когда и сколько в положенные сроки потребно будет, учреждаем, и впредь всем отнюдь ничего не переменять и из помянутых пошлин платить установленные проценты».

Механизм реализации этого займа, послужившего образцом для последующих российских зарубежных займов XVIII в. и почти всей первой половины XIX столетия, был следующим. Правительство России выдало от своего имени голландским банкирам облигации в 500 тыс. гульденов каждая, а те уже от своего имени выпустили в обращение облигации более мелкого достоинства (по 1000 гульденов) с купонами для получения процентов, которые и приобретались кредитными и финансовыми учреждениями Голландии и других стран Европы, имевшими свободные денежные капиталы. За свое посредничество голландские банкиры получили комиссионные в размере 6,5% от суммы займа. При этом каждая облигация, выпущенная от имени голландских банкиров, должна была быть зарегистрирована у российского министра-резидента в Гааге.

Необходимость использования такой довольно сложной схемы размещения займа была обусловлена несколькими причинами, к которым можно отнести отсутствие взаимосвязи российского и зарубежных финансовых рынков, слабую информированность иностранных кредиторов о финансовом и экономическом состоянии России, а следовательно, и низкий уровень доверия к России как заемщику.

Реализация займа от имени голландских банкиров шла гораздо медленнее, чем ожидалось. В 1769 г. из 7,5 млн гульденов Де-Сметам удалось собрать только 4 млн, а в течение следующих двух лет еще 1,5 млн.

Не дождавшись поступления всей намеченной суммы, Екатерина II поручила комитету уполномоченных осуществить заем в Италии. И 23 августа 1770 г. у генуэзского банкира маркиза Мавруцио был осуществлен 5%-ный заем на сумму 1 млн пиастров. Условия займа были аналогичны первому голландскому займу и гарантированы доходами от винных откупов. Реализация этого займа также проходила медленно.

Однако военные успехи российской армии, прежде всего победы П. А. Румянцева на суше и поражение турецкого флота в Чесменской битве, а также участие России в первом разделе Польши значительно укрепили веру европейских кредиторов в платежеспособность Российской империи. Российские облигации стали распространяться гораздо успешнее. Кроме того, они стали торговаться на Амстердамской бирже.

В 1774 г. после окончания русско-турецкой войны российское правительство впервые начало погашение заграничного долга. Для этой цели было решено использовать часть контрибуции, которая стала поступать от Турции. За последующие пять лет часть долга (3,5 млн гульденов и 1 млн пиастров) была погашена. В 1779 г. придворный банкир Екатерины II барон Фридерикс предложил оставшуюся часть голландского долга (8 млн гульденов) конвертировать из 5%-ных обязательств в 4%-ные с 10-летней отсрочкой. Таким образом, была осуществлена первая конвертация внешнего долга России.

Однако затем российское правительство было вынуждено приостановить погашение внешних займов. Более того, оно осуществило еще целый ряд заимствований за рубежом. Это было связано с необходимостью привлечения средств для освоения вновь присоединенных территорий (Новороссии и Крыма). Правда, новые займы были размещены на более выгодных для России условиях.

В конце 1780-х гг. XVIII в., после начала второй русско-турецкой войны (1787—1791 гг.), ситуация вновь изменилась. Россия была вынуждена снова искать средства за рубежом. Облигации расходились достаточно медленно, и полученных российским правительством средств на покрытие военных расходов не хватало, поэтому на следующий год, в апреле 1788-го, российское правительство обратилось к генуэзскому банкиру Реньи с просьбой о займе в 3 млн пиастров.

Так как реализация новых внешних займов проходила с трудом, в марте 1789 г. Екатерина II даже хотела осуществить первый внутренний заем. Вместо процентов частные лица, кредитовавшие государство на определенную сумму, должны были получать титул барона или высокие государственные должности и чины. Выполнение этого оригинального, но вполне в духе того времени плана было поручено генерал-прокурору А. А. Вяземскому, но из этой идеи ничего не вышло.

«Сумасшедший» граф и другие сановные предприниматели

Одним из первых своих указов Екатерина II подтвердила запрет фабрикантам покупать к заводам крепостных — с землей или без земли, значительно усложнив положение купцов. С другой стороны, в своем знаменитом «Наказе» она же писала: «Противно существу торговли, чтобы дворянство оную в самодержавном правлении делало; погибельно было бы сие для городов... и отняло бы между купцами и чернью удобность покупать и продавать товары свои. Противно и существу самодержавного правления, чтобы в оном дворянство торговлю производило».

Императрица выступала категорически против вступления дворян в купеческие организации. Когда граф Апраксин подал прошение на высочайшее имя о разрешении записаться в купеческую гильдию, Екатерина была сильно раздражена. Назвав графа «сумашедшим», она решительно отклонила его просьбу. Формально императрица была не права, так как в соответствии со ст. 92 Городского положения 1785 г. любое лицо без различия сословий, объявив определенный капитал, могло стать членом гильдии.

Представления императрицы о роли дворянства в обществе нашли отражение в заявлении московского губернского прокурора о том, что «самое существо достоинства обязует каждого дворянина упражняться не в оборотах торговых, но главнейше в службе военной, а в мирное время — в отправлении правосудия, почему и не долженствует дворянству входить в промысел торговый наравне с купечеством, так как нельзя оба эти звания соединить вместе и к одному праву, ибо каждый из нас с младенчества приготовлен образом мыслей, друг от друга весьма отдаленными, да и какая удобность с записанного в купечество дворянина в общественной нужде и тягости требовать деяния, а в случае неплатежа чрез какие средства персональность такового к тому побудить, когда жалованной грамотой постановлено: да не судится благородный, окроме своими равными, да изъемлется благородный самолично от личных податей».

В 1790 г. по представлению Московского губернского правления Сенат запретил запись дворян в купеческие гильдии. Этот запрет продержался до 1807 г., когда дворянам, не состоящим на государственной службе, Александр I разрешил вступление в две первые купеческие гильдии.

Соединенные и раздробленные

Для понимания взглядов Екатерины II об организации промышленного производства представляет интерес ее записка «О мануфактурах». Несмотря на первоначальное заявление о необходимости привлечения опыта для написания подобных работ, записка имеет скорее теоретический характер. Тем не менее ее выводы вполне соответствуют той политике развития мелкого предпринимательства и конкуренции, которую проводила императрица.

Мануфактуры Екатерина делила на два вида: соединенные и рассеянные, или раздробленные.

К первым она относила чугунные, литейные, стеклянные, фарфоровые и некоторые другие предприятия, где выполнялись работы с привлечением «множества рук» и «знатных капиталов». По ее мнению, чтобы такие мануфактуры были выгодны для владельца, во-первых, их изделия не должны быть подвержены «частым переменам моды»; во-вторых, прибыль должна быть «довольно верная и важная»; в-третьих, строить их необходимо в «тех самых местах, где добываются и приготовляются первые материалы; где легко можно найти потребных работников, а особливо таких, которые бы работали вольно-непринужденно; чтобы привоз сих первых материалов и вывоз изделий можно было производить свободно, удобно и с малыми издержками».

Кроме того, Екатерина была уверена, что также крайне важно покровительство правительства, которое «должно состоять в том, чтобы способствовать выработке изделий установлением умеренной пошлины на первые материалы, для оных фабрик потребные; дарованием некоторых привилегий и вольностей самым необходимым мастерам...; уменьшить пошлину за вывоз изделий за границу, а также и за мелкую продажу оных внутри государства». Попутно она замечала, что «первейшее, самое всеобщее и самое важное правило, которому следовать должно при заведении мануфактур, есть сие: не позволять заводить таких мануфактур (разве в случае неизбежной необходимости), в которых первые главные материалы употребляются иностранные, а особливо естьли можно заменить их своими отечественными, хотя бы сии были и низшей доброты».

К рассеянным мануфактурам Екатерина причисляла суконные, полотняные, шелковые, бархатные и другие подобные заведения, в которых производство не требовало специального помещения и находилось непосредственно в домах работников.

Сравнивая организацию работ на разных типах мануфактур, императрица отмечала, что содержание крупных предприятий значительно увеличивает издержки производства, что, в свою очередь, не только уменьшает прибыль, но и может привести к разорению. К таким издержкам она относила затраты на строительство и ремонт помещения; жалованье директорам, инспекторам, бухгалтерам, кассирам и другим служителям; необходимость наличия крупной денежной суммы для своевременной закупки материалов.

Одновременно на большом заводе «больше воруют», так как невозможно «хорошо усмотреть за всеми многочисленными раздачами материалов, за частыми и большими вывесками, от чего случается много мошенничеств». Отношение к работникам на крупных предприятиях также было гораздо хуже, «а от сего бывает, что естьли мастеровые — люди вольные, то они либо очень дороги, либо остаются на заводе до тех пор, пока не найдут другое место; естьли же они не вольные, то бегают и часто уносят с собою, что захватить могут». Недостатком крупного производства, по мнению Екатерины, была и необходимость осуществлять поставку продукции по заранее заключенным контрактам, что при меняющихся условиях иногда становилось невыгодно, но не могло быть отменено. Невыгодно было и покупать нужные материалы в больших объемах, так как об этом сразу узнают продавцы и немедленно поднимают цены.

Все это являлось для императрицы неоспоримым доказательством развития именно мелких мануфактур. Но приведенные доводы выгодны для «личной пользы заводчика или мелкого фабриканта». Если же рассматривать данную проблему с точки зрения государства, а именно так и рассуждала императрица, то выгоды «почти не можно и сравнивать», так как мелкие предприятия дают работу большому числу крестьян в зимние месяцы. «Особливо же надобно занимать работою праздно шатающихся в больших городах». Все должны работать. «И нет государства, где бы народ был более достаточен, как там, где он наиболее трудолюбив».

Вредные монополии

Еще одной проблемой, которой занималась Екатерина II на протяжении всего своего правления, были монополии. Придя к власти, Екатерина отменила личные привилегии многим крупным предпринимателям. Прежде всего следует назвать П. И. Шувалова, лишившегося табачной и других монополий.

Вынося решение о состоянии казенной лосиной фабрики, где изготавливали военную амуницию из лосиной кожи, Екатерина 27 ноября 1767 г. отметила: «Монополиум же, как прежде к сей казенной фабрике присоединенный, был народу вреден, и казенная от того прибыль не награждала того вреда... Из производства же всего сего дела видно, что порядок, которому в сем деле следовали, был совершенно без успеха, и что всяких дел, касающихся до торговли и фабрик, не можно завести принуждением, а дешевизна родится только от великого числа продавщиков и от вольного умножения товара».

Говоря о казенных поставках, Екатерина указывала, что «у военных всяких и иных подрядах и поставках запретить повальныя отдачи на всю армию, на всю империю, на всю кавалерию или инфантерию (пехоту. — Примеч. автора), на все губернии; а делить подряды по городам, по округам, по дивизиям, по полкам».

В другом случае она писала И. П. Елагину: «Кажется всего вернее было не генеральные на все государство откупы иметь, но разделить откупы по губерниям, а еще лучше — по уездам... а может быть, естьли раздроблены будут откупы, еще и более прибыли будет».

Императрица и вино

Питейный сбор как один из основных государственных налогов также постоянно находился в поле зрения императрицы. В ее повседневных записках можно найти множество замечаний по поводу производства и продажи водки («хлебного вина», как его называли в XVIII в. — Примеч. автора).

В разговоре со статс-секретарем А. В. Храповицким 18 января 1788 г. Екатерина четко сформулировала свое отношение к увлечению помещиков винными поставками: «Винокурение должно быть частию экономии деревенской, а не главным промыслом дворянства».

В другой раз Екатерина делает в черновике запись без даты: «Из купленного хлеба курить не всегда бывает прибыльно, из чего последует, что большие винокуренныя заводы не более суть вообще полезны, как и большие фабрики. Винокурения же из излишнего домашнего хлеба сходственны правилу о рукоделию относительно до фабрик. Следовательно, Казенная палата, подряжая вино той губернии, мелкопоместные подрядчики кои из своего излишнего домашнего хлеба, а не из купленного, выкуривают вино, наперед пускает и потом просих (опросив. — Примеч. автора) буде же цены и кондиции суть одинакие, то мелкопоместным преимущество дает, лишь бы курили из лишнаго своего домашнаго хлеба, а не купленнаго, и для того им мелкопоместным подрядчикам и поставщикам показать, сколько у них десятин пашни, из чего Казенной палате, сличая число ведр с урожаем, легко изчислять».

На прошениях винных поставщиков и откупщиков, доходивших до императрицы и касавшихся главным образом двух проблем — прощения долгов перед казной или получения привилегий в обход закона, Екатерина обычно указывала, что дела эти «суть сенатские, в коих не вмешиваюсь, а все, что делать могу, есть то, чтоб подтвердить о учинении правосудия в сем деле, как и в прочих».

Особое внимание императрица уделяла состоянию казенных винокуренных заводов. А. В. Храповицкий упоминал в своих дневных записках, как в январе 1788 г. досталось («мыли голову») генерал-прокурору за раздачу казенных предприятий. Екатерина II была сторонницей проведения государственного влияния на рынке поставок вина через поставки с казенных заводов. «Винные же заводы всегда останутся в своей силе, понеже служить будут для обуздания цены вину, для чего и заведены; об уничтожении их всегда будет дело неуместное».

Записки императрицы свидетельствуют о широком спектре проблем государственного хозяйства и частного предпринимательства, в которые ей приходилось постоянно вмешиваться, проявляя и экономические познания, и просто заботу об интересах государства.


Содержание (развернуть содержание)
Российский рынок мертв? Облигации против!
Текущее состояние и перспективы движения ставок на российском долговом рынке
Российские еврооблигации: инвестиционных возможностей немного, но они сохраняются
Перспективы долгового рынка в 2013 г. на фоне удачного 2012-го:причины оптимизма
Отток капитала из России: печальное недоразумение или естественная закономерность?
Каковы последствия пересмотра ставки LIBOR? Поможет ли это избежать махинаций в будущем?
Проблема «налогового утеса» (fiscal cliff) в США после выборов: позиции сторони оценка перспектив
«FATCA is coming»
Российские правила трансфертного ценообразования: пять «ловушек» для институциональных инвесторов
Кому в России нужны GIPS?
Новые возможности НПФов
Инвестиции в рынок недвижимости: тенденции и перспективы
Иностранные эмитенты в Москве: прецеденты или тренд?
Биржи идут на биржу
Посткризисный IR: как изменилось восприятие инвесторами компаний после 2008 года
«Все, что делать могу,есть то, чтоб подтвердить о учинении правосудия…» (Екатерина II и финансово-экономические проблемы России)

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе

Раздел не найден.

  • Rambler's Top100