Casual
РЦБ.RU
  • Автор
  • Маркина Татьяна, Обозреватель Издательского дома «Коммерсантъ»

  • Все статьи автора

Аукционы переписывают мир современного искусства

Сентябрь 2011

Нынешний сентябрь — месяц современного искусства: проходят 4-я Московская биеннале и ярмарка «Арт-Москва», которые пытаются превратить город в один из центров contemporary art в мире. Выставочная программа конкурентоспособна, но коммерческая часть — вряд ли: крупные покупки и продажи произведений современного искусства происходят далеко от Москвы. Однако главный вопрос для коллекционеров и инвесторов не где приобретать, а что: современное искусство — это самый рискованный актив на арт-рынке.

Во время 4-й Московской биеннале современного искусства будут заполнены чуть ли не все выставочные площадки города. Основной проект биеннале его куратор, немецкий художник и теоретик медиаискусства Петер Вайбель, назвал «Переписывая миры»; в нем примут участие работы 80 художников из 33 стран мира. Задача проекта — показать, как современные мастера «переписывают мир», меняют его, как они по-разному мыслят на всех уровнях — художественном, идейном, технологическом. Технологическому разнообразию Петер Вайбель уделяет особое внимание — он сторонник хай-тека в искусстве. Однако куратор обещал не изгонять с выставки традиционные живопись и скульптуру, а только поступить с ними по справедливости — дать им равное место рядом с инсталляциями и перформансами, с видео- и компьютерными проектами и прочими новыми медиа. И вторая проблема, в которой Петер Вайбель хочет добиться ясности, — это разобраться, что же вообще такое contemporary art по отношению к modern art и почему первое стремится вытеснить второе и из музейных, и из аукционных залов.

При переносе на русскую почву все грозит окончательно запутаться. И сon­tem­porary, и modern — это современный. Однако по отношению к искусству ХХ в. разница между ними огромна: modern art, модернизмом (иногда искусством ХХ в.), историки, арт-критики и арт-дилеры называют искусство первой половины столетия, активно меняющее мир, — от Малевича до Пикассо. Искусство второй половины века, или искусство постмодернизма, отстраненно наблюдающее или изучающее, препарирующее мир, называют современным — contemporary. Впрочем, оперируют еще терминами «послевоенное» и «актуальное» искусство. И если с первым все более или менее ясно, то второе подразумевает и искусство молодых художников, и искусство, использующее новые идеи или новые технологии. При этом оно ощущается антирыночным: например, в скульптуре «Воздушный шарик-цветок» Джеффа Кунса (продан на Christie’s за 26 млн долл.) использованы сложные новые технологии, однако любой любитель актуального искусства при имени этого американского художника разразится проклятиями.

Это во многом специфически русская проблема. Не зря же Петер Вайбель считает, что Москва для его проекта гораздо подходящее место, чем Лондон или Нью-Йорк: там художественная среда более консервативна, связана обязательствами перед рынком и коллекционерами. Однако именно поэтому Лондон или Нью-Йорк — рай для покупателя современного искусства или инвестора, там все намного понятнее. Там аукционные дома решительным образом переписали мир современного искусства. Это не может не раздражать владельцев галерей, которые взращивают новые таланты, — хорошие аукционные продажи заставляют художников перебегать к модным галеристам и владельцам крупнейших галерейных сетей (таких, как Gagosian или White Cube), а плохие вообще губят интерес к художнику. И это в том случае, если художник вообще присутствует в списках тех, с кем аукционный дом готов работать. Этим, очевидно, недоволен Петер Вайбель: «Чем торгуют аукционные дома? Живописью, немного скульптурой, — сказал он в своей инаугурационной кураторской речи в Москве. — А ведь аукцион отражает реальный спрос на рынке. Даже работы наиболее известных медиахудожников, таких как Нам Джун Пайк или Билл Виола, легендарных героев, на аукционах не продаются. Если коллекционеры и приобретают произведения Брюса Наумана, то обычно его скульптуры, а не видеоработы. Так что консервативная тенденция по-прежнему доминирует, что, конечно, не способствует развитию медиаискусства».

То есть аукционные дома формируют не только «списки» рыночных, востребованных художников, но и производят отсев в наследии тех, кто в этот список принят. Один из самых интересных аттракционов мира современного искусства — это путешествие с Венецианской биеннале современного искусства на ярмарку современного искусства «Арт-Базель» (раз в два года они совпадают по датам). Сравнение того, что выставлено в венецианских павильонах, и того, что продается на стендах галерей в Базеле, дает обильную пищу для размышлений всем тем, кто интересуется тенденциями на рынке современного искусства.

Справедливо ли обходятся с современным искусством аукционные дома или нет, приоритеты арт-рынка более или менее определились, и не считаться с ними неразумно. Однако эти приоритеты — одни из самых подвижных (как сказал бы оптимист) или нестабильных (как выразился бы пессимист) на рынке искусства.

Мировой оборот современного искусства на аукционах с 2002 г. по 2010 г. возрос более чем в 6 раз — с 91,7 до 580 млн евро (согласно The Global Art Market TEFAF). Количество проданных лотов увеличилось не так значительно — всего лишь в 2,4 раза, т. е. выручка поднялась за счет не количества проданных работ, а роста цен на отдельные произведения. В 2007 г. современного искусства продали на 871 млн евро, в 2008 г. — на 914 млн евро, в 2009 г. оборот резко сократился — в 3 раза, до 312 тыс. евро. Это было главным следствием мирового кризиса на арт-рынке — первым, на что упал спрос и цены, оказалось современное искусство.

Это стало поводом к рассуждениям о том, что цены пиковых 2007—2008 гг. были дутыми, искусственно завышенными. Действительно, уж больно быстро они росли и слишком много шума каждый раз поднималось вокруг модных художников и крупных покупок. Вокруг нескольких имен, и первые среди них — Дэмиен Херст и Джефф Кунс, буквально засияла золотая аура. Во многом она была создана крупными галереями, продвигавшими этих художников, а потом подхвачена аукционными домами, с помпой проводившими предаукционные показы. Внесли свой вклад и сами покупатели, обеспечив ажиотажный спрос. Очень уж соблазнительна была перспектива: например, работа Дэмиена Херста с рядами цветных пятнышек принесла своему владельцу, купившему ее в 2006 г. и продавшему в 2008-м, 54% годовых (согласно рейтингу повторных продаж Skate’s Art Market Research).

Англичанин Дэмиен Херст (родился в 1965 г.) — самый известный представитель группы «молодых британских художников», талантливый куратор, промоутер и создатель зрелищных инсталляций из мертвых животных, погруженных в сосуды с формальдегидом. Тема смерти — главная в его творчестве (этим он отчасти пародирует Энди Уорхола, и не только в этом, но и, например, в «написании» серийных картин из точек, рисовать которые Херст поручает своим ученикам). Когда рынок грозил переполниться полотнами с точками, а также картинами из крыльев бабочек и с расчлененными животными, художник объявил, что больше никогда не будет этим заниматься, а вернется к традиционной живописи. Проданная за 17,1 млн долл. в 2007 г. инсталляция из разно­цветных пилюль «Весенняя колыбельная» сделала Дэмиена Херста самым дорогим здравствующим художником в мире. Правда, летом 2008 г. его опередил Джефф Кунс со своим пурпурным шариком-цветком (25,8 млн долл.). В сентябре 2008 г., когда финансовый мир уже накренился в сторону кризиса, Sotheby’s ухитрился триумфально провести торги, на которых были представлены только работы Херста, — это был самый крупный монографический аукцион в истории. В кризис художник и его менеджеры вели очень разумную политику, в частности практически не давали работ на торги, чтобы низкими ценами не ухудшить рынок. Тем не менее спад цен был заметен.

В 2009 и 2010 гг. аукционы, несомненно, очень осторожно подходили к формированию своих коллекций. Они предпочитали проводить небольшие торги (30–40 лотов против докризисных 100), но выносить в зал лишь те произведения, на которые уже были более-менее гарантированные покупатели. Общий оборот был невысоким, но уход лотов по-прежнему составлял 60–70%, т. е. спрос как бы присутствовал. Аукционы не могли позволить себе продавать дешево (как делали в те тяжелые времена галеристы, не обязанные афишировать цены), иначе справедливость цен, по которым они в предыдущие годы продали сотни произведений, была бы поставлена под сомнение.

Рынок современного искусства легче, чем какой-либо другой раздел арт-рынка, описывается в финансовых терминах. Быть может, смысл произведения Дэмиена Херста под названием «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» (тигровая акула в формальдегиде) трудно растолковать далекому от искусства бизнесмену, зато поведение этого объекта на рынке ему понятно. Не исключено, что именно этот факт помог рынку современного искусства так быстро оправиться.

По итогам первой половины 2011 г. современное искусство, как и в 2007 г., вновь стремится обойти все прочие разделы рынка. Но появилось кое-что новое: искусство второй половины ХХ в. все очевиднее распадается на два периода — послевоенное и современное искусство. Это отлично знают эксперты аукционов, устраивающие торги Post War и Contem­porary Art. Произведения художников, творчество которых принадлежит послевоенному искусству, — Марка Ротко и Фрэнсиса Бэкона, Виллема де Кунинга и Джексона Поллока — гораздо устойчивее ведут себя на рынке. К этой группе тяготеют и произведения поп-арта, в первую очередь Энди Уорхола. Статус перечисленных мастеров настолько прочно признан в истории искусства, проведено столько выставок в крупнейших музеях всех стран мира, написано столько статей и каталогов, что их позиция на арт-рынке кажется почти незыблемой. Цены на их работы почти не пострадали в кризис.

Совершенно фантастической даже среди лидеров рынка выглядит позиция Энди Уорхола. В 2010 г. общая стоимость всех произведений Уорхола, проданных на аукционах, составила 17% от суммарного оборота аукционного рынка в этом разделе (по данным ArtTactic). Средняя доходность работ художника в 2010 г. достигла 19,26% (согласно рейтингу повторных продаж Skate’s Art Market Research). Дальше — больше, и на торгах весной 2011 г. на долю Энди Уорхола пришлась почти треть оборота.

Получается, что работы Энди Уорхола — идеальный товар на арт-рынке, и при этом ни один актуальный художник или куратор не осмелится бросить в отца поп-арта камень — как никак из него (или оппозиции ему) выросли чуть ли не все направления современного искусства. Уорхол создал очень много — тысячи произведений. Сотни из них — в музеях, но гораздо больше находится в частных руках, что обеспечивает постоянный приток работ на рынок. Все эти тысячи учтены и описаны многочисленными исследователями и фондом имени художника, охраняющим его авторские права. Нет дня, чтобы в каком-либо уголке мира не проходила выставка произведений Уорхола. Дилеры, занимающиеся творчеством художника, представляют собой сплоченную армию, которая позволяет ценам только расти. Конечно, и в случае с Уорхолом случаются неприятности, и он остается непроданным, но в целом прогнозировать стоимость конкретной работы несложно, так как есть множество «аналогий» (насколько это вообще возможно с произведениями искусства). Причем ошибка на «эмоциональную премию» невелика — шелкографии Энди Уорхола, нарочито механистичные и отстраненные, не часто вызывают неконтролируемую жажду обладания (такое гораздо легче предположить, например, в случае с Фрэнсисом Бэконом, сюрреалистический экспрессионизм которого впечатляет). И хотя страсть коллекционера может смениться стремлением инвестора хорошо вложиться в правильное произведение, второе все-таки больше подвластно рассудку.

Крупнейшие аукционные дома мира — Sotheby’s и Christie’s — весьма разумно составляют свои аукционные коллекции, перемешивая «послевоенное» и «современное», беспроигрышные произведения — с более рискованными, знаменитые имена — с малоизвестными. В первых строчках топ-списков последних, июньских, торгов у обоих домов — Фрэнсис Бэкон. Среди новых тенденций — спрос на немецкое искусство второй половины ХХ в.: полотна Герхарда Рихтера, Зигмара Польке, Георга Базелица. Отчасти это объяснимо качеством и провенансом коллекции — Sotheby’s распродавал статусное собрание немецкого промышленника Христиана Дюркхайма. В новом сезоне нетрудно предсказать повышение цен на произведения британского мастера фигуративной живописи Люсьена Фрейда и американского абстракциониста Сая Твомбли. Оба художника скончались в прошедшем июле, а так как они относятся к группе авторов, вклад которых в искусство и арт-рынок подтвержден сотнями выставок и хороших продаж, смерть им, как ни цинично это звучит, будет к лицу (поскольку сделала рыночный продукт конечным).

Аукционный дом Phillips de Pury находится в особом положении на рынке искусства — он продает только современных художников (начиная с Энди Уорхола). Кроме того, руководство этого дома (половина акций принадлежит российской компании) склонно к экспериментам: Phillips de Pury приглашает формировать свои коллекции разных знаменитых личностей от искусства, придумывает тематические торги (например, искусство стран с быстро развивающимися экономиками — BRIC), не стесняется работать в нижнем и среднем секторах рынка (с молодыми художниками и молодыми покупателями), смело включает в свои торги нетрадиционные (для рынка) произведения — объекты, инсталляции, медиапроекты, современную фотографию. Политика рискованная: в 2010 г. дом спасся только благодаря триумфальным тематическим торгам «Карт-бланш» (половину прибыли принесла, конечно же, работа Энди Уорхола). Тем не менее Phillips de Pury проявляет упорство, и не исключено, что новые технологии в искусстве в конце концов привлекут частных коллекционеров и начнут приносить прибыль аукционам.


Содержание (развернуть содержание)
Основа финансового успеха венчурного инвестора — тщательный отбор
МФО находятся на стадии сильного экстенсивного роста
Кредитование МСБ: банковская политика
Привлечение капитала с Eastway Capital
Мини-IPO на ММВБ:новые возможности привлечения капитала для малого и среднего бизнеса
IPO на ММВБ для малого и среднего бизнеса: отзывы первых клиентов
Перспективы привлечения капитала компаниями второго-третьего эшелонов: возможности, условия, инструменты
IPO российских компаний в 2011 году
Аукционы переписывают мир современного искусства
Сочетания несочетаемого
Уроки кризиса. Порядок взаимодействия управляющих компаний и НПФов в чрезвычайных ситуациях
Есть ли будущее у рейтинговых агентств?
Взаимодействие с акционерами при подготовке к общим собраниям
Замена депозитария по-белорусски
Актуальные проблемы формирования «исламской» финансовой системы: на стыке философии и практики
Структурные долговые проблемы стран еврозоны и пути их решения
Про веру, стоимость и права собственности на российском рынке акций
Иск о признании недействительным трансферта ценных бумаг
Об одной стратегии торговли на рынке ценных бумаг

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100