Casual
РЦБ.RU
  • Автор
  • Логинов Алексей, Профессором РГГУ, член Международной федерации журналистов

  • Все статьи автора

У коллекционной фотографии на арт-рынке колоссальный потенциал

Август 2011

Интервью с профессором РГГУ,членом Международной федерации журналистов Алексеем Логиновым

Журнал «Рынок ценных бумаг» продолжает публикацию серии интервью с экспертами закрытого паевого фонда художественных ценностей «Собрание. ФотоЭффект» под управлением ООО «Управляющая компания «АГАНА» об особенностях рынка коллекционной фотографии. Наш сегодняшний собеседник — Алексей Логинов, профессор РГГУ, член Международной федерации журналистов, известный коллекционер фотографий, историк, публицист и куратор фотопроектов («Тайный Кремль. Кабинеты власти», «Четыре сезона Владимира Путина» и т. д.), автор многочисленных статей и фотоальбомов.

РЦБ: Наш журнал начал подробно говорить о рынке фотографии с марта этого года. Причина понятна: в России был сформирован самый крупный арт-фонд в мире, в активах которого оказались не живописные полотна, как можно было того ожидать, а коллекционные фотографии. И несмотря на то что практически каждый человек сегодня знаком с тем, что такое фотография, представить ее в качестве инвестиционного актива готов далеко не каждый.

А. Л. О рынке фотографии в мире начали говорить с начала 1970-х гг. То есть это очень молодой рынок для серьезного коллекционирования и уж тем более инвестирования. Конечно, фотографии покупали и коллекционировали и раньше. Еще в XIX в. русский художественный критик В. Стасов (1824—1906 гг.) создал коллекцию, которой живут российские историки фотографии и по сей день.

Что же касается именно рынка фотографии со всей специфической атрибутикой, инфраструктурой, правилами игры и т. д., то всего этого еще 40 лет назад не было. А общепризнанные правила игры чрезвычайно важны для фотографического сегмента арт-рынка. Потому что фотография по отношению, например, к скульптуре, живописи имеет одно с точки зрения арт-рынка нехорошее свойст­во — она тиражируема. То есть если художник пишет картину и потом захочет с нее сделать копию, то даже авторская копия будет все равно отличаться. А современный отпечаток, особенно при использовании цифровых технологий, может быть сделан в большом количестве идентичных копий, неотличимых друг от друга даже самим автором. Поэтому на арт-рынке фотографии требуется введение специфических ограничений для возможности его функционирования.

Именно этот «недостаток» фотографии привел к тому, что на рынке довольно быстро стали складываться необходимые правила игры и критерии. Потому что самому рынку нужна внутренняя регуляция, чтобы установить цену. Все понимают, что если мы сделаем изображение, которое будет тиражированно в большом количестве экземпляров, то стоить оно будет недорого. А если сам автор введет ограничение на количество копий, то его работа может стоить уже несколько сотен тысяч долларов, а в случае с Андреасом Гурски, например, и 3 млн долл. за авторскую работу. Правда, генерируются эти правила игры в основном в Америке — так сложилось исторически: там самый большой спрос на авторские и коллекционные фотографии. Там ее больше знают и ценят.

РЦБ: Фотографии окружают современного человека повсюду. Редкий сайт в Интернете обходится без фотографического изображения, не говоря уже о специализированных ресурсах и разнообразных фотобанках, торгующих изображениями в неограниченных количествах. О каких тогда рыночных ограничениях идет речь? Фотографии того же Андреаса Гурски может распечатать на домашнем принтере кто угодно...

А. Л. Говоря о рынке фотографий, мы имеем в виду рынок отпечатков, а не рынок изображений. Это, безусловно, смежные, но разные области фотографического рынка, с совершенно разными моделями, правилами, критериями и задачами. Поэтому в дальнейшем мы будем говорить именно о рынке отпечатков, который является базовым.

Одним из важнейших критериев оценки стоимости фотографии — историческая и художественная ценность отпечатка. Например, если мы возьмем дагерротип с портретом неизвестного человека, то такой дагерротип, несмотря на то, что он был сделан 150 лет ­назад, будет стоить в районе 600—1000 долл. Но если на дагерротипе ­будет запечатлен Диккенс или Гоголь, то такой артефакт уже может стоить 100 тыс. долл. и выше. Такая же ситуация с уровнем цен будет и в сл учае с отпечатками какого-то важного исторического события.

Что же касается художественной ценности, то здесь все гораздо сложнее в силу определенной субъективности оценки. Художественную ценность той или иной фотографии определяют профессиональные эксперты, в первую очередь искусствоведы, галеристы, коллекционеры, а затем уже и оцен­щики.

Важная составляющая художественной ценности — соответствие работы развитию фотоискусства в тот период времени, когда она была сделана. Например, если сейчас мы будем снимать сцены повседневной жизни так, как это делал великий Анри Картье-Брессон (французский фотохудожник Henri Cartier-Bresson, 1908—2004 гг. — Примеч. ред.), то мы будем простыми копиистами. А он останется великим. Каждая фотография, каждый автор должен соответствовать тому времени, в котором он работает, тому развитию фотографии, которое сложилось в конкретный период времени.

И поэтому важно знать историю фотографии, развитие теории фотографии, что способствует пониманию ценности того или иного отпечатка или автора. Во всех странах мира, и в Америке, и в Европе, где развит рынок коллекционной фотографии, эта история фотографии уже написана. Существуют каталоги, сборники, справочники, где, в частности, определен вклад того или иного фотографа в процесс развития фотографии, что является отправной точкой при определении цены на эти фотографии.

В России история фотографии практически не написана. Есть, конечно, определенные попытки. В последнее время выходит литература, которая посвящена этой области. Но все равно это отрывочные данные. Словом, в нашей стране эту задачу еще предстоит решить специалистам, хотя на самом деле от их желания мало чего зависит. Самая главная проблема российской истории фотографии, а за ней и российского рынка коллекционной фотографии — это отсутствие открытой базы для исследований первоисточников: в России нет специализированного музея фотографии, а в художественных музеях фотографические фонды мало доступны для исследователей. К тому же довольно много знаковых для российской истории снимков мастеров фотографии находятся в частных коллекциях.

Российской фотографии еще пред­стоит завоевать мировое пространство, для чего у нее есть все основания. А с созданием паевого фонда художественных ценностей «Собрание. ФотоЭффект» под управлением ООО «УК «АГАНА», будем надеяться, появились и возможности — и в смысле коммерческого успеха на этом рынке, и в плане методологического развития самого рынка.

РЦБ: В связи с этим институциализация крупнейшего фотособрания мирового уровня на территории России может заложить основу организации фотографического наследия в нашей стране на самом серьезном уровне. Ведь формат инвестиционного фонда предполагает очень серьезную работу с активами: их надо систематизировать, составить описание и в художественном, и в историческом плане, всему дать оценку, в том числе и в денежном выражении. И под все эти процессы и задачи должны быть разработаны критерии, параметры и методики.

А. Л. Это действительно так. У фотособрания такого высокого качества и масштаба, каким является ЗПИФ ХЦ «Собрание. ФотоЭффект», наряду с коммерческой целью существует и историческая миссия. Причем я не склонен противопоставлять одно другому. Развитие рынка фотографии в России неизбежно скажется на росте стоимости активов, причем как в нашей стране, так и за рубежом.

Чтобы закончить тему тиража отпечатков коллекционной фотографии, скажу о сложившемся правиле, которое действует для современной фотографии начиная с 70-х гг. ХХ в. Коллекционный отпечаток автор обязательно подписывает (может поставить свою авторскую печать), пишет название работы, год съемки, а также очень важную дробь, где в числителе — порядковый номер отпечатка, а в знаменателе — количество отпечатков, которое будет выпущено автором. И соблюдение автором взятых на себя обязательств определяет его репутацию. И хотя на данный момент не существует каких- либо контролирующих центров, где бы эта информация подтверждалась, рынок пока в состоянии контролировать соблюдение этих правил — объем рынка пока невелик.

Что же касается исторических отпечатков, то тут, как вы понимаете, проблемы их тиражируемости не стоит. Сегодня невозможно сделать идентичный отпечаток с негативов даже 50-летней давности, не говоря уже о более раннем периоде. Материалы, бумага, технология печати сейчас уже настолько изменились, что идентичность практически исключена. Так что в этом плане коллекции фонда «Собрание. ФотоЭффект» защищены от дублей, поскольку основа фонда — это фотографии до 1980 г. С того времени технология печати пленочной фотографии существенно изменилась.

Обсуждая тему критериев ценности фотографии, мы должны обратить внимание на некоторые простые, но очень важные правила качества отпечатка. Очень важно, чтобы фотографические отпечатки, которые поступают на длительное хранение, со временем не угасали. Есть ряд носителей, на которых изображение может существовать лет 150 и даже больше. В современной фотографии, особенно в цветной, технология печати обеспечивает сохранность отпечатка не более 40 лет. И как вы его ни храните, что вы с ним ни делайте — он через 40 лет все равно погибнет. Согласитесь, такие отпечатки дорого стоить не могут. Кратко­срочное вообще не имеет шанс стать коллекционным. Поэтому разрабатываются специальные технологии для коллекционной печати, удлиняющие сроки сохранности отпечатка.

Коллекционная черно-белая фотография должна быть отпечатана на так называемой баритовой бумаге. Для ее изготовления используется бумажная (целлюлозная) масса, в которую в качестве наполнителя вводят сульфат бария. Такая бумага отличается повышенной белизной, стойкостью к размоканию и пожелтению, на ней длительное время сохраняются изображения практически без потери первоначального качества. Для цветной фотографии также разрабатываются специальные бумажные носители и технологии обработки (например, пластификация изображения).

РЦБ: Из предыдущих бесед с экспертами в области фотографии мы уже знаем, что самые ценные фотографии — винтажные, т. е. те, которые были сделаны самим автором или при его непосредственном участии. Как правило, такие отпечатки имеют какие-то авторские пометки. Означает ли это, что все последующие отпечатки не представляют никакого интереса для коллекционеров и инвесторов?

А. Л. Традиционно сложилось деление отпечатков на три категории: винтаж, поздняя печать и современная печать. Винтажные работы самые дорогие. Кстати, не нужно путать винтажность и раритетность. Редкий, раритетный снимок не всегда винтажный, и наоборот. Повторю: винтажная работа — это в основном работа, сделанная под руководством автора либо при его непосредственном участии, когда он контролирует этот процесс через очень небольшой промежуток времени от момента съемки.

Вторая категория фотографий — это то, что мы называем «поздняя печать». Она тоже проходит под контролем автора, но через большой промежуток времени от момента съемки. По ценам такой отпечаток существенно отличается от винтажа — стоит в несколько раз меньше. Например, винтажные работы известного американского фотографа Ансела Адамса (Ansel Adams) стоят до 700 тыс. долл., а поздняя печать продается на уровне нескольких десятков тысяч. Техническое качество новых отпечатков было куда более совершенное, но... стоят на рынке они в 10 раз дешевле, нежели винтажные снимки той же серии. И рынок ценит эту идентичность времени.

Теперь о третьей категории, которая называется современной печатью. Такие работы возникают, когда уже после смерти автора его наследники или правообладатели делают отпечаток с оригинального негатива или файла. На рынке сейчас очень много работ особенно российских авторов именно третьей категории. Но для коллекционеров, для рынка и, естественно, для инвесторов — это самая неинтересная область. Однако я не считаю, что поздняя печать вредит рынку. В просветительском плане она помогает, например, делать широкомасштабные выставочные проекты. Если сейчас серьезная фотография может стоить 100 тыс. долл. и выше, а выставка формируется из 50—60 работ, то мы с вами уже понимаем, какова страховая-оценочная стоимость этой выставки, с какими трудностями сопряжена организация таких выставочных проектов.

РЦБ: Современная печать с коллекционных отпечатков помогает пропагандировать фотоискусство, делает его еще популярнее. Но покупать надо только винтаж, если речь идет о коллекционировании и инвестировании. Однако очевидно, что сам по себе винтаж — это не гарантия будущего дохода.

А. Л. Конечно, стопроцентных гарантий на арт-рынке, как и на фондовом рынке, никто не дает. Однако в последнее время арт-рынок фотографий становится все более перспективным для инвестиций. При покупке фотографии с целью инвестирования следует учитывать следующее. На рынке коллекционной фотографии тоже есть свои «голубые фишки» — признанные мастера с хорошей устойчивой репутацией, цена на их работы в долгосрочном периоде будет только расти. И, скорее всего, рост цен в этом сегменте будет относительно медленным, но зато верным.

Другой сегмент рынка, где прибыль больше, но и рисков, соответственно, больше — это современная фотография. Согласитесь, оценить чье-то творчество, оценить то, что происходит сейчас, можно только по прошествии времени. Со многими современными фотографами могут быть связаны существенные риски. Кто-то может раскручивать какое-то имя, оно вдруг взлетает на рынке и становится очень дорогим, а через какой-то промежуток времени…исчезает вообще без остатка. Просто бросили раскручивать, например. Но и без этого цены на со­временных фотографов колеблются в более широком диапазоне. Кого-то, кстати, с точки зрения инвестиций такая ситуация привлекает больше долгосрочного роста устоявшихся мастеров.

РЦБ: Но ведь и рекордные цены сейчас зафиксированы именно в области современной фотографии! Даже многие люди, далекие от арт-рынка, слышали о баснословных ценах на фотоработы Андреаса Гурски: 3 млн 346 тыс. 456 — это сумма в долларах, за которую фотография Гурски «99 центов» была продана на аукционе «Сотбис» в 2007 г. В чем секрет такого успеха?

А. Л. Гурски находится сейчас на гребне всего — на гребне своего времени, уровня развития техники, фотоискусства, осмысления действительности, наконец. Он создает виртуальную реальность, что характерно для современной жизни. Большинство его работ — это абсолютные изображения, подвергшиеся существенной обработке на компьютере. Часто не подготовленный зритель даже не воспринимает такие компьютерные работы как фотографию. Бесконечная множественность по отдельности реально существующих объектов, в которой каждая мелочь приобретает планетарный резонанс. Как в Интернете — случайная маленькая новость, растиражированная СМИ и блогерами, меняет наше восприятие не только самого растиражированного факта, но и действительности вообще.

Андреас Гурски — самый известный представитель знаменитой Дюссельдорфской школы фотографии. Ее осно­вателями стали супруги Бернд и Хилла Бехеры (Bernd и Hilla Becher). Они увидели и запечатлели художественную ценность промышленных объектов.

Из этой школы вышло немало известных современных мастеров, в частности Ральф Касперс (Ralf Kaspers), который совсем недавно был выставлен в Москве, Томас Руфф (Thomas Ruff) и др. И все они стали знаменитыми фотографами, развивая идеи своих учителей и привнося свои новые идеи в современное фотоискусство. Их работы ценятся чрезвычайно высоко на арт-рынке фотографий.

Допускаю, что кто-то посмотрит на работы популярных сегодня фотохудожников и скажет: что в них такого? Стоят банки-склянки, пластиковые упаковки товаров, бесконечные ряды автомобилей, зонтиков от солнца или окон домов... И вот здесь мы вступаем в ту область, когда, для того чтобы объяснить эти «банки-склянки», нужно пройти определенный путь понимания, как развивалась фотография вообще, обладать знаниями в области искусства. Почему, например, фотография Густава Ле Грея (Gustave Le Gray) «Большая волна», где обычный, самый простой морской вид, стоит более 800 тыс. долл.? Почему такой морской вид, который сегодня может сфотографировать каждый фотограф, стоит более 800 тыс. долл.? По одной простой причине: он был сделан в 1858 г. То есть это был первый морской вид, где были впечатаны способом фотомонтажа облака, для того, чтобы придать этому пейзажу большую эмоциональную составляющую. Как только все остальные начали делать то же самое, их работы уже не интересовали с художественной и коллекционной точек зрения.

Есть и еще один ракурс современного этапа развития искусства вообще и фотографии, в частности. Искусство — это не обязательно красота. И совсем необязательно эстетическое удовольствие. Больше того, в последнее время мы все чаще сталкиваемся с парадоксальной темой, когда носителем неприятного, не­устойчивого состояния становится именно красота. Этот феномен современного мира почувствовали многие художники, фотографы, режиссеры кино. Поэтому от работ современных фотографов подчас возникает двойственное чувство: красота и страх одновременно. Иногда, фотографии могут вызывать отрицательные эмоции. И тогда, чтобы оценить художественную ценность работы, а следовательно, и коммерческую, нужно использовать знания современного искусствоведения, а не выражать чисто человеческие эмоции «нравится-не нравится».

РЦБ: В связи с этим вопрос, который имеет прямое отношение к ценным бумагам, точнее, к паям ЗПИФ ХЦ «Собрание. ФотоЭффект». Мы видим, что на тех или иных конкретных мастеров или на те или иные конкретные фотографии растет цена, причем, существенно. Хорошо, если в фонде есть винтаж такой же фотографии под другим номером. А если нет? Как повышение стоимости на отдельную фотографию влияет на повышение стоимости коллекции фонда?

А. Л. Начну ответ немного издалека. Представьте себе, совсем недавно, лет 6—7 назад, в Москве фотография российского фотографа даже самого высокого класса стоила не больше нескольких сот долларов. Почему? Потому что доминировало общее представление о том, что фотография дороже стоить не может. А теперь, вы представляете, люди начинают понимать, что фотография может стоить 3 млн долл.! Несмотря на отсутствие моментальной и прямой взаимо­связи, лидеры рынка прорывают вверх ценовые уровни не только для себя, но и для всего рынка, в том числе и для коллекций фонда «Собрание. ФотоЭффект». Поэтому любое движение цен на рынке в той или иной степени влияет на стоимость активов фонда.

Есть и другой двигатель этого процесса. Цены на фотографии, особенно на винтажные отпечатки признанных мастеров, растут не только под воздействием рекордных продаж. На рынке появляются новые игроки — коллекционеры, инвесторы, музеи сейчас по-новому смотрят на свои фотоархивы, открываются галереи, проходят регулярные выставки, в дизайне фотография начинает играть ключевую роль, т. е. спрос на коллекционную фотографию сильно активизировался, а винтажные отпечатки хороших авторов по естественным причинам не могут появиться в ответ на растущий спрос. Их просто больше не производят... Вот и растет цена как на дрожжах. Причем этот рост как раз не спекулятивный, а фундаментальный.

Фотография поднимается в цене сообразно своему месту не только на арт-рынке, но и в нашей жизни. Причем если мы говорим о российской фотографии, она выросла за 15 лет на 1000% и больше. Еще в 1990-е гг., когда средняя цена на художественные полотна могла составлять сотни тысяч долларов, в фото графии ни о каких серьезных ценах говорить еще не приходилось. Тот отпечаток, который тогда стоил 10 долл., сегодня стоит как минимум 1000 долл., а то и 10 тыс. долл. Пройдет еще 2—3 года, и фотография, в том числе и российская, может выйти на уровень мировых цен на арт-рынке. То есть коллекционная фотография на сегодняшний день имеет колоссальный потенциал роста, и у институционального инвестора с собраниями мирового уровня есть все возможности использовать этот рост в максимальной степени.


Содержание (развернуть содержание)
Правительство считает, что стратегия – это красиво, но не срочно
Сохранение за Лондоном статуса ведущего мирового финансового центра — основная цель LSE
Польша как тихая гавань для инвесторов
О некоторых аспектах регулирования турецкого фондового рынка
России есть чему поучиться у Гонконга
Мировая биржевая индустрия:современные тенденции и перспективы развития
НПФы должны научиться работать в экстремальных условиях
Кризис помог УК и НПФам понять друг друга
Венчурные инвестиции в нанотехнологии: от высоких рисков — к высокой эффективности
Инвестирование в Китай: новые возможности от «Открытия»
О современных тенденциях развития клиринга Часть 2. Консолидация и интенсификация
Если бы я был адептом Центрального депозитария
Итоги первого полугодия и прогнозные ожидания по макроэкономике на второе полугодие 2011 года
Долговые проблемы Греции: где и когда будет продолжение?
Монетарный штиль на российском финансовом рынке
Максимальная волатильность как тренд
Перспективы публичных заимствований в основных валютах и валютах развивающихся стран
«Русснефть—Система—Башнефть»: инвестиционные возможности для миноритарного участия в создаваемой цепочке акционерной стоимости
Индекс сектора электроэнергетики «МЕТРОПОЛЬ» — новый индикаторрынка облигаций
Другие берега
У коллекционной фотографии на арт-рынке колоссальный потенциал
Искусству без инвестиций выжить сложно
Рынок без плохой погоды
Инсайд и инсайдеры. Основы регулирования в России и США
Кэш-пулинг как эффективный механизм управления ликвидностью компаний
Расчет вероятности дефолта облигационного займа
Что происходит на рынке субфедеральных и муниципальных облигаций
Опыт управления муниципальным долгом города Томска: итоги 2010-го и стратегические направления на 2011 год
Волгоград: долгосрочная сбалансированность как приоритет развития
Рынок муниципальных и субфедеральных заимствований

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100