Casual
РЦБ.RU

РЦБ-Casual – 6.Енисей с юга на север: затерянный мир

Сентябрь 2010

Степи Хакасии, Саяны, места силы, шаманы, красноярские Столбы, таймырские монстры индустриализации, недоступное плато Путорана

Полстраны за неделю?!! Вы совсем с ума сошли? Была и такая реакция на новый маршрут, предложенный организаторами проекта РЦБ-Casual. Для скепсиса имелись основания — преодоленные в ходе поездки расстояния исчислялись тысячами километров. Пожалуй, это была самая напряженная по темпу поездка из всех предыдущих. Из 18 путешествующих вдоль Енисея многие участвовали в проекте не впервые, но и они сходились во мнении: в этот раз количество впечатлений превзошло ожидания. Скажем сразу, удалось не все из задуманного. Но и того, что получилось, хватило с лихвой.

Выражаем благодарность руководству ОАО «РусГидро» и ОАО «Норильский никель» за помощь в решении многочисленных технических вопросов, возникавших в ходе подготовки поездки.

Особо «РЦБ» благодарит своих красноярских друзей — Анну Хохлову и Анну Ячменеву, представляющих управляющую компанию «СМ.арт».

Анну Хохлову — за титанические усилия по организации хакасско-красно­ярской части путешествия, без чего поездка просто не состоялась бы. Проехать по этому маршруту в одиночку, просто в качестве отпуска, практически невозможно по причине почти полного отсутствия нормального туристического сервиса на всем пути. В этом смысле там действительно затерянный мир. А если бы такой сервис был, то маршрут вдоль Енисея легко бил бы многие зарубежные туристические направления — такую красоту нужно поискать.

Анне Ячменевой спасибо за талантливое описание первых трех дней путешествия. Мы не стали вмешиваться в ее неповторимый стиль, лишь добавили запомнившиеся высказывания членов команды.

В общем, кто не поехал с нами — читайте и завидуйте. Вы упустили уникальный шанс.

15 августа, воскресенье

Ранним утром в хмурое августовское воскресенье я обнаружила собственное эго бултыхающимся на заднем сиденье корпоративной «камрюхи» где-то на 180-м километре федеральной трассы Красноярск — Абакан. Мне повезло очутиться в составе примечательной туристической группы. Форум РЦБ-Casual — это компания единомышленников, в основном москвичей, каждый из которых — тяжеловесная единица отечественного финансового рынка, а вместе — крепко датая банда жизнелюбов, рыщущих по закоулкам бывшего СССР в поисках аутентичного экстрима. Нынешняя вылазка да­леко не первая, поэтому анекдотов «москвич за МКАД» не будет — эти бывалые.

Для москвичей путешествие началось с восьмичасовой ночной задержки рейса Москва — Абакан. Никто, в общем, не удивился, ибо Абакан — будущая Ницца, Баден-Баден и Портофино, туристическая Мекка в перспективе. Отдаленной. Сервис и инфраструктура в регионе, который неподдельным враньем чиновников кует себе позитивный туристический имидж, сейчас пребывают в состоянии противозачаточном, и задержанный самолет на общем фоне — не самая страшная беда.

Александр Коланьков, Медиа группа «РЦБ», президент: «Может быть, задержка рейса никого бы и не расстроила — напротив, был настрой весело провести время в аэропорту. Но аэропорт назывался Внуково, а его кондиционеры, кажется, даже и не пытались справляться с жарой и смогом, обрушившимися этим летом на Москву. На этом фоне особенно радовало заявление городских властей, что все в порядке и мэру незачем возвращаться из отпуска. Действительно незачем, особенно через Внуково».

Вынужденный простой туристов-авантюристов в уныние не вверг — наоборот. Выпитое в счет коротания времени в порту, бонусированное чарочкой по прилете раззадорило гостей ровно настолько, чтобы вопреки здравому смыслу сразу, с трапа, рвануть в бой. Первым пунктом путешествия значились Саяно-Шушенская ГЭС и прилегающее водохранилище.

Индустриальные колоссы жителям столицы не внове, поэтому сильно удивить гостей бетонной монстрячиной не получилось. Чего не скажешь о водохранилище. Угрюмая черная вода в кольце могучих гор и нетронутой тайги, связи нет, дорог нет… Столь суровой Сибирь москвичам даже в кошмарах не снилась. На причале нас вот уже пять часов кряду ждали два катера — для необременительной водной прогулки под проливным дождем и шквалистым ветром. Капитаны катеров, два альфа-самца вечереющего возраста, от тоски ли, от морозу ли крепко зарядились горючим, отчего распалились и пустили катера по самому готичному маршруту — через топляк. Топляк — это всплывшие на поверхность остовы деревьев, затопленных при возведении плотины. Массивные темные бревна сплошным настилом собраны в подобие бассейна, который кажется поэтому абсолютно непроходимым. Смеркалось. Когда два маломерных судна вступили в топляковый «загон», москвичи примолкли.

- А как же винты? — робко спросил Александр Снытко, директор департамента развития, «Ростелеком».

Остальные протрезвели. Кто-то даже перекрестился. Остаток круиза пили «за капитана», «за киль, корму и палубу» и за «ой, вернуться бы живыми».

Вернулись за полночь — живыми и большей частью здоровыми. Спорт-отель «Гладенькая», что у подножия одноименной горы, встретил полами с подогревом, белоснежными халатами и теплым бассейном. Нежданный уголок изысканной цивилизации («чумовое место, Альпы отдыхают»). «Гладенькая» вернула к жизни заблудших в омуте природного жесткача путников.

Владислав Москальчук, «Иркол», генеральный директор: «Мы-то думали, нам здесь каких-нибудь веселых бобров покажут, а тут сплошной топляк! Как вообще мы по нему на катерах прошли, до сих пор не понимаю. Хорошо, что «Гладенькая» потом нас ждала, она мне уже самим названием понравилась…»

16 августа, понедельник

Утром на фоне катастрофического недосыпа в группе чуть было не случился раскол. Следующим пунктом в программе значился музейный комплекс «Шушенское», известный дремучим столичным массам лишь тем, что Великий и Вечно Живой Ленин отбывал тут ссылку. Тема ленинских мест за прошедшие сто лет слегка потеряла актуальность, а с больной головой жизненный путь Вождя и вовсе не возбуждал.

Однако, как и большинство гражданских войн, бунт низов закончился ничем, разбившись о несгибаемую волю лидера экспедиции. Нехотя и с опозданием, но в автобус погрузились все.

И вот оно, Шушенское. Как позже скажет один из москвичей, «дыра дырой, но музей — это что-то…»

Музейный комплекс «Шушенское» — это старый центр села, из которого вовремя выселили жителей, обнесли оградой, навели порядок и сохранили в исконном виде для потомков. Жилые избы семей разного достатка с полным внутренним убранством, гончарная, ткацкая, кузнечная мастерские, лавка, трактир, тюрьма — всего около трех десятков домов, воссоздающих быт сибирской деревни середины XIX века.

Уже в первой избе мы выбились из графика. Настоящая русская печь, чугунки-ухваты и мелкая бытовая утварь — в натуральную величину и в таком количестве москвичи артефактов a-la rus еще не видели. Внимательно обгуляв все дозволенные «экспонаты» и безбожно затянув время экскурсии, мы «вот этими самыми руками» одного из финансистов вылепили в гончарной мастерской пепельницу (автор до сих пор считает ЭТО кувшином), освоили теорию ткачества и тяпнули кедровки, всплакнув под прощальную балладу казаков.

Наталия Барщевская, фонд «Линия жизни», член попечительского совета: «Ладно, Коланьков, признаю — была не права сегодня утром! Сюда действительно нужно было приехать. Я бы даже детей в Шушенское на несколько дней привезла, благо гостиница есть и аниматоры. Моих пацанов из этих мастерских было бы не вытащить. А сама бы в Абакан на это время, зажигать…»

Кстати, там, в угловой избе, еще и Ленин жил.

После живой и объемной экскурсии нас пригласили в трактир, хотя лучше назвать это хлебосольное место обжорной избой. Макробиотика, раздельное питание и Монтиньяк обреченно стенали в сенцах, пока москвички (про москвичей молчу) трескали пельмешки, блины и сало.

Дмитрий Тарасов, УК «Виальди», генеральный директор: «Селяночка, а принеси-ка нам еще блинчиков!»

Однако труба зовет, счетчик тикает и впереди еще 200 километров до новых приключений.

Исполнив некоторый навигационный замах в добрую сотню лишних километров, трижды остановившись «до ветру» и окончательно проспавшись после умиротворяющей музейной кедровочки, мы добрались до Нее. До каменной бабы с поэтичным хакасским именем Улуг Хуртуях Тас (Большая Каменная Старуха). Бабой, или старухой, трехметровая глыба называется в силу общего сходства форм с фигурой беременной женщины. Почитаема же окаменелая матрона, как уверяют хакасы, за способность исцелять любые женские болезни и дарить радость материнства даже самым отчаявшимся.

По обрядным правилам для достижения желаемого Мать Матерей полагается сперва чем-нибудь одарить (у хакасов все божества в меру меркантильные), затем приложиться телесно. Что девчуковая часть нашей экспедиции старательно и проделала.

Пока девочки договаривались с духом, мальчики дули чаек и штурмовали одинокое дощатое строение за забором.

Мальчики: «Докладываем — Алексей Порхун и Виталий Баланович совершенно бессовестно пробрались в непосредственную близость к Улуг Хуртуях Тас и пытались сфотографировать ваше, девочки, таинство. Вернулись молчаливые. Просили водки».

Ах-Тас, он же Белый камень, — очередная, по всем шаманским понятиям, благая каменная глыба, тоже медицинской направленности. В терминах сериала «Интерны» этот истукан — «терапевт». Ритуал оздоровления по-степному немудрен: дар — три круга по часовой стрелке — приложить, что болит.

Алексей Порхун, «Третий Рим», управляющий директор: «Даже не знаю, каким местом прикладываться…»

Ура, ликовали наши заиндевевшие души, мы на базе! На туристической базе повышенного национального колорита и спорного бытового обеспечения. Юрточный комплекс «Кюг» в лице милейшей администраторши Светланы радушно нас встретил и разместил в «нумерах». Юрты явили собой адаптированный к нуждам туристов вариант национального хакасского жилища. Деревянные шестиугольные срубы, кое-как утепленные паклей и худосочными электрообогревателями, стоят прямо на земле, окон не имеют, «удобствами» не оснащены. Зато есть свет, две вполне мягкие и теплые кровати и спартанский набор прочей мебели.

Раскидав багаж по апартаментам, мы собрались на ужин. Национальные блюда хакасов — сначала баранина вареная, потом тушеная, потом печеная — ладно трамбовались под водочку, мы охотно пили и сытно закусывали. Затем на импровизированную сцену пожаловали музыканты. Хакасские Басков-Кабалье (оба — именитые артисты) сначала спели, потом сыграли на национальных музыкальных инструментах, потом спели горлом, потом спели с нами. По мере угасания культурологически-гастрономических настроений народ перетекал к костру на улице. Во-первых, костер — это всегда романтика, на которую неизбежно тянет после пятой, а во-вторых — тупо теплее. И здесь, у дружного костра, в непроглядной степной ночи, нас ожидал главнейший хакасский перфоманс — то, ради чего тянутся в страну хлипкие струйки туристов. Камлание шамана в исполнении титулованной труженицы бубна и транса Алисы Алексеевны Кызласовой (она же — Белая Волчица).

Поначалу обряд доверия у публики не вызвал: вступительная речь шаманки казалась чересчур театрализованной, а ритуал «кормления духа огня» — слишком приземленным. Эдак вздыхать да сало в огонь кидать, поди, всякий может. Однако с каждым ударом шаманского бубна действо становилось занятнее. Не знаю, чего в том выступлении было больше — сценических навыков или прогрессирующего аффекта, но причеты Белой Волчицы уже не воспринимались как лицедейство. Мы примолкли и вопреки робкому шепоту материализма жадно следили за происходящим. Умаслив дух огня обедом из трех блюд и стопочки, шаманка принялась просить у Матери Всего Живого общеполезных благ для присутствующих. Если за ритмическими ударами в бубен и некоторым акцентом жрицы я все верно услышала, то «где-то там» нам пообещали и «лад в семьях», и «детей побольше», и «тучных стад», и «щедрой земли». Если вместо «тучных стад» наградят неломким мотором, то жизнь можно считать удавшейся.

17 августа, вторник

Утро, воспетое поэтами-оптимистами, ухнуло на наш лагерь нежданно. «Доброе утро!!! На завтрааак!!!» — это ответственная Светлана ровно в половине девятого пронеслась по стоянке с бодрящим кличем. При отсутствии окон о наступлении нового дня в «Кюге» оповещают старым пионерлагерным способом.

Сначала проснулась замерзшая вне одеяла макушка, за ней мысль — а не умыться ли? Должна признать, условно отапливаемая юрта заметно притупляет боль расставания с благами цивилизации. Полуведерный умывальник «с носиком», дециметр мутного зеркала и тусклый фонарь: убей в себе буржуя, постоялец «Кюга». Чуть зомбированные, мы тянулись на завтрак. Кто-то развел костер, кто-то раскочегарил чайник — в лагере робко оттаивала жизнь.

Мария Семенова, Национальное рейтинговое агентство, заместитель генерального директора: «Я честно хотела пойти в 4 утра на рыбалку, благо речка в двух шагах от лагеря. Но вот как-то показалось, что два шага — это уж слишком много…»

После того как живительные уха и оладушки были съедены, настало время двигать в путь. Так организованно за эту поездку группа еще не грузилась — прощальное «пока» хозяйке мы промахали уже из автобуса. Дальше был длинный перегон. Постепенно досыпавший недоспанное десант ожил, зашевелился и принялся хрумкать уцелевшие с завтрака печеньки. Мы снова жаждали приключений…

Которые и обнаружились в отрадной географической близости — через каких-то два часа мы подкатили к Большому Салбыкскому кургану. Большим курган называют по привычке, и, строго между нами, это наглейший образец недобросовестной рекламы. Давным-давно, когда колбасу еще делали из мяса, а Benefon считался реальной мобилой, этот клочок лысой степи, обнесенный камнями-переростками, может, и был Большим курганом, где хоронили великих вождей и знатных вельмож. Теперь же порядком осевшая насыпь, многократно изрытая историками и утоптанная туристами, — не более чем намек на историческую знаковость места. Тут, в округе (Долина царей — раздольное поле-усыпальница), таких курганов хоть зафоткайся. Дяденька-кургановед в пантомиме рассказывал, что и как здесь было устроено: тут, дескать, высился во-о-от такенный курган, вон с того боку был пристроен дромос, и все это было не как сейчас, а буйным ритуальным благолепием. Мы честно верили на слово.

Печеньковый подсос иссяк, поэтому следующая остановка на обед в столовой поселка Шира должного шока у москвичей не вызвала. Сплотившись под стягом «Голод не тетка!», команда прямо с порога шумной гроздью облепила липкий стол раздачи. В каноническом исполнении от лучших поварих ширинского общепита мы сытно отобедали тефтелькой old-school и куриной лапшичкой.

Олег Перепелкин, Индустриальная лизинговая компания, заместитель генерального директора: «Давненько в таком интерьере не обедал. Специально искали? Но как ни странно, вкусно».

Кулинарный Back to USSR не только утолил низменные гастрономические потребности, но и настроил на нужный лад — мы были готовы к Туиму.

Туимский провал, рукотворная «достопримечательность» лагерно-промыш­ленной Сибири, представляет собой колоссальных размеров дыру в горной породе, которая осталась после долгих лет добытчицких работ. По высоте провал превышает сотню метров, глубоко в его чаше, в вечной тени, мертвой красотой стоит черно-зеленая, с примесью меди, вода.

— А падают туда люди-то? — на этот вопрос местный гид-жизнелюб с пионерской готовностью рапортовал, что «падают, а как без того». Не уступает провалу, а то и превосходит его по силе мрачных впечатлений прилегающий поселок Туим. Когда-то организованная по всем правилам ГУЛАГа развеселая деревенька (потогонка, зона и дурдом) не выдержала смены формаций. Гостей опустевший Туим встречает издыхающим заводом, косыми заборами да редкими жителями, которых в селе не осталось и десятой части. Венчает туимский пейзаж угрюмый остов некогда прыткой меднорудной фабрики, построенной еще до революции, но все еще не до конца сдавшейся ветрам и вандалам. Понурый постиндастриал Туим без прикрас и дополнительных декораций вполне подходит для продолжения «Книги Илая».

Сгрузив бодрячкового «провального» гида в Шире, мы двинулись в сторону Красноярска. До города оставалось пять часов пути и две недолгих остановки — озеро Беле для любителей пофоткать и трактир «Русская изба» для любителей покушать.

Беле, одно из сотни хакасских озер, палаточная Мекка красноярцев, известно своей природной особенностью. Озеро состоит из двух половинок — соленой и пресной, которые вот уже тысячи лет никак не перемешиваются. Вечером в августе на берегу было неуютно, купальный соблазн отступил, и задержались мы на Беле недолго.

Виталий Баланович, УК «Тринфико», управляющий директор: «А что, я нормально так искупался. Думал, все пойдут, а вы чего-то отстали. На меня засмотрелись, что ли?»

Последнее, чем запомнилась Хакасия, — радушный трактир «Русская изба», что прямо на границе республики, порадовавший щедрым ужином, где помимо крольчатины в сметане с потрясающей гречневой кашей обнаружились «бабушкины» булочки с маком, вызвавшие неподдельный интерес у самых взыскательных членов экспедиции.

18 августа, среда

- Что, и правда прямо-таки реальные скалы тут? — допытывались с утра у организаторов выспавшиеся наконец путешественники после ночевки под Красноярском во вполне цивильном «Такмак отеле».

Ну, кому как. Когда перед тобой наваленная Cоздателем 120-метровая куча из каменных глыб, как-то не очень задумываешься об определениях. Понятно одно: здесь надо поосторожнее. Наш проводник Гриша поначалу не производит серьезного впечатления. Пацан и пацан, лет 25-ти, болтает что-то об истории этого места, окружающую красоту и необходимость сохранения заповедника. Автобус довозит группу до максимально возможной для транспорта высоты. Все, дальше только пешком. Первый отрезок — всего-то метров 500 вверх, но с уклоном градусов в 30. Тут-то все и осознали, почему в памятке перед поездкой была особо отмечена необходимость удобной обуви на рельефной подошве. Ноги проскальзывают по корням деревьев, выпирающих из земли на 10–15 сантиметров, дыхание начинает сбиваться. А ведь это только начало 4-часового пути, и это еще совсем не скалы.

И вот мы у первого «столба» (всего их в заповеднике около 30). Во всех взглядах, устремленных на многометровую каменную глыбу, сквозит одна мысль: я туда не полезу. Слава богу, и не пришлось. Гриша начинает с малого, показывая один из 23 способов забраться на почти вертикальный булыжник размером 7 метров в высоту и 15 в длину. У него получается. Никто из группы повторить этот подвиг не берется.

Ну а дальше начинается: Львиные ворота, Слоник, Перья, Внучка… На некоторые из этих столбов мы даже отваживаемся вскарабкаться, если не на вершину, то хотя бы на плечо. Открывающиеся с высоты виды полностью компенсируют страх перед восхождением (и особенно перед спуском). Нам повезло с погодой, яркое солнце освещает зеленое море тайги, незаметно переходящее на горизонте в лазурное небо. Фантастика!

Наталья Коланькова: «Муж, а если я залезу на этот камень и побоюсь спуститься, ты ведь меня там не оставишь?»

На одном из столбов, на который долго заползает решившаяся на подъем часть группы, Гриша демонстрирует мас­тер-класс. Надев специальные резиновые мокасины на два размера меньше своей ноги (специально, чтобы нога стала твердой как дерево), он без всякой страховки за 15 секунд покоряет вертикальную стенку высотой метров 25, цепляясь руками за еле заметную трещину. Вот уж воистину, встречают по одежке, а провожают… Авторитет проводника улетел в стратосферу (особенно у женской части группы).

После обеда на летней террасе в центре Красноярка группа на современнейшем горнолыжном фуникулере поднялась на смотровую площадку. Здесь у нас прямо из-под носа чуть не стырили видеокамеру, и только реакция Андрея Коланькова, вовремя бросившегося в погоню за наглым вором, помогла избежать потери.

19 августа, четверг

Мы вылетели в Норильск в 6 утра. Учитывая накопившийся недосып, это было, мягко говоря, непросто. В 3 часа ночи глаза не глядели ни на сухпай, ни на товарищей по путешествию. По ходу дела каждый старался везде добрать еще минуту-другую сна — в автобусе, в зале ожидания, в самолете, в аэропорту Норильска, пока нам весьма неторопливо выдавали багаж… Видимо, проверяли на предмет наличия шпионской техники.

Но вот — ура! — мы наконец-то в полном составе вышли из аэропорта, чтобы сесть в автобус, любезно предоставленный «Норильским Никелем». И тут же почувствовали на себе силу пронизывающего таймырского ветра, который здесь даже в середине августа властвует над окружающим пространством. Впрочем, как и сам «НорНикель». Они оба здесь — везде. Казалось бы, нет никого, кто мог бы быть сильнее их. Но это заблуждение. Есть такая сила.

Еще когда мы были в Хакасии, донеслась благая весть: в Норильск собирается премьер-министр. Зачем — никто не понимал, включая «НорНикель» и ветер. Но тем не менее за неделю до его приезда соответствующие службы занялись проверкой и зачисткой единственного приличного отеля в городе. Под зачистку попали не только возможные жучки, но и постояльцы. В том числе и мы. И никого не волновало, что места у нас уже были давно забронированы и оплачены. Так же как не волновало, где, собственно, мы должны после этого жить. Спасибо коллегам из «НорНикеля» — не дали пропасть, приютили. Конечно, замена гостиницы 5* на 2* никого не могла привести в восторг, но все же лучше, чем ничего. А вероятность «ничего» была вполне реальной, так как предоставленный нам отель был вторым и последним в городе. И за размещение в нем на этот период в связи с выбытием главного отеля возникла серьезная конкуренция. Не будь у нас поддержки со стороны руководства «НорНикеля», остались бы на улице. Такой вот в тех местах туризм — только с административным рычагом.

У нас он был, и мы этим пользовались. Для начала отправились на Медный завод, производство, входящее в ОАО «Норильский Никель». Приставленные к нам проводники к приему нашей делегации подошли весьма ответственно. Была получасовая лекция в заводоуправлении, в ходе которой нам показали короткий фильм, используемый здесь в процессе внеклассной работы со школьниками средних классов для объяснения на пальцах, из каких этапов состоит производство меди. Судя по вопросам, которыми группа засыпала потом делавшего презентацию технолога, это был вполне наш уровень.

После этого нам выдали каски, робы, респираторы и очки. И мы пошли в цеха. Шок наступил сразу, в первом же цеху, где, собственно, и происходит главное таинство — плавка и розлив меди. Респираторы и очки помогали плохо, глаза слезились от рези, в горле ­— комок и першение. Не все из группы смогли это выдержать, несколько человек сразу вернулись на улицу. Сам процесс плавки, безусловно, весьма впечатляет — это грандиозное и красивое зрелище. Величественно проплывающий в 10 метрах от тебя многотонный чугунный ковш с жидкой медью завораживает. Все отлично. Но как здесь можно работать? А ведь заводчане даже очками и респираторами не пользуются, просто ходят с трубками во рту, по которым из висящего на поясе баллона периодически вдыхают кислород.

Александра Милованцева, Агентство прямых инвестиций: «И это называется вредным производством? Да оно же смертельное! Я теперь точно знаю, кем ни за что не хочу быть. Это ужас».

Обращают на себя внимание активные покрасочные работы внутри цехов, а также асфальтоукладочные и побелочные работы на прилегающей территории. Ах да, Путин же едет…

Следующий пункт нашей программы — рудник. Именно так, с ударением на первом слоге. Нас пересаживают на вахтовку (это КамАЗ с кузовом в виде автобусного салона), ведь только на ней можно забраться на самый верх карьера и спуститься потом в самый низ, никакой автобус туда не проедет. Наверху дождь и ветер метров 30 в секунду, сбивает с ног, давит слезы из глаз, невозможно толком рассмотреть, что делается внизу. Понятно только, что перед нами громадная воронка диаметром метров 400 и глубиной метров 200. Далеко под нами снуют крохотные белазики. Разговаривать тоже невозможно, нашего проводника, крепкого басовитого шахтера, просто не слышно. Не задерживаемся, быстренько утрамбовываемся обратно в вахтовку, ошеломленно вытирая мокрые лица:

- Что это было?! Здесь так всегда?

- Почти, — улыбается шахтер. Понравилось?

Едем вниз. Здесь намного тише, ветра почти нет. Зато работают огромные, высотой с 6-этажный дом, экскаваторы. В ковш легко может поместиться вся наша группа в один ряд, не пригибая головы. Когда экскаватор выгружает породу в кузов БелАЗа, последний трясется как осиновый лист. А ведь не самая маленькая машинка. В целом такое впечатление, что ты не на Земле, а на какой-то другой планете из фантастического фильма. Пандора.

Выбираемся из рудника, едем в центр города на ужин. О самом городе нужно сказать отдельно. Он черный. Местами серый. Черные асфальтовые дороги, черные шлаковые обочины, черные газоны, на которых в черте города практически полностью отсутствуют деревья, трава и цветы. Серые панельные дома с грязноватыми следами разноцветных красок, в которые их периодически пытаются раскрашивать, но которые не переживают очередной зимы, когда 50-градусный мороз и метель с ветром 30 метров в секунду буквально стесывают все с поверхности домов и земли. А еще бывает «черная метель», когда ветер дует с такой силой, что за стеной снега не видно вытянутой руки, а люди могут передвигаться только по веревке. Над всем этим висит свинцовое небо, 300 дней в году закрытое облаками. Именно таким небом, как правило, встречает гостей города местный аэропорт Алыкель. Серый цвет начинается где-то рядом с тобой и уходит в неоглядную даль.

Кирилл Мещеряков, правительство Москвы: «Как мне все это знакомо! Я вырос на Камчатке. Здесь все — один в один, как будто дома. Но зато у нас там — природа! Надеюсь, она нас завтра и здесь приятно удивит».

Вот в таком оазисе и находятся главные активы одного из крупнейших российских индустриальных монстров. И 200 тысяч граждан России.

20 августа, пятница

С самого утра был запланирован вояж на вертолетах к конечной точке нашего путешествия — на плато Путорана. Сидим в автобусе, готовы выдвинуться на аэродром. Приходит сообщение: вылет откладывается на три часа по метеоусловиям. Возникает мысль посетить Талнах, удаленный район Норильска, в 25 километрах от основного города. Почему нет, поехали. Сразу за городом появляются растительность и водоемы. Правда, растительность довольно чахлая, а водоемы непонятные, что-то среднее между озером и болотом, но все же немного веселее. В наиболее удачных местах попадаются вполне приличные дачки и дома отдыха, значит, и здесь есть жизнь, а не только производство. Да и сам Талнах менее мрачен, чем Норильск, и воздух чище, и какая-никакая природа вокруг. Хотя и шахты тоже есть, прямо рядом с жилым кварталом. На обратном пути заглядываем в магазин, торгующий олениной, местной рыбой во всем ее многообразии и во всех видах, сувенирами. Закупаемся по полной. Кто знает, как дальше сложится. Как чувствовали.

Новая информация: сегодня точно не полетим, плато затянуло окончательно. Поэтому предлагается сначала посетить местный краеведческий музей, а в 15:00 нас будет ждать катер, который доставит нас на водную часть плато — знаменитое озеро Лама. Там переночуем на базе, а завтра с утра нас заберет вертолет, поднимемся на плато, полюбуемся водопадами и вернемся в Норильск. Что ж, и такой вариант вполне подходит, поехали.

В краеведческом музее практически в точности повторяется ситуация с Шушенским. Казалось бы, ну что там может быть интересного? Но через полтора часа мы выходим оттуда с совершенно иным настроением. Музей состоит из двух этажей. На первом — весьма живописные экспозиции, рассказывающие об истории этого края, коренном населении и животном мире. Буйство красок, все очень красиво. Когда Владислава Москальчука нарядили в национальный костюм, на нас смотрел абсолютно аутентичный местный житель, а вовсе не руководитель одного из крупнейших институтов инфраструктуры российского фондового рынка. Второй этаж — это собрание черно-белых фотографий и отсканированных приказов начальников норильского отделения ГУЛАГа за период 30—50-х годов прошлого века. Лирическое настроение, навеянное первым этажом, исчезает без следа. Перед нами была история и истинная цена индустриализации нашей страны. 500 тысяч зэков прошли через этот ад. Город и комбинат в прямом смысле слова стоят на костях. Возможно, это еще одна причина столь депрессивного восприятия этого места, несмотря на весьма сильные впечатления.

Перед отправкой в порт нас пугают: если кто не взял резиновые сапоги, будет плохо, на Ламе реально сыро. Несмотря на то что насчет одежды все было написано в памятке, распространяемой за неделю до поездки, пришлось взять на абордаж два имеющихся в городе охотничьих магазина. Мы выгребли у них не только весь запас сапог, но и еще много чего попутно-туристического. Приезжаем в речной порт, загружаемся на катер. Ну, катер — название условное. Это такой прогулочный плоскодонный корабль с полностью закрытым салоном, из которого выход на палубу во время движения запрещен. Типа «ракеты», только без подводных крыльев, а потому гораздо более медлительный. Лица капитана и экипажа напряжены: говорят, впереди сильно штормит.

- Какой шторм может быть на озере? — удивляемся мы.

- Скоро увидите, — многообещающе ухмыляются они.

И действительно, в скором времени нашей размеренной игре в мафию начинают всерьез мешать сильные боковые удары волн. Капитан предпочитает не рисковать столь ценным грузом и принимает решение зайти в бухту у одного из небольших островков. В ней наша банда и застревает часа на три. Уже исхожен вдоль и поперек весь остров, уже Маша Семенова отчаялась хоть что-то поймать на удочку при такой волне, уже кто-то успел поспать, а кто-то — проспаться. Уже вокруг стало вполне симпатично, ибо это порог Путорана. Но еще не Путорана. А капитан все никак не решается отдать приказ двигаться дальше.

Елена Курицына, ФСФР, заместитель руководителя: «Мне мама перед отъездом напомнила, что я теперь отвечаю не только за себя, но и за своего маленького сына, который остался дома. Поэтому я понимаю, что правы и летчики, которые отказались лететь в такую погоду, и капитан нашего корабля. Но я все равно очень хочу на Путорана!»

Но вот какой-то другой катер на полном ходу прохлюпал мимо нас, вклиниваясь в шторм.

- Ну вот они же пошли, а мы что?

- Подождем еще немного, если они пройдут, то и мы тронемся, — спокойно басит капитан.

Они прошли. Поэтому уже через 20 минут наш катер на всех возможных для его плоскодонной души парах пытался наверстать упущенное время. И вот мы на Ламе, а вокруг те самые столовые горы Путорана, фотографии которых мы с вожделением рассматривали в Интернете. Однако уже темнело, горы затягивал туман, а купленный днем запас оленины и рыбы, равно как и переданный на борт нашими заботливыми друзьями из «Норникеля» сухпай, был давно уничтожен. Поэтому едва спрыгнув на берег и заселившись в весьма аскетичные номера местной базы отдыха, вся группа с удовольствием отправилась по указанному азимуту на ужин. Впрочем, назвать ЭТО ужином как-то не поворачивается язык. Если бы не надетые на нас ветровки и резиновые сапоги, то можно было бы смело именовать это банкетом. А лучше — пиршеством на открытой террасе с видом на озеро, постепенно скрывающееся в тумане и кромешной темноте. На фоне нашей униформы три повара в белоснежных одеждах, выделенные специально для этого вечера «НорНикелем», смотрелись просто гастрономическими богами.

- Ой, это все для нас?

- Ребята, да мы вас с обеда ждем… — Повара явно были раздосадованы тем, что не все их кулинарные задумки из-за нашего опоздания подоспели к финишу в нужной кондиции.

- Да если бы мы знали! А мы… на острове… в бухточке… из горла… — чуть не плакал Михаил Мангилев, коммерческий директор красноярской СУЭК.

Ну а потом душа развернулась. Что может быть лучше песни под гитару в хорошей компании, в красивом месте да под правильную закуску? Ура, мы на Путорана! Эх!..

21 августа, суббота

Как выяснилось, многие участники путешествия просыпались в то утро (часов в 11) с одной и той же мыслью:

- А сколько времени-то? А что так тихо-то? Ой, мама, а если меня тут забыли и без меня улетели?!

Не забыли. И не улетели. Хотя в районе 11 утра как раз пришла информация из Норильска, что, мол, борты к вам уже вылетают, готовьтесь… Но через полчаса — новая задержка. Где-то на середине пути застряла облачность. Оставался последний шанс — вновь отплывать в Норильск на катере в надежде, что вскоре распогодится и можно будет слетать туда-обратно на водопады и биологическую станцию. Другой вариант: гулять по окрестностям озера и уйти в Норильск ближе к вечеру, но уже без надежды на полет. В соответствии с зазубренными в бурной комсомольской юности принципами демократического централизма вопрос был поставлен на голосование и большинство постановило попытать судьбу еще раз и использовать последнюю возможность подняться на вертолетах наверх.

Олег Папахин, IMAC, генеральный директор: «Вот так бывает — девушку водишь, водишь по ресторанам, а потом приходите вы домой, а она говорит: «Давай останемся просто друзьями». Невертолетная погода, однако…»

Принятое решение всегда лучше неопределенности. Тут же все обратили взоры на потрясающий пейзаж. Защелкали затворы фотоаппаратов, используя на полную катушку последние минуты в этом изумительном уголке Земли.

Мы отправились в обратный путь, любуясь красотой окружающего мира, который, словно в издевку, был подсвечен лучами яркого солнца.

- Ну как такое может быть?! — недоумевала Елена Левина, генеральный директор инвестиционной компании «Титан», под наше согласное молчание. — Такая погода, а лететь нельзя?

- Вот на ту тучу на горизонте взгляните, девушка, — спокойно басил капитан. — Вам как раз туда. А летчикам жизнь дорога.

Андрей Коланьков, Медиа группа «РЦБ», вице-президент: «Увы. Мечта осталась мечтой. Я грежу плато Путорана уже лет 10. Но как будто кто-то закрыл в этот раз перед нами двери и не дал посмотреть самую интересную верхнюю часть плато. Очень похоже на предупреждение — не суйся, сейчас не судьба. Что ж, это вызов. Настаивать не будем. Придется вернуться».

Напряженные лица встречающих нас на пирсе друзей из «НорНикеля» подтверждали худшие прогнозы: вылет окончательно отменяется. Надо отдать им должное: они успокаивали нас как малых детей.

- А знаете что, ведь красивые водопады есть не только на Путорана. Недалеко от Талнаха очень достойный водопад!

Конечно, мы не поверили. И конечно, поехали. Что еще оставалось делать? Мы оказались не правы. Не знаем, к сожалению, как выглядят водопады наверху Путорана, но каскад Красные камни под Талнахом действительно впечатлял своими четырьмя водными коленами, падающими с 70-метровой высоты в изумрудное озеро. Хочется верить, что отличается он лишь тем, что на скалистых обрывах водопадов Путорана нет дурацких надписей метровым шрифтом «Маша, я тебя люблю». Просто потому, что, как показывает опыт, добраться до тех водопадов ой как не просто.

Елена Левина решила сфотографироваться на валуне на берегу озера в позе ласточки, что обернулось незапланированным купанием в не слишком теплой воде.

- Что ж, видно, нам действительно не стоит настаивать на вертолетной прогулке в этот раз, — философски заметила она, выжимая одежду.

22 августа, воскресенье

Похоже, «Владивосток-авиа» решила извиниться перед нами за начальную задержку рейса: самолет доставил нас из Норильска в Москву на полчаса раньше срока. А аэропорт Домодедово, видимо, извинялся за собрата Внуково: наш багаж уже крутился на ленте, когда мы только выходили из самолета. Бывают же чудеса.

Мы все же побывали на плато Путорана. Пусть не совсем так, как хотелось бы, но мы там были. А чувство недосказанности все же осталось. Поэтому мы обязательно туда вернемся.

В журнале опубликована сокращенная версия отчета, полный текст можно найти на сайте http://casual.rcb.ru/enisey/otchet.asp


Содержание (развернуть содержание)
Финансовая грамотность: кто? где? когда?
Финансовый ликбез
Скопинская пирамида
Проект по финансовому просвещению «Кусторка-2010»
Финансовая грамотность через вузы и школы: почему и для чего?
Сезон охоты на БОБРов
Лекарство от инсайда
Прозрачные банки
Private Banking в России — 2010: рейтинг банков и тенденции рынка
Синхронизация раскрытия информации
Фонды на благородном рынке
Банки: прогнозы и перспективы второго полугодия 2010—2011 гг.
Казнить нельзя помиловать. Правила пунктуации на российском фондовом рынке
Почему все не так? (Вроде все как всегда…) После проверок Иркола, ЦМД и других
Стратегии роста
Оценка справедливой стоимости как эффективный инструмент управления стоимостью компании
Технический анализ как зеркало теории случайных блужданий
РЦБ-Casual – 6.Енисей с юга на север: затерянный мир
Банкирам и малому бизнесу не хватает откровенных диалогов

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100