Casual
РЦБ.RU

Доходность банковского бизнеса — вернутся ли былые времена?

Июнь 2010

Рентабельность банковского сектора России сейчас составляет 10%, а за весь прошлый год она была ниже 5% — цифры для банкиров непривычные. Амплуа высокодоходного сектора сменилось новым образом — индустрии с затянутым поясом. Корни, конечно, в кризисной ситуации, но не только — с прошлого года банкиры работают в непривычных условиях быстро снижающихся процентных ставок и положительных ставок в реальном выражении. Маржа падает, отчисления в резервы пока выше докризисных, реализация непрофильных активов — дело не однозначное, комиссионные доходы не впечатляют.

БИЗНЕС СВЕРХДОХОДОВ?

Данное утверждение не совсем верно. Рентабельность банковского сектора в 2004—2007 гг. была в диапазоне 20—25% (рис. 1), банки зарабатывали больше 30% на капитал благодаря, например, уникальному продуктовому преимуществу (Сбербанк — депозиты физлиц) или хорошему региональному позиционированию (Банк Санкт-Петербург — в северной столице и области). Основным источником прибыли для системы в лучшие годы были не единоразовые или не основные банковские доходы (валюта, ценные бумаги), а комиссионный и процентный поступления.

В годы пиковых значений доходности российские банки были одни из наиболее прибыльных среди кредитных организаций развивающихся стран. В то же время отрыв был не так уж велик: банки Бразилии показывали практически такие же результаты, а Восточной Европы в эти годы работали с рентабельностью 19—20%. Банки развитых стран отставали заметно (12—13%), китайские находились как раз в начале пути наращивания ROAE (12—14%), но уже в 2008—2009 гг. их рентабельность составляла 18—19%, в то время как большинство банков мира показали уровни почти безубыточности (рис. 2).

ИСТОЧНИКИ БЛАГОДЕНСТВИЯ

Источниками высоких доходов были преимущественно ключевой банковский доход (процентный и комиссионный) и сравнительно невысокие уровни отчислений в резервы на подъеме кредитного цикла. Европейские банки имели более высокую долю доходов от операций на финансовых рынках и лучше управляли расходами. В то же время они платили высокие налоги на прибыль.

  • Процентный доход. Высокая процентная маржа — характерная черта недлинной истории российского банкинга и следствие в первую очередь того, что рынок был неравномерный, сегментный и динамично растущий. Сегментирование состоит в том, что в продуктовых кластерах или регионах конкуренция запаздывала за развитием спроса. Преимущество Сбербанка на рынке розничных депозитов, например, позволяло ему на дешевой пассивной базе работать с маржей 9% в 2001—2002 гг., а в 2005 г. — с 7%. С помощью высокомаржинальных продуктов УРСА Банк заработал в 2003—2004 гг. маржу свыше 9%. В части пассивов выход на зарубежные рынки означал доступ к альтернативным и более недорогим источникам обязательств, а по мере снижения стоимости внешних пассивов ослабевала ценовая конкуренция за пассивы внутренние. Готовность населения сберегать в банках по отрицательным процентным ставкам в реальном выражении стала привычной.
  • Отчисления в резервы. Быстрое расширение рынка (кредиты в 2004—2007 гг. росли на 40—45% в год) — это основная предпосылка для снижения стоимости риска для банков (отчислений в резерв), а гибкий риск-менеджмент — сопутствующее условие. Неудивительно, что отчисления в резервы в период наиболее динамичного расширения рынка даже у традиционно крайне консервативного Сбербанка (еще при старом, более консервативном менеджменте) упали ниже 1% в год от совокупного портфеля кредитов. У ряда банков, например, Банка Москвы, этот показатель на уровне ниже единицы был нормой предкризисных лет.
  • Расходы. Российские банки традиционно позволяли себе высокие уровни расходов. Показатель cost/income чаще всего варьировал около 55—65%, редкие организации имели 50% и ниже, при том что «нормальный» уровень для европейских банков — примерно 40%, а казахстанские банки в отдельные кварталы показывали 30% и ниже. Причины больших расходов крылись не в высокой аренде, дорогостоящих рекламе или IT-платформах, а в том, что эффективность управления расходами не была приоритетом, банки конкурировали за лучший персонал, обучали его и не отказывали руководству в высоких представительских тратах. А потенциал для лучшего управления затратами всегда оставался высоким: в прошлом году cost/income ВТБ снизился до 47%, Сбербанка — до 35%, Банка Москвы — до 33%, Банка Санкт-Петербург — традиционного лидера по cost-менеджменту — до 25%.

ГОД 2009-Й ЗАВЕРШЕН В ПЛЮСЕ

Прошлый год был не только необычным и сложным для сектора (как и для прочих индустрий), но и очень интересным для истории финансов страны, при том что объем кредитов экономики не вырос, портфель розничных клиентов сжался на 11%, внутренние пассивы в стране были крайне дорогими, доступ к внешним пассивам был закрыт почти весь год. Однако доходы до отчислений в резервы за год выросли, чему способствовали два основных фактора: высокие процентные доходы и сильный неосновной доход.

Высокие процентные доходы — это уникальный феномен прошлого года. Он стал возможен благодаря сужению рынка кредитов, когда ценообразование стало точечным и предполагало высокий спрэд для банка, оправдывающий высокий кредитный риск. Дополнительно, он был прямым следствием динамики процентных ставок — стоимость ресурсов подскочила в первом полугодии, но банки «жили» еще на «старых», менее дорогих пассивах, а активы размещали уже по «новой», более высокой доходности. Во втором полугодии ситуация поменялась: дорогие пассивы уже достаточно заместили «старые» дешевые, чтобы вылиться в заметный рост средней стоимости обязательств, а активы уже начали переоцениваться вниз, по мере снижения ставок в экономике.

Высокий неосновной доход был большей частью получен в начале прошлого года на волатильности валютного рынка и активных операциях по переводу валюты клиентами. Дополнительную возможность заработать открывал и просевший долговой рынок, когда банки могли выкупать собственные обязательства существенно ниже номинала. Тот, кто располагал свободной ликвидностью, поступал именно так. Во втором полугодии львиную долю неосновного дохода принесли растущие рынки ценных бумаг. Их доля в портфелях за прошлый год значительно увеличилась — на сегодня она составляет 15% активов (против около 7% в 2008 г.), а совокупный портфель ценных бумаг, управляемый банками, выше 150 млрд долл. — огромная величина (рис. 3, а, б).

КУДА ДАЛЬШЕ?

Возвращение к прежним уровням доходности — это умелое жонглирование десятком показателей: маржа, резервы, списания, доходы от продажи непрофильных активов, комиссионные доходы, расходы и налоги — основные из них. Управление маржей и резервами — две главные подвижные составляющие в моделировании среднесрочных доходов.

  • Перспективы маржи. Столь интенсивное снижение процентных ставок, какое мы наблюдаем со второй половины прошлого года, — ситуация, непривычная для банков. Теоретически активы и пассивы сбалансированы по срокам и при снижении ставок постепенно переоцениваются вниз вместе. Но на практике банки и клиенты работают в асимметричной ситуации: банк не может досрочно отозвать пассивы, а клиент, найдя ликвидность, в большинстве случаев может досрочно вернуть кредит. Таким образом, у клиента есть пут-опцион, который банк обязан исполнить, а у последнего такого опциона нет, как и нет колл-опциона. Это основная причина, почему переоценка доходности активов вниз происходит быстрее переоценки стоимости пассивов. Результат — большинство банков готовятся к снижению маржи в этом году. Редкий случай, когда в лучшей ситуации оказываются те игроки, кто имеет высокую долю рыночных пассивов (а не депозитных) в обязательствах и высокие платежи по долгам в этом году (ВТБ, Банк Москвы) — у них есть все шансы оперативно заместить пассивы более дешевыми средствами и поддержать маржу. Банки же, работающие на депозитах, замещают пассивы существенно медленнее. Динамика этого года не стала сюрпризом, меньше ясности с тем, стоит ли ожидать высокой маржи в 2011—2012 гг. В ситуации реальных положительных процентных ставок и более умеренного роста, пожалуй, нет. Могут ли заемщики долгосрочно работать на реальных положительных ставках? Это сложно и непривычно, что подтверждает низкий спрос на кредитные продукты в начале этого года. Единственное, что можно утверждать точно: стабилизация ставок поддержала бы маржу, а колебания ставок в будущем как вниз, так и вверх усложнят управление ею, даже несмотря на то, что в стране неплохо сбалансированы по срочности активы и пассивы банков.
  • Отчисления в резервы, списания и продажа непрофильных активов. Надежда на скачок доходов иногда возлагается на возможность восстановить избыточные резервы после агрессивного резервирования кризисного года и прибыль от продажи неосновных бизнесов, полученных в качестве обеспечения, на прежнем уровне. В этой части эйфории испытывать не стоит. После кризисного 1998 г. Сбербанк, например, ни разу не зафиксировал нетто-восстановления резервов, более того, уровень резервирования не прыгнул вниз в следующий за кризисным год. В 1999 г. резервы составляли 9,2%, в 2000 г. они постепенно снижались — 3,3%. Массовых списаний не происходило, отмечались, скорее, исключения. Правда, с тех пор законодательство стало намного дружественнее к кредитору, но банк идет на списание в крайнем случае, ведь это означает потерю лояльности клиента. Списывая актив, восстанавливая резервы на него и реализуя залог, банк не всегда оказывается в плюсе. Разумно ожидать, что, во-первых, отчисления в резервы в ближайшие годы будут постепенно снижаться, но нетто-восстановления резервов ожидать не следует; во-вторых, списания участятся, но не приобретут характер массового явления; в-третьих, банки начнут интенсивнее реализовывать полученные непрофильные активы, но продажи не всегда будут доходной игрой (рис. 4, 5). Кстати, быстрого снижения объемов просроченных кредитов после кризисных лет обычно не происходит: после резкого роста в кризисный год уровень просроченных долгов дважды оставался выше предкризисного уровня в среднем в течение 4 лет после кризиса в банковских системах Азии и Латинской Америки в 1994—2008 гг., согласно данным МВФ.

ВЫВОДЫ ДЛЯ ИНВЕСТОРОВ

Ожидание продолжения интенсивного роста активов сектора в совокупности с высокими доходами обусловило высокий инвестиционный интерес к российским банкам. Этот интерес нашел отражение в высоких мультипликаторах, по которым осуществлялись сделки на рынке слияний и поглощений, и в мультипликаторах, по которым торговались акции российских банков на публичных рынках капитала, в период до середины 2008 г.

Активность на рынках корпоративного контроля в банковском секторе была достаточно высокой в 2003—2008 гг. Мультипликаторы сделок варьировались в широком диапазоне, средняя величина составляла около 3 капиталов, а отдельные сделки, такие как приобретение доли в «Абсолют Банке» банком КВС или покупка Экспобанка банком Barklays, проходила по мультипликатору около 4. За рубежом такие сделки сочли бы в этот период достаточно дорогими. Турецкие банки в это время продавались в среднем за 1,7 капитала (P/BV варьировало в диапазоне от 1,0 до 2,5), польские банки — от 1,1 до 1,9. В Центральной и Восточной Европе дорогие сделки были только в Украине — Credit Agricole, Intesa, OTP платили около 5 капиталов за приобретение украинских банковских активов (см. таблицу).

В 2009 г., по данным mergers.ru, средняя цена сделки снизилась до 0,83, рынок сузился в 3,5 раз — до 1,8 млрд руб. Сделки заключались, но иностранные банки уже не покупали российских игроков: 1 — крупное слияние (УРСА Банк и МДМ-Банк) и около 40 сделок — в основном консолидация между менее крупными банками.

И фондовые рынки сменили милость на немилость — премии по мультипликаторам российских банков сменились на дисконты. В докризисный период Сбербанк традиционно торговался около 3—3,5 P/BV, в отдельные моменты цена могла подскочить до 5,5—6 капиталов. Даже ВТБ — менее маржинальный банк, находящийся лишь на пути выстраивания стратегии, стоил 2,5—3 капитала — за перспективы высокого роста на хорошей доходности растущего рынка инвесторы платили премии (рис. 6).

Возникшие дисконты торгующихся российских банков к зарубежным аналогам — это простая и однозначная иллюстрация неоднозначности перспектив возвращения к высокой доходности российского банковского бизнеса. Сбербанк, лучшая и наиболее ликвидная бумага сектора, торгуется сегодня с коэффициентом 1,7 P/BV по капиталу текущего года — на 2—10% ниже стран ЕМЕА и БРИК. Малые банки заслуживают оценок 1,1—1,5 капитала, а наименее ликвидные торгуются ниже капитала даже вопреки тому, что риски эрозии капитала, кажется, миновали.

При такой оценке рынком пока стоит ожидать слабый интерес к выходу на публичные рынки новых игроков — акционеры предпочитают сохранять доли в бизнесе, так как делиться долями в капитале при текущих коэффициентах рынка неинтересно, если в этом нет необходимости. Банкам предстоит показать хорошую игру, чтобы убедить в заслуженном возвращении премий за российских игроков к зарубежным аналогам — возможно, это отличный случай поработать над внутренней эффективностью, управлением ставками, гибкостью и риск-менеджментом.








Содержание (развернуть содержание)
Восточный экспресс вдоль линии финансового фронта
Листинг на Гонконгской фондовой бирже
Унесенные оптимизмом
Проблемы Греции или всей Европы?
Рейтинги: грозное оружие под личиной объективности
Паника, госдолг и динамика рынков — реальные проблемы пока не отыграны
Процедуры реорганизации путем присоединения
«Заслуги» по услугам... (По материалам дела, которое так и не стало уголовным ...)
Стратегия и практика разрешения споров по сделкам M&A
Налогообложение частных инвесторов — применение нового законодательства
Инструменты компенсации убытков по английскому праву
Рынок нефтесервиса: ретроспектива и новые возможности для роста
Доходность банковского бизнеса — вернутся ли былые времена?
Российские банки — потенциальные заемщики?
Проектное финансирование в странах СНГ: современный статус и перспективы
Форум «Инвестиции в России» — возрождение старого брэнда

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100