Casual
РЦБ.RU

Во время кризиса люди вели себя очень странно

Апрель 2010

Интервью со старшим вице-президентом Промсвязьбанка (ПСБ) Алексеем Федоткиным. В интервью журналу «Рынок ценных бумаг» Алексей рассказывает о самых страшных со­бытиях кризиса, объясняет, как частные банки конкурируют с государствен­ными и почему ПСБ не кредитует игорный бизнес.

РЦБ: Как сейчас обстоят дела с торговым финансированием, которое является одним из важных направлений деятельности банка?

А. Ф. «Дно» на рынке международного финансирования было достигнуто в конце 2008 — начале 2009 г., точно так же, как и в ряде других направлений. Для нас это выразилось в том, что в тот период объем еженедельных сделок не превышал 5 млн долл., что в 10 раз меньше наших обычных объемов транзакций. Но сейчас худшее уже позади. Если в 2008 г. мы заключили новых сделок на сумму 3,5 млрд долл., то в 2009-м мы остановились на миллиарде, т. е. упали в 3,5 раза. Это было связано и с тем, что западные банки ужесточили условия кредитования: урезали лимиты, сделали более дорогими заемные средства, — и со снижением потребности в займах у самих клиентов. ­После девальвации люди стали опасаться брать кредиты в валюте без хеджирующих инструментов. И мы тоже стали по-другому оценивать риски. Теперь все ­потихоньку нормализуется, и мы думаем, что сумма сделок в 2010 г. опередит показатель прошлого года на 30%.

РЦБ: Кто ваши основные партнеры?

А. Ф. Международное финансирование — исторически один из ключевых продуктов банка. Если взять ТОП-20 наших заемщиков, то половина из этого списка — предприятия, которые изначально пришли к нам именно из-за необходимости в торговом финансировании. Оно дешевле, чем стандартное кредитование, и есть возможность выдавать средства под очень длинные инвестиционные проекты. Кроме того, это структурный продукт, в котором присутствует функция страхования рисков. Когда-то для нас это было поводом зайти к клиенту.

РЦБ: Каковы лимиты на торговое финансирование со стороны вашего акционера ЕБРР? Изменятся ли они после увеличения доли этого банка в капитале ПСБ?

А. Ф. Наши отношения с ЕБРР начались много лет назад как раз с проектов по торговому финансированию. Тогда этот институт предлагал банкам больше участвовать в кредитовании внешней торговли и обещал принимать на себя риски, то есть условия были довольно привлекательными. Эта программа носила название Trade Facili­ta­tion Program. Тогда ЕБРР брал на себя функции гаранта для западных банков, которые проводили внешнеторговые операции с российскими контрагентами. Лимит для Промсвязьбанка ­составлял около 50 млн долл. (для сравнения: сейчас — более 100 млн долл.), постепенно продуктовая ­линейка расширялась. Мы участвуем во всех программах ЕБРР, даже не дожидаясь того, когда к ним подключатся другие банки. В качестве примера можно назвать проект по повышению энергоэффективности.

РЦБ: Как изменится политика корпоративного кредитования банка в связи с появлением нового акционера в лице ЕБРР?

А. Ф. Надеюсь, что она останется такой же, как и сейчас. У ЕБРР есть ряд ограничений по кредитованию, что обусловлено экологией и особенностями некоторых секторов, но мы уже давно сотрудничаем с ЕБРР, поэтому учитываем эти нюансы в своей работе. Грубо говоря, мы не финансируем предприятия, деятельность которых связана со значительным экологическим риском.

РЦБ: Вы заявляли о том, что собираетесь активно развивать cash-manage­ment. ­Какие планы по этому направлению?

А. Ф. Есть такое понятие, как расчетно-кассовое обслуживание, которое включает в себя безналичные платежи компании, работу через систему «клиент — банк», инкассацию, валютный контроль, кассовые операции. Это и есть часть cash-management. С другой стороны, есть набор специализированных продуктов, которые принято выделять, если нужно пропиариться. Так, существует большая организация с множеством филиалов по всей стране и за рубежом. И казначейство этой компании каждый день хочет фиксировать остатки своих филиалов, чтобы они концентрировались на счете в головной организации. Такую услугу ­могут предоставить далеко не все банки, т. е. необходимо иметь определенные IT?технологии, чтобы выполнить такой запрос. В результате головной офис может контролировать работу своих филиалов, все деньги из регионов поступают в центр и обеспечивается полная прозрачность. Этот продукт как раз и входит в понятие «cash-management», т. е. мы можем оказывать нашим клиентам дополнительные услуги. Пионером в этом деле и практически единственным игроком является Альфа-Банк. И у нас есть планы по расширению деятельности в этом направлении.

РЦБ: Можно ли сказать, что ситуация с залогами стала постепенно рассасываться? Что вы делаете с теми залогами, которые достались от неплатежеспособных должников?

А. Ф. Залоговая политика банка ужесточилась из-за кризиса. Мы вернулись в начало 2000-х гг., когда кредито­вали только под недвижимость. Сейчас приходится решать самые банальные ­вопросы. Если от должника достался, ­например, бизнес-центр, мы смотрим, что с ним делать — продать сейчас или по-прежнему сдавать в аренду.

РЦБ: У вас много неликвидных залогов? Вы сильно пострадали из-за этого?

А. Ф. Если брать сельскохозяйственные земли в Подмосковье, то они сильно потеряли в цене, то же самое касается и иной недвижимости. Возможно, через год цены поднимутся, и стоимость залога увеличится. Есть вопросы по поводу того, как поступить с залогами, которые обес­ценились из-за кризиса, но они решаются в процессе работы.

РЦБ: У вас есть специальные структуры по работе с залогами, которые были созданы госбанками?

А. Ф. Нет. Мы решаем такие вопросы в общем порядке.

РЦБ: Насколько сейчас изменилось качество кредитного портфеля?

А. Ф. По сравнению с началом 2009 г. уровень дефолтности растет, но крайне медленно. И это будет продолжаться примерно до середины 2010 г. Если накопление просрочки в I—II кв. прошлого года было ракетообразным, то в III—IV кв. ситуация изменилась в лучшую сторону, и темпы ее роста снизились. Мы ожидаем, что пик просрочки придется на конец II кв. 2010 г.

РЦБ: Стал ли иным подход банка к заемщикам? Кому легче получить кредит в ПСБ, а кому невозможно?

А. Ф. В нашей кредитной политике было единственное исключение — не финансировать девелопмент до конца 2009 г., сейчас такого запрета уже нет. Однако морально мы до сих пор не готовы кредитовать девелоперов, кроме, может быть, каких-то отдельных проектов. Мы также не финансируем табачные компании и игорный бизнес, но это никак не связано с кризисом — так исторически выстроена корпоративная политика банка. Больше никаких ограничений нет.

РЦБ: Как вы прошли кризис? Вы ожидали, что он будет настолько глубоким?

А. Ф. Нет, такой глубины спада мы не ожидали. Но, по нашим собственным оценкам, мы прошли кризис лучше многих других банков благодаря нашей по­литике по отношению к клиентам и риск-менеджменту.

РЦБ: Как сейчас обстоят дела с ликвидностью?

А. Ф. Проблем с ликвидностью никаких, вопрос в том, куда размещать ресурсы. У нас исторически крепкие позиции на рынке международного финансирования, поэтому у банка есть возможность привлекать средства из-за рубежа. В прошлом году мы показали сильный результат и на розничном рынке, увеличив депозиты более чем на 40 млрд руб. Мы понимаем, кого можем кредитовать, но конкуренция за таких первоклассных заемщиков достаточно велика.

РЦБ: Сложно конкурировать с госбанками, которые имеют доступ к дешевому фондированию и помощь со стороны властей?

А. Ф. Если бы всем управляла стоимость кредитных ресурсов, теоретически мы могли бы сейчас разговаривать по другому адресу, например на улице Вавилова (ул. Вавилова, 19: адрес головного офиса Сбербанка. — Примеч. ред.). Если бы все определяла цена, то на рынке остался бы только Сбербанк или, например, были только китайские футболки. Мы привлекаем клиентов качеством и надежностью обслуживания, и из-за этого у нас не всегда дешевле. Человеку свойственна привязанность к отдельным брендам, продуктам, магазинам. Если вы хотите приобрести ноутбук, то, безусловно, пойдете не на рынок, а в торговую сеть, где после покупки вам дадут еще и дисконтную карту. То же самое происходит и с банками. Я сейчас начну говорить какие-то пафосные вещи, но все зависит от отношений с клиентами. Мы сохранили практически всех своих клиентов с 2000 г.

РЦБ: Сильно изменился корпоративный портфель в прошлом году?

А. Ф. Он сократился на 3%, и мы считаем, что это хороший показатель, поскольку многие конкуренты, по нашим оценкам, упали на 20—30%. И кроме того, за год мы с 11-й строчки поднялись на 10-ю в списке крупнейших банков ­России по размеру активов.

РЦБ: Какова сейчас позиция банка на рынке факторинга?

А. Ф. Нам принадлежит более 30% рынка, мы абсолютные лидеры и пока остаемся на том же уровне. Инвестиции в это направление уже отсутствуют, поскольку все выстроено. И даже когда в кризис были проблемы с кредитованием, мы не прекращали финансирование факторинговых операций. Объемная ниша на рынке нам уже не нужна, мы просто планируем конкурировать с теми, кто захочет съесть наш кусочек.

РЦБ: Насколько активным будет восстановление экономики в России? Какие отрасли станут локомотивами роста, а какие — отстающими?

А. Ф. Я не считаю, что кризис прошел и нас ждет безоблачное будущее. Но будет точно лучше, чем в прошлом году, ­потому что конец 2008 — начало 2009 г. были совершенно провальными. Когда я праздновал Новый год в разных компаниях и с разными людьми, единственное, что я мог сказать, — это чтобы 2010 г. был легче, чем 2009-й. Потому что я больше не хочу пережить такой тяжелый год, каким выдался 2009-й, — ни как человек, ни как ­руководитель. Экономика развивается, но проблем еще много. Я бы не стал выделять какие-то отрасли. Драйвером очень многих процессов будет государство. Если брать инфраструктурное строительство, ВСТО-2, БТС-2, олимпийский Сочи — те проекты, которые гарантируются и финансируются государством, то, естественно, на фоне не вполне восстановившегося корпоративного сегмента мы бы предпочли инвестировать в те сектора, которые находятся в ведении государства. В то же время рынок во многих отраслях очистился от слабых игроков. Это сделает сильных еще сильнее, и они воспользуются этим «последствием» кризиса.

РЦБ: Что было самым страшным во время кризиса?

А. Ф. Самой страшной стала ситуация с некоторыми клиентами. Я видел, как люди, которые вроде бы действуют правильно, теряют бизнес из-за рыночных обстоятельств. Они начинают совершать странные поступки, неадекватно себя ведут. Кто-то выбирает имя, кто-то — семью, кто-то верен делу. Очень многие компании, партнеры и друзья меня искреннее удивляли — иногда в плохом, а иногда и в хорошем смысле.

РЦБ: В кризис вы приобрели несколько региональных банков. Как идет процесс интеграции их бизнеса в структуру ПСБ?

А. Ф. Это заметная тема, и мы пытались ее правильно пиарить во время кризиса, но по масштабам экономики бизнес этих банков для нас не является существенным. Он составляет порядка 3% от активов Промсвязьбанка, и это просто рабочая тема. Мы в обычном режиме осуществляем интеграцию того же Ярсоцбанка в структуру ПСБ. Есть график, и мы его придерживаемся. Хотя Ярославлем мы довольны — там хорошие клиентская база и розничный бизнес. Нет претензий и к Волгограду, и к Нижнему Новгороду. Все 3 банка, которые мы приобрели, постепенно выходят на прибыль или выйдут на нее по окончании процесса интеграции в 2010 г.

РЦБ: Как изменится финансовая карта страны в связи с курсом на укрупнение банков?

А. Ф. Сейчас существует множество банков, которые неизвестно чем занимаются. Поэтому чем быстрее Центробанк их почис­тит, тем лучше. Безусловно, деятельность большинства банков нацелена на реальную экономику, но есть и такие, функции которых лично мне не совсем понятны.


Содержание (развернуть содержание)
Во время кризиса люди вели себя очень странно
Организация биржевого товарного рынка: от спотовой торговли к срочным операциям
Проблемы правового регулирования функционирования и развития в России товарных бирж
Зерновые интервенции
Хеджирование рисков с помощью рынка деривативов
Электроэнергетический сектор рынка акций в начале 2010 года: текущее состояние и основные драйверы развития
Долгосрочный рынок мощности — шаг к повышению эффективности и акционерной стоимости
Основные инвестиционные темы российской энергетики
Акции нефтяных компаний второго эшелона: мнимая недооценка или нереализованный потенциал?
Бизнес на продажу
К вопросу о разработке месторождений бюджета
Денежно-кредитная политика: таргетирование цены или количества денег в экономике
Рынок ждет продолжения реформ
Инсайд: внутреннее дело компаний
Судебная жизнь ипотеки
Все более обязательное раскрытие
Томск: разумное управление муниципальным долгом
Негативное влияние рисков рефинансирования на кредитоспособность региональных и местных органов власти России
Что происходит на рынке субфедеральных и муниципальных облигаций
Итоги 2009 года — года удержания позиций в ходе кризиса и выхода рынка субфедеральных и муниципальных облигаций на новые максимальные уровни
Монетарная политика Банка России и ее влияние на рынок субфедеральных и муниципальных облигаций
Правовые особенности инвестиций в инскрипции

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100