Casual
РЦБ.RU
  • Автор
  • Субботина Мария, Заместитель руководителя Инвестиционного департамента ОАО «Промсвязьбанк»

  • Все статьи автора

Сырьевые рынки: долгосрочные тенденции

Февраль 2010

В начале 2000-х гг. под впечатлением небывалого удорожания нефти и металлов мало кто обращал внимание на сухую статистику, которая говорила о том, что в течение последних 100 лет реальные цены на товарных рынках имели явную тенденцию к снижению. При этом на фоне общей понижательной динамики отчетливо выделялись периоды резких скачков цен.

Это неудивительно, поскольку доля сырья в ВВП и мировой торговле также постоянно сжималась в условиях роста эффективности производства и малой энерго- и материалоемкости, а также увеличения доли услуг в общем объеме потребления. Особенно активно в последние 50 лет снизилась роль товаров. Так, с 1960-х гг., по подсчетам Мирового банка, доля сырья, металлов и продовольствия в мировой торговле сократилась с 25—30 до 10—15%.

Очевидно, что эта тенденция абсолютно не касается России. В нашей стране только нефть и газ в экспорте занимают 62,7% (расчет по данным ЦБ РФ по итогам 2009 г.; www.cbr.ru), в ВВП — 25—30% (по различным оценкам СМИ), а нефтегазовый сектор, металлы и продовольствие — 81,9% (расчет по данным МЭР по результатам 3 кварталов 2009 г.; www.economy.gov.ru).

Под влиянием естественных процессов ограничения экспорта нефти и газа, которое лишь частично компенсируется экспортом продовольствия, доля сырья и продовольствия постепенно сужается, однако в долгосрочной перспективе ценовые колебания на товарных рынках по-прежнему будут оказывать серьезное влияние на состояние платежного баланса, курса рубля и фондового рынка.

Поскольку данная тема весьма обширна, отметим лишь основные идеи.

Анализ пиков стоимости сырья за последние сто лет показывает, что они возникали с определенной периодичностью примерно 1 раз в 30 лет. Тенденций можно выделить несколько.

Во-первых, все шоки происходили в периоды завершения краткосрочных 8—10-летних «конъюнктурных» (или капиталистических) циклов. Налицо все внешние признаки: замедление темпов развития экономики, обвал фондовых рынков, банковские кризисы, усиление роли государства. Но при этом не каждому конъюнктурному циклу сопутствовал сырьевой кризис (хотя повышение цен в фазе роста наблюдалось всегда).

Во-вторых, все сырьевые всплески сопровождались войнами. Это было очень важно для предыдущего столетия, поскольку любые войны чреваты тяжелыми последствиями для мировой экономики. На фоне ядерного сдерживания военные конфликты перешли в латентную фазу, стали локальными и перманентными, поэтому в долгосрочной перспективе они вряд ли будут главным проциклическим явлением.

В-третьих, сырьевые циклы стали более растянутыми, а цены — волатильными. Так, если к 1917 г. цены поднялись на 34% за 4 года, а потом столько же лет оставались низкими, то фаза «взлета» в 1974 г. длилась 2 года, цены прибавили 59%, а опускались потом долгих 19 лет. Если предположить, что данная тенденция сохранится, то после 5 лет бурного подъема после 2008 г. нас может вполне ожидать 20-летний ценовой спад (см. таблицу).

Между тем все более очевидно, что сырьевой «пузырь», который образовался в 2007—2008 гг., можно рассматривать не только как завершающее явление десятилетнего среднесрочного инвестиционного цикла, но и как рубеж «длинной» волны.

Различных гипотез о существовании, длительности, причинах формирования «длинных» циклов в экономике было достаточно. Основоположником концепции стал русский ученый Н. К. Кондратьев, который связал природу «длинных» волн не только с колебаниями цен и процессами общего экономического равновесия, но и с социально-экономической жизнью общества. Сторонником данной теории является и Й. А.Шумпетер: по его мнению, в основе формирования «длинных» волн лежат колебания инновационной активности предпринимателей и неравномерность появления новаций. При этом Н. К. Кондратьев считал, что «длинные» циклы продолжаются 50 лет, а гипотеза Й. А. Шумпетера базировалась на сокращении длины волны на фоне научно-технического прогресса.

Дискуссия о том, чем обусловлены долгосрочные 30—50-летние колебания, не завершена до сих пор. Существуют социологические, марксистские и инновационные теории, теории, связанные с рабочей силой, ценовые теории, теории классовой борьбы. Во многом это объясняется тем, что факторы, которые порождают долгосрочные колебания, имеют неэкономическую природу, большинство процессов взаимно влияют друг на друга. А наблюдения за последним циклом показывают, что толчком в разные периоды могут выступать различные области экономики и жизни людей (этнические процессы, изменения в географическом разделении труда и в монетарной сфере).

Большинство экономистов соглашались с Н. К. Кондратьевым в том, что «материальной основой больших циклов является изнашивание, смена и расширение основных капитальных благ, требующих длительного времени и огромных затрат для своего производства» (хотя мнения о том, следствие это или причина, были различны). То есть фактически речь идет о значительных структурных изменениях в экономике, которые связаны с существенным реформированием и в инфраструктурных отраслях, и в денежном обращении. Во времена Н. К. Кондратьева это были железные дороги, в ходе последней «длинной» волны роль инфраструктуры играли Интернет, мобильная связь, компьютерные технологии, банки, биржи, офшоры (см. рисунок).

Большинство исследователей отмечало, что переломные фазы циклов длятся несколько лет и сопровождаются войнами, социально-экономическими потрясениями, сменами элит и расширением рынков. Характерным, по мнению Н. К. Кондратьева, является также то, что «к концу повышательной волны большого цикла товарные цены достигают максимума».

Итак, что же можно сказать о прошедшей повышательной фазе цикла?

Новые компьютерные технологии, мобильная связь и Интернет позволили во много раз увеличить скорость распространения информации и способствовали быстрому перемещению капиталов, в том числе между разными странами, но в пределах одной группы компаний. Это привело к быстрой экспансии капитала в страны с более низкими издержками производства, ненасыщенными и емкими потребительскими рынками (Азия, Латинская Америка, государства Восточной Европы, некоторые страны СНГ), а также к возникновению межстрановой конкуренции за капитал и частичной потере контроля правительств над потоками капитала на фоне резкого роста офшоров. (Во многом офшоры — продукт технологий, которые дают возможность удаленно и мгновенно управлять счетами, находящимися за многие тысячи километров от управляющего.) Благодаря развитию производства в странах с небольшими издержками мировой экономике удалось в течение долгого времени поддерживать темпы динамики, а значит, и спрос на все основные виды сырья, не вызывая при этом скачок инфляции в развитом мире. Более того, именно из-за массового строительства новых производств и «автомобилизации» граждан в Китае и Индии в несколько раз повысилась металло- и бензиноемкость мировой экономики. В принципе стоило предположить, что по мере удорожания рабочей силы и завершения ключевой фазы индустриализации, инициированной компаниями развитых стран, на фоне прежнего дефицита потребления в развивающемся мире (речь идет не о процентах, а об абсолютном плюсе) безынфляционный рост мировой экономики должен был приостановиться, а спрос на нефть и металлы и цены на них — стабилизироваться или даже упасть, однако этого не произошло.

Главной причиной замедленной реакции сырьевых цен на начало завершения «длинной» волны стали принципиальные изменения в функционировании мировой финансовой системы. Все те же компьютерные технологии и Интернет, а также снятие ограничений на движение капиталов послужили толчком к формированию теневой банковской системы и усилению рынков ценных бумаг. С учетом внедрения новых финансовых технологий, которые позволили превратить в ценные бумаги и производные инструменты практически любой актив (в том числе недвижимость), уровень ценообразования на большинство товаров практически оторвался от спроса и предложения на реальные активы и оказался привязан к общему новостному фону, влияющему на ценообразование на рынках ценных бумаг. А поскольку новостной фон в определенной степени управляем, то и рынки подпали под воздействие «прогнозов аналитиков» и «словесных интервенций», которые провоцировали излишний энтузиазм покупателей и загоняли стоимость всех видов активов в заоблачные выси.

Роковую роль сыграл и доллар — ведущая расчетная мировая валюта на товарных рынках: взлет цен на товары под влиянием его снижения просто не дал рынкам оперативно отреагировать на фундаментальное соотношение спроса и предложения на реальные активы.

Также важно, что в отличие от спроса на реальные товары, который имеет естественные ограничения, спрос на финансовые активы может повышаться многократно, опираясь на возможность маржинального кредитования и рынки деривативов, предоставляемых теневой банковской системой. Фактически рынок ценных бумаг и производные инструменты, в том числе на биржевые товары, напоминает неустойчивую пирамиду. Именно поэтому длительность ценового пика была рекордной, а последующее обрушение — драматичным.

Характерно, что в ходе завершившегося большого цикла деиндустриализация развитых стран, как это ни парадоксально, в большей степени способствовала росту ценовых уровней на товары. Падение реального спроса компенсировалось подъемом развивающихся рынков, а вот ослабление позиций сырья в ВВП этих стран привело к тому, что его удорожание не отразилось на темпах роста экономики, в итоге сырьевые рынки просто «просмотрели» новые признаки глобального неравновесия.

Во время последней «длинной» волны предложение большинства сырьевых товаров набирало обороты. Однако циклический кризис 1970-х гг., за которым последовал длительный период слабого спроса, «помог» сокращению добывающих мощностей и инвестиций, поэтому в начале последнего бума расконсервация мощностей, обучение персонала, налаживание производства и логистики обусловили увеличение издержек добычи сырья, что стало одним из факторов ценового ралли. Удешевление сырья в ходе кризиса не вызвало оттока мощностей, однако нужно понимать, что сдерживать этот процесс удается только искусственно. Если говорить о нефти, газе и угле, то стоимость их добычи будет только выше, однако это вовсе не означает, что цены не уступят максимальным значениям себестоимости. Поэтому нельзя исключать, что страны, где издержки добычи сырья весьма существенны, либо выведут из эксплуатации часть мощностей, либо будут дотировать производство. Ситуация вполне может оказаться похожей на кризис молочной отрасли в Европе, которая выживает только благодаря субсидиям правительств. Аналогичный пример — винодельческое производство во Франции, которое либо сможет получить субсидии, либо значительное количество виноградников придется уничтожить.

По большому счету, сейчас остаются только два фактора, которые в ближайшей перспективе будут удерживать цены на сырье от обвала:

  • «китайский» (для угля, металлов, продовольствия) — дальнейшая индустриализация и инфраструктурное строительство в развивающихся странах, прежде всего в Азии, изменение структуры потребления в азиатских странах на фоне улучшения жизненных стандартов (сужение доли риса, потребление пшеницы и молочных продуктов);
  • политический (для рынка нефти) — страны ОПЕК будут лимитировать предложение нефти, находясь под давлением США и Европы. Последние не заинтересованы в том, чтобы слишком урезать цены, поскольку это может привести к дестабилизации в других странах-экспортерах, таких как Россия, с привлекательными для крупных компаний потребительскими рынками. Да и фактор ядерного сдерживания тоже пока играет свою роль.

На этом фоне вполне вероятно, что из-за этих факторов драматичного спада не будет даже на понижающейся фазе большого цикла, в которую мы вошли. Не исключено, что мы увидим весьма легкий дрейф вниз под воздействием набирающего силу технического прогресса и изменений в финансовой системе, которые станут фундаментом очередной волны, ожидаемой ближе к 2020-м гг.

Пока сложно представить, какой будет новая модель финансовых рынков и банковской системы, однако основные усилия будут направлены на ограничение возможностей «теневиков» создавать новые деньги. Очевидно, будут разработаны меры по регулированию рынка OTC-деривативов, хедж-фондов, маржинального кредитования, структурных инструментов, которые станут столь же привычными, как фонды обязательных резервов банков и фонды по страхованию вкладов (в свое время они тоже казались революционными, как и современные налоги на бонусы).

Эти меры начнут вводить постепенно, поскольку они затрагивают интересы элиты. Тем не менее в долгосрочной перспективе «участие» указанных факторов в надувании ценовых «пузырей» на сырьевых рынках будет минимизировано, а в краткосрочной — общий нейтрально-негативный фон ограничит объемы длинных позиций.

Генно-инженерные и биохимические технологии, которые активно развивались в последние несколько лет, вполне могут служить одним из базисных технологических элементов новой «длинной» волны. Благодаря им уже удалось во многом устранить зависимость урожайности продовольственных культур от погодных условий, что вывело на совершенно иной уровень предложение продуктов питания и возможности по внедрению ноу-хау, заменяющих автомобильный бензин. Пока спектр использования этих технологий недостаточно широк, но темпы их распространения высоки. К сожалению, массив статистики невелик, поскольку общественная дискуссия о вреде и пользе ГМО носит «закрытый» характер, однако отдельные цифры позволяют предположить, что будущее — за ними.

Данные технологии призваны обеспечить производство продуктов питания для населения и кормов для животных на малых площадях, что позволит увеличить объемы производства при небольших удельных издержках и удержать цены на сельзозпродукцию в разумных пределах.

Для рынка нефти основополагающее значение будут иметь новые автомобильные технологии. Какой бы путь ни выбрал автопром (гибридные двигатели, двигатели на этаноле и иных воспроизводимых продуктах), общая парадигма состоит в отказе от бензинового двигателя, что в долгосрочной перспективе окажет сильное давление на стоимость нефти. Пока идет активная автомобилизация Азии, это будет не так заметно (по крайней мере в ближайшие 5 лет), однако нельзя не учитывать, что нефть может утратить свои господствующие позиции и стать недорогим видом топлива.

При общей тенденции к снижению уровень абсолютных цен будет существенно изменяться на фоне колебания единиц, в которых рассчитывается стоимость. Пока это доллар, сказать, что будет дальше, сложно.

В своей книге «Возвращение Великой депрессии?» нобелевский лауреат 2008 г. Пол Кругман упрекает многих экономистов в том, что для них деловой цикл больше не является серьезным вопросом и следует переключить внимание на долгосрочный рост и технологический прогресс.

С этим можно соглашаться или нет, но в России необходимо тщательно проанализировать оба этих момента. Поскольку роль сырьевого фактора в долгосрочном экономическом развитии ослабевает и велика вероятность удешевления основных видов сырья и продовольствия, Россия, как сырьевой экспортер, рискует остаться вдалеке от мировых экономических центров, а внутренний валютный рынок и рынки ценных бумаг начнут двигаться вместе с ценами на нефть.

Проводя модернизацию, нужно запастись терпением и не боятся того, что горизонты глобальных изменений могут быть достижимы через десятилетия. Результаты модернизации в Китае в 1978 г. проявились лишь через четверть века. Если этот процесс в России пойдет сейчас, то можно быть уверенными: наша страна станет новым лидером уже в начале повышательной фазы грядущего «длинного» цикла.




Содержание (развернуть содержание)
Страхование залогового имущества: отношения банка и страховщика
Обращение взыскания на заложенное имущество
Некоторые проблемы использования кредиторами внесудебного порядка обращения взыскания на заложенное имущество
Управление залоговым имуществом посредством использования механизма ЗПИФа
Выбирают не залоги, а клиентов
Инвесторы не могут найти активы в России
Кризис — время выжидания для иностранных банков
Эпоха «дешевых» денег
Перспективы российского рубля в 2010 году
Сырьевые рынки: долгосрочные тенденции
Затяжное реформирование рынка нефти
Страховка от кризиса
Наибольший потенциал в 2010 году имеют региональные банки
Ритейл выше кризиса
M&A в 2010 году: прогнозы и перспективы
Досрочное исполнение обязательств по облигационному займу
Борьба с инсайдом и манипулированием рынком
Долг Москвы: итоги 2009-го и планы на 2010 год
Коммерческое кредитование субъектов Российской Федерации в 2009 году
Что произошло на рынке субфедеральных и муниципальных облигаций в 2009 году
Санкт-Петербург. Итоги 2009 года и перспективы государственных заимствований в 2010 году
Рынок субфедеральных и муниципальных облигаций: 2009-й — год Москвы, безусловного лидера
Российские регионы и муниципалитеты: кризисный год позади, что дальше?

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100