Casual
РЦБ.RU
  • Автор
  • Полевой Дмитрий, Аналитик отдела анализа рынка акций «КИТ Финанс ИБ» (ООО)

  • Все статьи автора

Россия: бег вперед или вновь на месте?!

Ноябрь 2009

Кризис закончился, худшее позади, Россию ждет уверенное восхождение к новым вершинам! Именно такие настроения в настоящий момент преобладают в кругах чиновников и инвесторов, и причиной этого, очевидно, является повышение цен на нефть. Россия, которая во всем мире по-прежнему ассоциируется исключительно с экспортом углеводородов, в подобных условиях действительно потенциально оказывается в более выигрышных условиях, чем многие другие (хотя далеко не все) представители когорты развивающихся стран.

В докризисные годы макроэкономические достижения России на глобальной экономической арене, как принято считать, были неразрывно связаны с уверенным ростом нефтяных котировок, поэтому улучшение сырьевых прогнозов автоматически возродило надежды на то, что нам удастся вернуться на траекторию устойчивого развития и сохранить близкую к докризисному уровню динамику. Однако прежде чем согласиться или, напротив, развеять такого рода надежды, позволим себе небольшой экскурс в историю, чтобы освежить в памяти наши экономические достижения и «национальные» особенности, многие из которых могут вполне прижиться и в посткризисной России.

Что было

Какой же была российская экономика до нынешнего кризиса? Экономический и финансовый коллапс конца 90-х оказался довольно тяжелым для страны, особенно для населения. Но благодаря масштабной девальвации рубля и процессам, которые она запустила, спад быстро сменился уверенным подъемом экономики, которая в 2000—2008 гг. прибавляла по 7% в год. Бессменным ее локомотивом оставался внутренний спрос. Среднегодовые темпы частного потребления превышали 10%, что, впрочем, неудивительно, ведь реальные зарплаты и доходы населения ежегодно увеличивались на 15 и 10% соответственно. Ситуация с инвестициями была еще более радужной — капиталовложения в экономику, получившую в наследство с советских времен физически изношенные и морально устаревшие производственные мощности и инфраструктуру, множились почти на 13% в год. Причем если на первом этапе импульс придавала восстанавливающаяся промышленность, где импортозамещение позволило загрузить простаивающие предприятия, трудоустроить значительную часть населения и таким образом обеспечить рост его благосостояния, то в последующие годы на первый план вышли растущие цены на нефть. Доходы в нефтегазовом секторе по цепочке поддерживали жизнеспособность и других секторов российской экономики, способствуя их поступательному развитию.

Немаловажную роль в этом процессе играло государство, так как благодаря проведенной в начале 2000-х налоговой реформе власти получили возможность изымать у экспортеров значительную часть сырьевой ренты, впоследствии ставшей основным источником доходов казны. И пусть некоторая их доля с 2004 г. аккумулировалась в специально созданном «на черный день» Стабилизационном фонде, а также использовалась для погашения внешнего госдолга (к концу 2008 г. он сократился до 2% ВВП — с 68% в 2000 г.), денег в казне было предостаточно. В 2000—2008 гг. величина профицита федерального бюджета варьировалась от 1,4 до 7,5% ВВП, а раз доходы накапливались, то и разыгравшиеся в части расходов аппетиты сдерживать было все сложнее и сложнее. В результате в 2005—2008 гг. расходы казны увеличивались в среднем на 30% в год, заметно опережая экономику и, как следствие, занимая все большую «нишу» в ВВП. Поскольку очевидными приоритетами властей по-прежнему являлись социальная сфера и инфраструктура, то переоценить вклад бюджетных вливаний в динамику конечного потребления и инвестиций (вкупе дающих около 90% ВВП) довольно проблематично.

Однако похвастать можно было далеко не всем. Во-первых, намного более скромными оставались достижения в инфляционной сфере. Цены производителей в 2000—2007 гг. прибавляли почти по 20% в связи с удорожанием сырья в добывающих секторах (действующая налоговая система позволяла им поднимать цены на 30% в год) и ежегодной индексацией тарифов естественных монополий, столь неприятной для населения, но все-таки необходимой (причем до сих пор) для устранения перекосов в принципах ценообразования внутри страны и различий с ценами на мировом рынке, а также для стимулирования энергосбережения, нужного для сбалансированного развития экономики.

Задача существенного снижения потребительской инфляции, мягко говоря, тоже не была выполнена. Мешали явные структурные ограничения — излишняя монополизация отдельных сегментов розничного рынка, все более сильная зависимость от импорта и, наконец, коррупция. Если добавить к этому довольно высокие темпы роста денежной массы — следствие интервенций ЦБ РФ (на первых порах скупавшего излишки нефтедолларов, разбавленных затем потоком «горячих денег» из-за рубежа), проводимых с целью недопустить существенного укрепления курса рубля, — то двузначные темпы потребительской инфляции в течение девяти из последних 10 лет также не должны удивлять.

Во-вторых, не удалось существенно перестроить и структуру экономики. К концу 2008 г. большинство секторов так и не смогли кардинально изменить свою диспозицию на карте российской экономики, несмотря на активные попытки правительства и денежных властей притормозить чрезмерное укрепление рубля, угрожающего развитию отечественной промышленности (рис. 1).

Логика такого подхода объяснима, ведь именно сырьевой сегмент, нуждающийся в более слабом курсе рубля, в начале 2000-х создал задел для будущего экономического благополучия, а получивший стартовый импульс обрабатывающий сектор, который в 2002—2003 гг. демонстрировал динамику более 10%, требовал дополнительной поддержки. Впоследствии обрабатывающие отрасли давали +5,7% ежегодно, что, возможно, действительно имело место благодаря сдерживаемому укреплению рубля. В то же время данный факт использовался и сторонниками более «рыночного» подхода к курсообразованию: раз промышленность успешно развивается в условиях «крепкого» рубля, то и разговоры о его разрушительном влиянии на индустрию преувеличены. Однако практика показала, что изменения в структуре ВВП носили в основном косметической характер, устойчивость промышленного роста оказалась мнимой, а российская экономика сохранила сырьевую зависимость, которая в конечном счете стала ее «ахиллесовой пятой» в условиях глобального кризиса.

Что имеем

Что же мы имеем теперь? Довольно печальную картину, если оперировать исключительно цифрами и фактами. Финансовый, а потом и экономический кризис в США и в мире больнее всего ударил по России, которая долгие годы входила в число мировых лидеров по темпам экономического развития. По глубине рецессии наша страна опередила даже государства Восточной Европы. Причины в целом банальны.

Во-первых, инвестиционный бум, которым власти гордились в последние годы, сменился масштабным обвалом и бегством капитала. С сентября 2008 г. по март 2009 г. из России утекло около 190 млрд долл., то есть практически все, что поступило в страну за многие годы. И хотя часть этой суммы не покидала пределы РФ, отражая резкий спрос населения и компаний на иностранную валюту в период управляемой девальвации рубля, масштабы оттока отчетливо подтвердили «спекулятивную» природу иностранного капитала в России. Неудивительно, что в такой ситуации на карту была поставлена устойчивость всей российской банковской системы, а инвестиционный спрос рухнул быстрее и ощутимее прочих секторов российской экономики (–18,9% с начала 2009 г.). К счастью, оперативные и беспрецедентные меры властей позволили уберечь банковский сектор от коллапса, однако стабилизировать ситуацию с кредитованием реальной экономики или хотя бы умерить глубину падения инвестиционного спроса правительству пока не удалось.

Во-вторых, пусть потребительский спрос в конце 2008 — начале 2009 гг. действительно оказал некоторое сопротивление кризису, причиной этого было желание людей при девальвации рубля конвертировать обесценивающиеся в долларовом эквиваленте сбережения в товары. Доходы продолжали сокращаться, но как только ЦБ РФ удалось взять под контроль девальвационные ожидания, все встало на свои места: россияне начали меньше тратить и больше откладывать, направляя на эти цели в среднем от 12 до 17% своего совокупного дохода (около 9,5% в 2000—2008 гг.). Иными словами, частное потребление — второй локомотив докризисного «российского экономического чуда» — не только замедлил ход, но и до сих пор продолжает двигаться в обратном направлении.

В-третьих, в условиях кризиса кардинальным образом изменилась и межотраслевая картина. Так, наиболее динамично развивающиеся отрасли — банки, строительство и девелопмент, торговля, а также ряд обрабатывающих секторов — в сложной экономической ситуации стали лидерами «обвала». Остальные сдавали завоеванные позиции не столь стремительно, однако положительные темпы роста в 1П09 не сохранил никто, поэтому и потери ВВП на 10,4% в 1П09 объяснимы.

Наконец, правительству пришлось вспомнить давно забытые навыки работы при значительном бюджетном дефиците, который по итогам 2009 г. вряд ли уступит 7—8% ВВП. Несомненно, дополнительную свободу действий правительству гарантировали накопленные резервы, а старания Минфина удержать часть нефтяных доходов в суверенных фондах получили достойную оценку даже наиболее ярых сторонников их обязательного «освоения» в тучные годы. К сожалению, к концу 2009 г. большая часть резервного фонда будет потрачена на реализацию антикризисных мер, а в 2010 г., по прогнозам Минфина, что-то остаться может лишь в Фонде национального благосостояния.

Но есть и «ложка меда в бочке дегтя». Острое снижение спроса и сырьевых цен привело к замедлению инфляции или даже дефляции практически во всех странах, и Россия здесь не исключение. Причем чиновники поспешили занести этот факт в список собственных достижений, однако принимая во внимание цену, которую пришлось за это заплатить (резкое сужение объема средств в экономике, практически полный паралич кредитного рынка и спад потребительского спроса), вряд ли это можно причислить к плюсам. Более того, опасения, что масштабные бюджетные вливания до конца этого года могут как минимум сломить столь благоприятный тренд, сохраняются.

Каковы же перспективы?

Как видно, сложившуюся ситуацию до сих пор вряд ли можно назвать обнадеживающей. Однако дорожающая нефть воскресила надежды на восстановление status quo и поддержала ожидания, что кризис завершен и в ближайшее время все вернется на круги своя. Действительно, инвесторы уже всерьез охвачены идеями скорого восстановления мировой экономики, ведь «зеленые ростки», как их сейчас принято называть, продолжают пробиваться под воздействием беспрецедентных мер фискального и монетарного стимулирования. Сырьевые же рынки все охотнее «впитывают» опасения неизбежного всплеска инфляции в США и девальвации «зеленого» как результат текущей монетарной, бюджетной и долговой политики Штатов. В таких условиях нефть, являясь одним из наиболее востребованных сырьевых активов у глобальных спекулянтов, продолжает свое восхождение, способствуя пересмотру краткосрочных и среднесрочных прогнозов.

Несомненно, более высокие, чем предрекали в начале года, цены на нефть оказали услугу и российским экспортерам, и отдельным отраслям промышленности, и денежным властям, и бюджету, где были сконцентрированы основные риски. Но нужно помнить, что до кризиса нефтяные котировки поднимались вследствие относительно низких процентных ставок и глобальной экономической экспансии, основные центры которой находились в Азии и других развивающихся странах. Первое условие сейчас выполнено, деньги практически ничего не стоят, что же касается сроков возрождения мировой экономики, то споры продолжаются. Действительно, по мнению аналитиков, некоторые страны Азии и члены БРИК (кроме России), уже в 2009—2010 гг. способны нивелировать кризисный провал, но вряд ли кто-то будет отрицать тот факт, что быстро обеспечить докризисные темпы роста мировой экономики будет сложно (рис. 3).

Более того, дальнейшее удорожание сырья может лишь затянуть процесс выхода мировой экономики из рецессии или вовсе спровоцировать новый спад. Наконец, небывалые стимулирующие меры центробанкам Старого и Нового Света рано или поздно придется сворачивать, что поможет вернуть сырьевых спекулянтов к реальности. Если же восстановление экономик действительно будет устойчивым, на сцене появится всеми забытый ОПЕК, имеющий достаточно возможностей для увеличения поставок сырья на мировой рынок. Резюме из всего вышесказанного — скачок цен на нефть в какой-то момент может прерваться, поэтому рассчитывать только не него вряд ли разумно.

Кризис отчетливо выявил всю ущербность той модели роста, которая доминировала в России все последние годы. Основанная на кредитной экспансии, в том числе за счет дешевого иностранного капитала, притоке нефтедолларов и активной роли государства в экономике, она, по-видимому, показала свою несостоятельность, поэтому любые попытки ее возродить вряд ли должны приветствоваться.

Однако внутренние «точки роста», на которые продолжают уповать в правительстве, также вызывают ряд вопросов.

Разговоры о диверсификации и модернизации отечественной экономики идут уже давно, ведь еще в далеком 1999 г. В. Путин указал на необходимость освобождения от сырьевой зависимости, внедрения инноваций и привлечения инвестиций. Действительно, некоторые положительные сдвиги были, но вряд ли упомянутые выше факты свидетельствуют о полном достижении поставленных целей. Скорее наоборот. Сентябрь, статья президента Д. Медведева «Россия, вперед!», вновь до боли знакомые призывы к избавлению от сырьевой зависимости и развитию инновационной экономики. Верить или нет — решайте сами! Но если в начале кризиса надежды на это действительно окрепли, то сейчас становится очевидным, что они вновь могут оказаться тщетными. Пример автопрома более чем показателен. И этот пессимизм объясним, ведь если до кризиса «воз так и не сдвинули с места», то сейчас в условиях ограниченности финансовых ресурсов осуществить эти грандиозные планы правительству будет еще труднее.

Кроме того, докризисную динамику в России поддерживала широкомасштабная кредитная экспансия, в том числе за счет иностранного капитала. Однако оживить кредитный рынок денежным властям РФ пока не удалось, несмотря на постоянно усиливающееся давление на госбанки и уменьшение ставки рефинансирования. Так, по данным ЦБ, в октябре кредитный портфель российских банков впервые сократился по сравнению с уровнем начала года, а средние ставки по кредитам нефинансовым компаниям застыли на отметке около 14—15% годовых. Полагаю, что улучшения будут заметны лишь с уверенным восстановлением экономики — только это способно ослабить кредитные риски. Не помогает исправить ситуацию и дешевизна кредитных ресурсов на мировых рынках, которые по-прежнему открыты только для крупнейших российских компаний и банков. Но это неудивительно, ведь как в развитых странах, так и в РФ свободная ликвидность в конечном итоге оседает либо в виде избыточных резервов в ЦБ, либо надувает новые пузыри на финансовых рынках.

Неоднозначны и инфляционные перспективы. В обозримом будущем обязательно останутся антиинфляционные ограничения со стороны вялого спроса и существенных ценовых уступок производителей на фоне минимизации издержек. Однако значительный дефицит бюджета, финансируемый монетарно, неизбежное повышение регулируемых тарифов, недостаточная конкуренция, а также вполне понятное желание производителей и продавцов поднять цены по мере выхода из кризиса будут действовать против устойчивого снижения инфляции. И задача ЦБ состоит в том, чтобы в своей политике учесть все возможные риски, ведь при высокой инфляции дешевой долгосрочной ликвидности у банков не появится. А раз нет доступных, а самое главное — длинных денег, то и рассчитывать на динамичное восстановление инвестиционного спроса не приходится.

Но без инвестиций нельзя реализовать еще одну задачу, поставленную нынешним президентом в своем послании к общественности, — рост производительности труда. Действительно, за последние годы она отставала от реальных заработных плат, даже невзирая на масштабные инвестиции в частном секторе (с 2002 г. реальные зарплаты увеличились более чем в 2 раза, а производительность — менее чем в 1,5 раза) — см. рис. 4. Разрыв оказался таким огромным, что с началом кризиса не помогла даже оптимизация персонала и сокращение заработных плат. Для сравнения: в США и в кризис производительность труда продолжала набирать обороты, хотя и там увольнения носили массовый характер. Быстро устранить этот недостаток невозможно, что будет сдерживать дальнейшее повышение заработных плат (порядка 70% в общих доходах населения) и автоматически — потребительский спрос, на долю которого приходится около 50% в ВВП.

По-прежнему определенные чаяния связаны с госбюджетом, в котором заложены значительные социальные расходы. Это, конечно, несколько поддержит потребление, но вопрос относительно долгосрочной результативности подобных мер не снимается, ведь основным инструментом здесь служит индексация пенсий, а не широкомасштабное «раскачивание» потребительской активности. Более того, соцрасходы растут, в том числе за счет уменьшения инвестиционных расходов, стимулирующий эффект от которых мог бы быть более продолжительным. Наконец, все большую актуальность приобретает эффективность госрасходов в условиях их постепенного снижения (проект бюджета на 2010—2012 гг. это пока предполагает), но здесь многое упирается в коррупцию, которая все чаще становится предметом дискуссий во всех властных эшелонах. Пристальное внимание коррупции уделяет и Д. Медведев (как, собственно, и В. Путин в 1999 г.). Однако, боюсь, что в случае с коррупцией ситуация будет скорее ухудшаться, чем наоборот. Чем громче власть будет заявлять о борьбе с «мздоимством и казнокрадством», тем больше бизнесу и населению придется «оставлять» во властных коридорах для решения повседневных задач и проблем, ведь дилемму «риск—доходность» никто не отменял, и чиновники с ней хорошо знакомы.

Подводя черту, отметим, что в полной мере разделить оптимизм по поводу экономических перспектив РФ довольно сложно. До конца года мы действительно увидим подъем экономики, но только по отношению к провальному первому полугодию, а все более радужные прогнозы на 2010 г. зачастую отражают не столько всплеск возможностей России на глобальной экономической арене, сколько технический пересмотр чересчур завышенных ожиданий на 2009 г. Как показал анализ, слабых мест у отечественной экономики слишком много. Исходя из ее текущей структуры, мы все так же можем рассчитывать только на дорогое сырье, которое и будет в значительной степени определять скорость восстановления российской экономики. Полностью исправить ситуацию может лишь рост производительности труда, повышение объема и качества инвестиций, демонополизация ряда секторов экономики и ограничение вмешательства государства (с сохранением регулирующих функций), а также искоренение коррупции, которая является серьезным барьером полноценного развития.





Содержание (развернуть содержание)
Бесполезный кризис
Россия: бег вперед или вновь на месте?!
«Ожидания по поводу ожиданий оказались хуже ожиданий», или Что лежит в основе колебаний валютных курсов
Новые льготы — вопрос времени
Дефолт и банкротство эмитента. Что делать владельцам облигаций?
Кредитные фонды: точки доходности НПФов, управляющих и банков
Особенности проведения собрания владельцев инвестиционных паев при смене управляющей компании ЗПИФа
Кто заплатит регистратору?
Пенсионная система: какие проблемы выявил кризис и как их нужно решать?
Нормативы финансовой устойчивости: очередной виток регулирования
Давайте собираться у стола…
О кнопке «Распечатать» как не единственном враге эффективного электронного документооборота для инфраструктуры РКИ
Оптимизация технологии ЭДО на финансовом рынке России
Новые услуги ЗАО НДЦ — приоритетные направления
Создание биржевых механизмов рынка газа в России и доминирующие тенденции мировых рынков
Клиринг на биржевом товарном рынке: от обслуживания спот-рынка к централизованному клирингу по срочным контрактам
Использование модели SMART на товарных рынках
Что происходит на рынке субфедеральных и муниципальных облигаций
Прогноз развития сектора российских региональных и местных администраций: «негативный»
Кредитование субъектов российской федерации в современных условиях
Основные риски кредитоспособности российских регионов: волатильность бюджетных доходов и короткий профиль погашения долга
Относительная кредитоспособность регионов РФ
Рейтинг кредитоспособности регионов по версии НРА по итогам первого полугодия 2009 года

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100