Casual
РЦБ.RU

Мы хотим подобрать то, что потеряли другие

Январь 2009

Интервью с генеральным директором компании "АТОН" Андреем Шеметовым

Компания "АТОН" пережила кризис без потерь, если не считать плановое сокращение персонала. Теперь инвесткомпания готовится к приобретению новых клиентов и менее удачливых конкурентов, утверждает генеральный директор Андрей Шеметов. В своем интервью журналу "Рынок ценных бумаг" он говорит, что в сложные времена особенно важен риск-менеджмент, не исключает покупку банка и удивляется, почему банкротство ведущих западных компаний так легко сходит с рук аудиторам и рейтинговым агентствам.

РЦБ: Андрей Викторович, чему Вас научил кризис?

А. Ш. Он выявил многие слабые места, и мы очень рады тому, что формально в нашей компании их практически не оказалось — очень хорошо сработали наши риски. У нас не было собственных позиций, потому что мы являемся классическим flow-брокером, поэтому у нас нет потерь. Кроме того, мы освободились от слабых звеньев. Некоторые люди покинули компанию, но у нас не было увольнений, которые мы бы не делали, если бы не было кризиса. То есть мы увольняли людей, но до сих пор мы и набираем. У нас нет серьезных проблем, и мы чувствуем себя очень уверенно.

РЦБ: Как разрабатывалась стратегия риск-менеджмента и почему она сработала?

А. Ш. Мы четко следовали предписаниям ФСФР, т. е., например, не давали клиентам десятых "плеч", а давали максимум четвертое. Мы не предоставляли услуги, которые бы били по нашим рискам. У нас изначально клиентоориентированная компания, и наша задача — сделать так, чтобы клиенты росли вместе с нашим бизнесом. У нас нет задачи навязать клиенту услугу, на которой мы могли бы больше заработать. Мы не предлагали клиенту наиболее рискованный инструментарий, который дает более высокий доход, а придерживались стратегии постепенного роста. Кроме того, мы не покупали бумаги подешевле "на себя" для того, чтобы потом продать клиенту подороже — просто выполняли данные нам заявки.

РЦБ: Какова стратегия вашего развития в 2009 г.?

А. Ш. В феврале у нас заканчивается соглашение с UniCredit. Мы имеем право заниматься институциональным бизнесом, и займемся им. Формально мы хотим вернуться к тому "Атону", который существовал 2 года назад — до продажи части бизнеса. Мы планируем расширяться, и у нас есть на это средства.

РЦБ: Какую нишу на рынке вы хотите занять после кризиса?

А. Ш. Мы хотим подобрать то, что потеряли другие инвесткомпании. На текущий момент осталось не много частных инвестиционных компаний, так что нам есть куда двигаться. По ритейлу у нас имеется цель в 10% на рынке. Покупать проблемные инвесткомпании с долгами мы не хотим, их клиентуру можем получить за счет качественных услуг, а хороших прибыльных компаний, которые продаются, пока не видим, хотя в принципе покупать готовы. Когда мы начинали изучать то, что нам предлагали приобрести, то видели такой бардак, что просто страшно становилось. По оборотам одна из таких компаний была в лидирующих списках, а по спискам там — 200 клиентов. То есть либо компания завязана на одном-двух клиентах, либо в ней работают спекулянты и прокручивают деньги.

РЦБ: Были сообщения о том, что вы собираетесь покупать банк.

А. Ш. Если мы увидим тот банк, который нам интересен, — "чистый", с понятной операционной деятельностью, то купим его, чтобы расширить спектр услуг для своих клиентов. У нас есть цель по нашей 5-летней стратегии развития — создать финансовый супермаркет. Просто расчетный банк — некая прокладка — нам не нужен. Также необходимо изучить новые требования регуляторов. Они могут измениться настолько, что покупка банка вообще не будет иметь смысла. У нас есть уже несколько предложений о покупке банков, цены на них упали в разы, но еще не до того уровня, на котором мы бы хотели покупать.

РЦБ: Что стало причиной гибели инвесткомпаний?

А. Ш. Главная — это жадность. Был огромный leverage по акциям, облигациям и другим инструментам. Кроме того, при растущем рынке выросло целое поколение молодых людей, которое не видело кризиса 1998 г. Они не понимали, что рынок может упасть. То, что падение будет таким глубоким, на самом деле никто не ожидал. Были и психологические аспекты. Stop-loss никто не хотел закрывать — думали, отскочит. Стратегии риск-менеджмента у многих вообще не было. У нас, например, риск-менеджер может остановить любую операцию. Во время кризиса наши сотрудники работали и днем и ночью, особенно во время приостановки торгов.

РЦБ: Как Вы относитесь к остановкам торгов?

А. Ш. На российских биржах торги останавливают в надежде, что США отскочит. А если бы Штаты "падали" несколько дней, то после периода простоя наша биржа открылась бы гэпом вниз минус 40% и навсегда закрылась бы? Мне кажется, что приостанавливать торги не имеет смысла. Люди не могут закрыть свои позиции и вынуждены будут уйти на Лондонскую биржу, и здесь мы теряем клиентскую базу.

РЦБ: Когда закончится кризис?

А. Ш. Мой хороший друг — Леонид Казинец, директор фирмы "Баркли" — сказал, что этой болезнью финансовый рынок России еще не болел, и, чем это закончится, никто не знает. Сегодня не 1998 г., характер кризиса иной. С точки зрения макроэкономики пока все очень плохо. Согласно статистике, перелом еще не наступил. В контексте кризиса меня интересует один вопрос, который в прессе практически нигде не освещается. Когда Артур Андерсен был аудитором "Энрона" и случилась трагедия, то все сильно всполошились. Почему сейчас не возникает вопроса к ведущим аудиторским компаниям? Где их оценки, рейтинги? Почему четвертый по величине американский банк Lehman Brothers с рейтингом AAA — банкрот? Почему аудиторов не наказывают? Этот институт показал свою полную несостоятельность, а между тем и к консультантам, и к аудиторам имеется много вопросов. Им платили большие деньги. Каким образом получилось так, что в России и на Западе компании с высшим кредитным рейтингом обанкротились?

РЦБ: Финансовый рынок уже достиг "дна"?

А. Ш. Фундаментально нам есть куда падать. Есть вектор ухудшения состояния различных компаний и экономик разных стран. Отскоки на 10% вверх не отражают реального положения дел. Но у нас глубина падения аномальная. Я думаю, что это связано больше с психологией, хотя важны и политические риски. Именно последними интересуются фонды, когда открывают лимиты на ту или иную страну.

РЦБ: Кто победители и проигравшие в результате кризиса?

А. Ш. Все говорили, что металлы — это надежно, а сырье пойдет ко дну. Однако сырье стало снижаться и потянуло за собой всех. "Русал" закрывает заводы из-за их нерентабельнности. У "Норникеля" появились проблемы, потому что никель стоит 9000 долл./тонну. Скорее всего, должны оправиться отрасли с обеспеченным спросом на продукцию — это телекомы, газ, электроэнергетика; металлургия будет развиваться, как только начнется спрос в строительстве. Про банковский сектор сложно сказать. Сейчас мы видим, что сильно возросло количество клиентов не только у Сбербанка и ВТБ, но и у "дочек" иностранных банков. Это говорит о том, что национализации быть не должно, в стране обязан остаться частный бизнес.

РЦБ: Тогда вам придется конкурировать с государственными инвесткомпаниями? Достаточно вспомнить "ВТБ Капитал", сообщения о планах ВТБ по покупке "Открытия", покупку "КИТ Финанса" государственными АЛРОСой и РЖД и т. д.

А. Ш. Мы рады, что в этом списке наша компания остается частной структурой, и у нас будет возможность завоевать часть рынка.

РЦБ: Что несет национализация экономики?

А. Ш. Новые пятилетние планы. Однако все понимают, что всеобщее огосударствление приведет к коллапсу. Худший вариант — это "1984" Джорджа Оруэлла. Централизованная экономика никому не нужна, и в правительстве это тоже понимают. Принимаемые властями меры свидетельствуют о том, что в России пытаются соблюсти баланс между огосударствлением и неогосударствлением, чтобы оставались частные компании. Другого выхода нет. В правительстве стараются, и на деле эти решения реализуются довольно неплохо.

РЦБ: Правительство критикуют за то, что деньги, которые оно дает для вливания в банковскую систему, не доходят до средних и мелких банков.

А. Ш. Это уже проблема управленцев среднего уровня. Здесь начинается классическая российская история: что достается, кому достается... Со временем эта проблема будет решена. Вообще меры, которые принимаются властями, я оцениваю позитивно, некоторые из них даже опережали ситуацию. В начале кризиса, несколько месяцев назад, ЦБ РФ ставил вопрос о девальвации и оттоке банковских вкладов, и меры принимались не огульным вливанием денег в экономику, а вполне взвешенно.

РЦБ: Необходимо ли было спасение государством отечественных компаний от маржин-коллов? Не имело ли смысл дать ситуации развиваться по рыночному сценарию, чтобы на обломках разорившихся компаний появился новый бизнес?

А. Ш. В данном случае речь шла о социально значимых компаниях. Да, "Русалу" дали деньги, но его заводы закрылись сперва на Украине, а потом в России.

РЦБ: Не порождает ли практика перекредитования у государства политику безответственности?

А. Ш. Ничего не дают просто так.



  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100