Casual
РЦБ.RU

Круглый стол "Как привлечь и удержать инвестора"

Декабрь 2005

    Круглый стол <Как привлечь и удержать инвестора> подготовлен и проведен Высшей школой экономики, журналом <Рынок ценных бумаг> и Гильдией инвестиционных и финансовых аналитиков 14 октября 2005 г.

    Дмитрий Тарасов
    УК <Капитал>

    При формировании инвестиционных продуктов управляющие компании учитывают особенности инвесторов, для которых они предназначены. Безусловно, продукт для институциональных инвесторов, в том числе для страховых компаний, имеет свою специфику. Прежде всего хотелось бы сказать о классическом инвестиционном продукте.
    Инвестиционная стратегия управляющей компании и любого другого инвестора может быть только следующей: в каждый конкретный момент времени определяются основные параметры портфеля.
    Для институционального инвестора основное - сохранение портфеля. Определили дюрацию облигаций, являющихся той частью портфеля, которая служит нам <тихой гаванью> и дает гарантированную доходность и возвратность. Остальное вкладываем в акции, для того чтобы получить что-то сверх того, что рассчитали.
    Мы предлагали следующие стратегии институциональным инвесторам: минимальная гарантированная доходность - 5% годовых, безрисковая стратегия - 0% и риск - 5%.
    Для российского рынка минимальная гарантированная доходность, равная 5%, - очень характерная ситуация, но для рынка инвестиций в целом - это анахронизм, который давно отмирает, отходит в сторону. На текущий момент институциональные инвесторы заявляют, что они только начинают передавать деньги в управление, настаивают на стратегиях с доходностью была бы уже немного заложена и, которые позволяют по истечении периода инвестирования возврат 100% объема переданных активов плюс 5% годовых от его стоимости на конец срока инвестирования.
    Безрисковая стратегия гарантирует только возвратность, риск - возвратность 95% переданного капитала, что, собственно, и является риском 5%, т. е. человек понимает, что в течение года или периода доверительного управления он не потеряет больше 5%.
    В каждом случае даются разные гарантии, но в нашем случае есть гарантия собственным капиталом управляющей компании <Капитал>. Основное отличие этих стратегий состоит в следующем: это доля акций, которая может быть большей или меньшей. Что касается облигаций, мы предлагаем разделить их на 3 категории надежности: максимальную, высокую, среднюю.
    Эти категории надежности финансовых инструментов устанавливаются каждым, кто инвестирует средства на рынок, самостоятельно. Для этого есть риск-менеджеры, которые в режиме реального времени рассчитывают кредитные риски по тому или иному инструменту. В целях диверсификации портфеля существуют ограничения на объем размещения средств в одну группу инвестирования: не более 40% от общего объема инвестированных средств, в каждую категорию - не более 40%. Это базовые показатели. Инвестиционный горизонт для институциональных инвесторов - это, как правило, 1 год. Валюта в течение года не пересматривается. Настойчивые просьбы институционального инвестора на протяжении августа и сентября заключались лишь в том, что они просили не продавать акции из портфеля. Задача управляющего в этой ситуации - четко следовать выбранной инвестиционной стратегии. Это самое главное и основное. Нельзя позволить вовлечь себя в обмен мнениями и прислушиваться к оценкам других участников рынка.
    В материалах сегодняшней презентации очень хорошо видно, что чем выше минимальная гарантированная доходность, тем ниже и ожидаемая, и оптимистичная доходности. Здесь присутствуют профессионалы, и не нужно объяснять, что и как связано друг с другом.
    Большая сложность сегодня заключается в том, что нужно искать новые инструменты для инвестирования средств институциональных инвесторов. Существует некая теория, которой придерживается большинство управляющих в мире, наверное, несколько десятков лет. Она заключается в том, что рынок всегда растет, и, в какой бы момент времени вы ни вложились, через некоторое время все равно это будет стоить больше, и поэтому все, что необходимо сделать, это определить риск на текущий момент и спокойно вкладываться в индекс, облигации или акции. Со временем, через 5 или 10 лет, их цена вырастет. Эта теория привела к тому, что сегодня разрыв между обязательствами негосударственных пенсионных фондов в Америке и их активами насчитывает приблизительно 20-30 млрд долл., а в Европе эта <дыра> еще больше.
    В настоящее время теория о том, что рынок всегда и постоянно растет и можно спокойно вкладываться, немного дискредитировала себя. Нам нужно вместе (одной головы или даже одной управляющей компании недостаточно) подумать о поиске новых инструментов, которые действительно позволили бы институциональным инвесторам переходить от одного инструмента к другому в случае, когда складывается непонятная ситуация с рынком.

    Алексей Казаков
    компания <Альянс РОСНО Управление Активами>

    В России активно идут процессы <взросления> национального капитала: объем капитала увеличивается, он становится <опытнее>, развивается инфраструктура рынка и его регулирование, продолжает формироваться инвестиционное сообщество. Растет предложение услуг со стороны профессиональных инвесторов - управляющих компаний: появляются новые компании и новые продукты. Естественно, это вызвано развитием спроса, в том числе со стороны компаний, имеющих потребность в управлении потоками ликвидности. В ходе развития страхового бизнеса и пенсионной реформы появилась новая категория институциональных инвесторов - страховые компании и пенсионные фонды, а вместе с ними появились и новые потребности. На каком-то этапе своего развития многим компаниям приходится решать, оставлять ли управление активами внутри компании в качестве важного, но непрофильного направления бизнеса, выделять ли его в самостоятельный бизнес или искать внешнего управляющего.
    Замечу, что любые продукты, предлагаемые управляющими на российском рынке, чаще всего базируются на управлении следующими параметрами: доля акций / облигаций в портфеле, доля рублевых / валютных активов, кредитное качество или, иначе говоря, доля более рисковых (и доходных) ценных бумаг (акций или облигаций), дюрация облигационной части портфеля, доля более / менее ликвидных инструментов.
    Однако компаниям при выборе своего управляющего приходится принимать во внимание не только то, насколько понятны им продукты, предлагаемые той или иной управляющей компанией, но и ряд других аспектов: исторические результаты управления, стиль общения с клиентами, понятность внутренних процедур управления средствами инвесторов и самими управляющими компаниями. Работе корпораций в большей степени, чем физическим лицам, свойственно плановое начало. Соответственно, для институционального инвестора имеет особое значение, насколько работа с управляющим позволяет это начало сохранить. На практике это означает, что инвестор готов снизить свои ожидания по доходности ради снижения риска невыполнения определенных плановых показателей - по той же доходности - на отчетные даты. Реальной альтернативой при таком подходе являются только банковские депозиты, поэтому проблема выбора референсного индикатора (benchmark) решается довольно просто.
    В качестве общего замечания следует отметить, что отдельно взятый институциональный клиент передает в управление, как правило, значительно более крупные суммы средств, чем клиент - физическое лицо. Отсюда и два других отличия институционального инвестора, которых обычно лишены индивидуальные физические лица: желание проконтролировать действия управляющего и определенный <рычаг> в отношениях с руководством компании. Институциональный инвестор оказывается более требовательным, чем физический, в том смысле, что он готов скрупулезно отслеживать текущие результаты. Возможно, это объясняется тем, что планируемые доходы могут быть заложены в его бюджет. Для управляющей компании такой контроль, конечно, означает дополнительную нагрузку, возможно, даже стесняет свободу действий управляющих, облекает их ответственность в более конкретные формы. Вместе с тем у более регулярного контроля со стороны клиента есть и обратная сторона, поскольку взаимопонимание между управляющей компанией и ее клиентами растет. Кстати, если бы физические лица объединялись в пулы, это дало бы сходный эффект.
    Клиент не прощает одного - беспорядка в управлении его средствами. Если инвестор видит, что в тех или иных рыночных условиях, управляющие действовали именно так, как это предписано договором и инвестиционной декларацией, то он гораздо легче переносит <проседания> стоимости своего портфеля при неблагоприятной рыночной конъюнктуре. Попутно отмечу, что в отношении прозрачности управления, пожалуй, важнее, чистота стиля управляющих, чем их способность к нестандартным решениям в ответ на изменения рыночной конъюнктуры. В любом случае, по-моему, регулярная отчетность перед клиентом - это прекрасное средство для повышения доверия клиента к компании.
    В моем представлении фактор, наполовину определяющий успех в отношениях управляющей компании и ее клиента, - это верное понимание риск-профиля клиента, как физического лица, так и юридического. Давайте попробуем уточнить, чем в принципе отличаются риск-профили корпоративных и физических инвесторов.
    У юридических лиц, как правило, есть основной бизнес, который они знают как никто другой и в котором они принимают неизбежные бизнес-риски (а они, как известно, в нашей стране немалые). Естественно предположить, что ожидаемая в основном бизнесе юридического лица прибыль стоит того, чтобы продолжать нести бизнес-риски. Чего ожидает корпоративный инвестор от компании, управляющей теми его средствами, которые временно не задействованы в основном бизнесе? Того, что эти средства, по крайней мере, будут сохранены до момента, когда они понадобятся в основном бизнесе. Таким образом, переданные институциональным инвестором в управление активы в значительной степени сохраняют функцию денег как средства платежа, т. е. должны сохранять стоимость и ликвидность. Если говорить о приемлемой доходности, то очевидно, что инвестор хотел бы получать проценты выше банковских. Разумеется, возможны варианты: компания-донор средств переживает застой в своем основном бизнесе, хочет диверсифицировать свою деловую активность и т. п. Тем не менее в целом хорошо заметна тенденция к сравнительно небольшому интересу институциональных инвесторов к акциям как более рискованному классу активов по сравнению с облигациями. Если институциональный инвестор и принимает риск в акциях, то почти всегда не в чистом виде, а в составе сбалансированных портфелей. Возможна также ситуация, когда институциональный инвестор заинтересован в профессиональном управлении пакетом акций той или иной публичной компании, поскольку у него есть интересы в этой компании. Однако это особая, хотя и показательная ситуация.
    Физические лица, наоборот, связывают передачу своих средств управляющему в основном с надеждой накопить денег для неких будущих расходов. Деньги физических лиц в составе активов управляющей компании в большей степени продолжают выполнять свою другую функцию - функцию средства накопления отложенной покупательной способности. Ради высокой доходности физические лица часто готовы идти на повышенный риск.

    Макс Гутброд
    партнер компании <Бейкер и Макензи>

    Мне очень интересно обсуждать принципиальный вопрос взаимодействия управляющих активами и инвесторов на рынке ценных бумаг. Как юрист, давно работающий в России, могу сказать, что, когда начинаешь говорить о доверительном управлении в юридических кругах, возникают странные споры. Многие, например, считают, что доверительное управление, особенно в том виде, в котором оно существует в России, в принципе противоречит российской правовой системе.
    Почему сложилась такая ситуация? Почему доверительное управление так спорно? В научных дискуссиях и гражданских кодификациях, в том числе в немецком гражданском уложении, прослеживается направленность на разделение между вещным правом и обязательственным правом. Обязательственное право регулирует двусторонние отношения. Вещное право - это то, что закрепляет отношение к вещам. Кроме того, вещное право относится не только к двухсторонним отношениям, как обязательственные права, но и к отношениям с третьими лицами. Доверительное управление в принципе находится между этими двумя структурами.
    Проблему, возникающую в связи с различием вещного и обязательственного права, в дискуссиях многие связывают с рынком ценных бумаг, но такие различия существовали и раньше, например в торговле. Собственники отправляли агентов и комиссионеров в разные места, для того чтобы торговать различным товаром, и попутно давали разного рода полномочия. Одним из видов полномочий была доверенность, другим - договор комиссии. Всем понятно, что в то время в отсутствие телефона было невозможно давать четкие указания уполномоченному лицу, поэтому необходимо было предоставлять тем, кто торговал, достаточно широкий круг свободы. В процессе деятельности агентов/комиссионеров возникали и вопросы банкротства. Из-за этого в свое время договор комиссии считался важнейшим договором в торговой практике.
    Почему гражданские кодексы в Германии и России на это не обратили внимания? Мне кажется, это связано с тем, что основная направленность юридической науки последних веков заключалась в систематизации судебных решений римского права, а они были в основном направлены на простые договорные отношения, связанные с куплей/продажей. Таким образом, систематизация была направлена на разделение между вещным и обязательным правом. Поэтому институтам, которые находились между обязательственным и вещным правом, не было уделено достаточного внимания.
    Этот вопрос важен для дискуссии об управлении активами, потому что управление активами основывается на концепции доверительного управления и в связи с этим возникают те же проблемы.
    Как мы знаем, в трасте уровень контроля собственника очень низкий. Однако то же самое происходит и в компании в отношении миноритарного акционера. Последний обычно отдает свои средства компании, и генеральный директор управляет этими средствами на основании инструкций мажоритарного акционера. Поэтому на замечания о том, что доверительное управление предлагает большой уровень свободы управляющему, можно привести в пример такой или даже больший уровень свободы, который есть у генерального директора, по сравнению с миноритарными акционерами.
    Другой вопрос, который иногда обсуждают российские юристы, - траст в английском праве совершенно непонятен для континентального права. С моей точки зрения, это неверно. В Германии существует очень много фондов. Фонд - это юридическая конструкция, в которой есть разделение права собственности и воли, посредством которых управляют имуществом. Фонды в Германии похожи на трасты в англо-саксонском праве. Единственная разница - надзор над фондом в континентальной Европе более строгий, чем в англо-саксонских странах.
    Как возникла структура траста? Это старейшая структура, связанная с наследованием. Наследователь объяснял доверенным людям (управляющим), как себя вести с наследником, и отдавал им право распоряжаться его наследством.
    Похожая структура с разделением функций управления существует в инвестиционном фонде и доверительном управлении на основании договора. Аналогичное разделение функций существует и на банковском рынке. Например, в случае, когда инвестор дает банку денежные средства и банк работает в интересах этого инвестора.
    В связи с покупками и инвестированием денежных средств управляющий дает разные обещания. Кто гарантирует достоверность этих обещаний? Этот вопрос является ключевым не только для сделок с управлением активов, но и для рынка капитала в целом, так как такие сделки часто используются для злоупотребления. В России контроль в основном строится на принципе прямого надзора. С одной стороны, надзор, конечно, может ограничивать деятельность участников рынка, с другой - строгий контроль может оказать сдерживающий эффект на развитие рынка.
    С точки зрения инвестора, надзор хорош только тогда, когда он реально работает. Однако выдвигать претензии, что надзор не так функционирует в России, не совсем правильно. На самом деле в других странах правовые требования к надзорным органам четко очерчены в законодательстве, и только в этом случае надзор работает в интересах инвестора, поскольку последний может выдвигать правовые требования против чиновников.
    Надзор может быть осуществлен косвенно, например, через требование специально раскрыть информацию для того, чтобы договор между инвестором и банком стал действительным. При этом осуществляется принцип: чем больше инвестор знает о рынке ценных бумаг, тем более сложные структурированные ценные бумаги он может приобрести. Так, во многих странах надзорные органы требует от банка, чтобы он предоставлял инвестору максимальную информацию о деривативах до того, как банк заключит договор с инвестором o таких инструментах.
    Всем практикам известно, что в схеме инвестирования существуют еще 2-3 дополнительных участника, например юридическая фирма, которая дает юридическое заключение до размещения ценных бумаг. Все участники потенциально отвечают перед инвестором и являются инструментом контроля на рынке ценных бумаг. В случае нарушения законодательства требования можно предъявить как к эмитенту, так и юристу. Предъявлять требования к эмитенту не всегда целесообразно. Кроме того, требования, которые есть у одного инвестора, могут ущемлять интересы других инвесторов. Например, если у эмитента было несколько размещений ценных бумаг, то погашение требования инвестора по четвертому размещению уменьшает возможности удовлетворения требований инвесторов по предыдущим выпускам. Поэтому ответственность на рынке ценных бумаг в принципе реальна и справедлива только тогда, когда ее несет третье лицо, например юридическая компания или аудитор.
    Если сравнить, как западные рынки выглядели 10 лет назад и как они выглядят сегодня, то выявятся разительные отличия. В этом отношении хороший пример - секьюритизация. Во многих европейских странах - в Испании, Франции, Италии, Германии - 10 лет назад ничего похожего на секьюритизацию не существовало. На настоящий момент рынок секьюритизации огромен и продолжает расти, несмотря на то, что требует очень много усилий и понимания от регуляторов. Так, регулятор должен изучать проспект эмиссии, должен формировать какие-то взаимоотношения с эмитентом и андеррайтером, для того чтобы понимать структуру секьюритизации. Конечно, регулятор не в состоянии проверить все, что происходит на рынке, поэтому в некоторых зарубежных странах, если эмитент зарекомендовал себя положительно и его секьюритизация является типичной для рынка, регулятор минимально проверяет предоставленные документы.
    Еще более показательным, как мне кажется, для России является вопрос о строгом соблюдении законодательства о рекламе. Складывается впечатление, что одни должны строго соблюдать данное законодательство, другие могут делать что хотят. В конечном счете население, которое получает информацию из рекламы, не всегда понимает, следует ли полагаться на эти сведения. Это особенно очевидно на рынке малого и потребительского кредитования. Для сравнения: в Германии по закону о защите потребителя договоры, которые не отвечают очень высоким требованиям к разглашению информации, недействительны. В то же время существует договорная ответственность. В принципе то, что написано в договоре, может быть недостоверным или недостаточно доказанным, тем не менее с гражданско-правовой точки зрения договор действует.
    Как представляется, гражданско-правовая ответственность является особенно важной для развивающихся рынков, так как она строит взаимоотношения между частными игроками на рынке и независима от надзора. Такая ответственность стимулирует игроков быть более профессиональными и независимыми, потому что они ближе к рынку, чем структуры, по которым до сих пор поступает информация о коррумпированности.
    Когда мы приходим к пониманию необходимости введения гражданско-правовой ответственности, то встает вопрос, как и в какой форме такая ответственность должна вводиться или ограничиваться? Проблема заключается в том, чтобы иметь возможность, с одной стороны, контролировать ситуацию, с другой стороны, сохранить независимость участников. Всем известно и понятно, что необходимо ввести в корпоративное право какие-то меры, защищающие миноритарных акционеров, иначе они не будут иметь никаких прав в обществе. Права миноритариев ущемляются, но определить эти права законодательством нелегко, потому что взаимоотношения акционеров требуют гибкости. Конечно, хочется, чтобы генеральный директор или управляющий свободно мог вести свою политику, вместе с тем должны быть хоть каким-то меры обеспечения прав миноритарных акционеров.
    Еще одна из проблем гражданско-правового регулирования отношений - регулирование ответственности. В договор эту ответственность не всегда можно включить: при заключении договора не думаешь о его прекращении и не можешь предсказать все варианты отношений сторон и их конфликты. Мне кажется, несложно предсказать, что иски по гражданско-правовой ответственности будут. Как будет работать суд? Наверное, прежде всего суд будет изучать документы. Возможно, в документах будет допущено различное толкование или они не возникнут содержать определенную информацию. Тогда выступит независимый эксперт, причем иногда их может быть несколько и их мнения будут различаться. В этой связи важно учитывать психологию российских судов: если есть договор, значит то, что сказано в договоре действует, а то, что не сказано, не действует. Подобным был подход законодателя к гражданскому уложению в Германии в прошлом, однако потом суды и правоведы пришли к согласию, что судебная практика и мнения известных ученых будут являться добавлением к закону. Так, например, условия ответственности будут зависеть от того, что произошло при заключении договора. Если клиент, предположим, получил фальшивую информацию, которая привела к заключению договора, то он вправе требовать возмещения убытка в случае недобросовестности другой стороны.
    Кроме того, западный суд (и не только в англосаксонских странах) намного больше уделяет внимания экономическому смыслу договоров. Например, если продаются ценные бумаги Белоруссии, по которым риск существенно выше, то такая продажа без уведомления инвестора о рисках может быть расценена в судах западных юриспруденций как очевидное ущемление прав инвестора. Российский суд, скорее всего, не будет иметь к продаже никаких претензий.
    Еще один очень важный элемент, который присутствует во всех западных юрисдикциях и до сих пор отсутствует в России, - стандарт этики. Подобные стандарты существуют во многих отраслях. В Германии, в частности, у журналистов есть стандарт профессиональной этики, разработанный объединением журналистов. Если человек работал с соблюдением стандартов этики, презюмируется его невиновность. Опрашивают, например, двух свидетелей о происшедшем событии, и, если стандарт этики не требует дополнительной проверки, тогда лицо может рассчитывать, что суд воспримет его поведение как правомерное и правильное.
    Хотелось, чтобы подобные стандарты деловой этики были распространены на рынке ценных бумаг и чтобы они защищались гражданско-правовой ответственностью. Основная функция стандарта этики - описание и определение профессионально-этических требований к взаимоотношениям, принятым в профессиональных кругах, для того чтобы показать всему миру, как работает данное сообщество В России регуляторам целесообразно больше работать совместно с деловым сообществом в этом направлении именно потому, что достоверность рынка ценных бумаг - одна из самых важных его составляющих. Если на рынке происходит обвал или определенные участники не выполняют обязательств, это отражается на всех участниках рынка и сообществе.

    Николай Берзон

    В выступлениях представителей инвестиционных компаний рассказывалось о подходах к формированию портфелей ценных бумаг. Однако выступающие ограничились лишь рассмотрением портфелей для институциональных инвесторов. Почему-то из поля зрения выпало изучение принципов формирования портфелей ценных бумаг, предназначенных для физических лиц. А ведь отношение к риску у институциональных и индивидуальных инвесторов очень разное.
    Институциональный инвестор более консервативен. Это отчетливо видно по тем типам портфелей, которые предлагают для них инвестиционные компании. Во всех типах портфелей подавляющая часть средств вложена в облигации. Такие инвестиционные портфели не подходят для индивидуальных инвесторов, которые в большей степени склонны к риску. Об этом свидетельствуют результаты исследования, проводившегося кафедрой Фондового рынка и инвестиций ГУ-ВШЭ.
    Исследование проводилось среди физических лиц, имеющих высшее образование и находящихся в активной фазе жизненного цикла (возраст от 30 до 45 лет). Оно показало, что из 150 опрошенных только 9% готовы видеть в своем портфеле облигации. Остальная часть инвесторов ориентирована только на вложение своих средств в акции.
    Кроме того, проведенное исследование выявило, что психология российского индивидуального инвестора существенным образом отличается от психологии зарубежного инвестора. Классический портрет среднего американского инвестора в возрасте от 30 до 40 лет выглядит следующим образом: около 40% денежных средств вложено в облигации и около 60 % - в акции. Портрет среднего российского инвестора той же возрастной группы характеризуется более агрессивной стратегией. Только 4% денежных средств используется для приобретения облигаций, а остальная часть средств инвестируется в акции. При этом примерно 30% своих средств инвесторы предполагают направить на приобретение акций компаний <второго> и <третьего эшелонов>, что еще более увеличивает риск портфеля.
    Таким образом, необходимо учитывать межстрановые различия в психологии индивидуальных инвесторов. В развивающихся экономиках инвесторы готовы воспринимать риски в большей степени, чем в странах со стабильной экономикой.
    Это также подтверждается, если рассмотреть структуру инвестиций российских паевых инвестиционных фондов. В настоящее время в России действует более 300 ПИФов. На долю фондов акций приходится менее 30% от общего числа фондов. При изучении структуры паевых фондов не по их числу, а по сумме активов, можно увидеть, что наибольшей популярностью пользуются фонды акций, в которых аккумулировано более 70% всех активов российских паевых фондов.
    Основными причинами более рискованного поведения российских индивидуальных инвесторов по сравнению и институциональными и зарубежными индивидуальными инвесторами являются:
    1) существенная недооцененность российских компаний по сравнению с зарубежными аналогами. Несмотря на кризис 1998 г., российский фондовый рынок за 10 лет вырос в 10 раз. Поэтому психология индивидуального инвестора на развивающемся рынке диктует ему стратегию инвестирования: <купи и держи>, рано или поздно акции в цене все равно вырастут;
    2) большая склонность к риску российских инвесторов, чем западных ;
    3) низкая доходность, как государственных, так и корпоративных облигаций, не перекрывающая инфляцию;
    4) низкий уровень платежеспособно-сти подавляющей части населения, кото-рый приводит к тому, что инвестициями на рынке ценных бумаг занимается очень узкий круг лиц, имеющих свобод-ные денежные средства. К этой катего-рии относятся лица, имеющие постоян-ный стабильный доход, который им при-носит их основной бизнес, а инвестиции на фондовом рынке они рассматривают как рискованную составляющую общего бизнеса;
    5) низкий уровень профессиональной подготовки индивидуальных инвесторов, что проявляется в неумении оценивать риски и формировать сбалансированные портфели.
    Следовательно, когда компании дума-ют о привлечении клиентов и расшире-нии своей ресурсной базы, необходимо учитывать психологию индивидуальных инвесторов и предлагать клиентам такие продукты, которые им интересны и соот-ветствуют их инвестиционным предпочте-ниям.

    Дмитрий Репин
    ГУ-ВШЭ

    Как уже отмечалось, самое главное - оценить отношение к риску инвестора, как институционального, так и индивиду-ального. Приведу несколько примеров, которые проиллюстрируют поведение ин-дивидуальных инвесторов, когда дело ка-сается рисков.
    Типичное предположение о представ-лениях инвесторов относительно риска связывает риск с некой вероятностью по-терь. Кроме того, ожидая более высокую доходность, мы предполагаем более вы-сокие риски. Можно также предположить, что если мы попытаемся измерить отно-шение к риску, то нам надо постараться измерить его отношение к финансовому риску как-то опосредованно. Для этого следует связать предпочтения этого инве-стора в отношении риска в финансах с рисками, присутствующими в других сфе-рах: социальной жизни, семье, карьере ит. д. То есть связать с другими рисками, которые на первый взгляд взаимосвяза-ны.
    Почему мы делаем такие предположе-ния? С одной стороны, они не плохо опи-сывают поведение, с другой - это до-вольно простые предположения. Эти по-нятия сравнительно легко объяснить лю-бому инвестору, их также хорошо понима-ет и человек, который работает в управ-ляющей компании. А возможно, нам про-сто нечего предположить или у нас нет другого выхода.
    Несколько слов о результатах в обла-сти психологии. Например, известный американский специалист в области оценки риска Поль Словик выявил два ключевых фактора, описывающих риск. Первый фактор был связан с уровнем страхов (англ. dread), характеризующим некий <ужас> перед последствиями. Вто-рой фактор был связан с риском нео-пределенности и отдаленности последст-вия события, которое в данном случае представляет фактор риска. Так или ина-че, получилось, что вероятность не во-шла в эти ключевые факторы, которые были получены с помощью факторного анализа. То есть когда человек интуитив-но говорит о риске, то понятие <вероят-ность> не присутствует в его сознании или, по крайней мере, не лежит на по-верхности.
    Другой интересный факт, о котором хотелось бы упомянуть, приведен в книге Херша Шефрина Behavioral Approach to Asset Pricing, вышедшей в 2005 г. Я был поражен этими данными, потому что все-гда считал, что для продуктов с более вы-сокой доходностью люди связывают боль-ший риск.
    Если спросить человека, как он оце-нивает риск в соответствии, например, с моделью САРМ (Capital Asset Pricing Model), то , скорее всего, он даст ответ согласно финансовой теории. Большинст-во людей считают, что более надежная компания принесет больший доход!
    Что касается отношения к риску в различных областях жизнедеятельности, то хотелось бы упомянуть об исследова-нии Найджела Николсона и его коллег. Британские исследователи опросили око-ло 1600 менеджеров и финансистов, т. е. профессионалов, которые так или иначе связаны с финансовой индустрией, и определили их отношение к риску. От-мечалась толерантность к риску в областях, связанных с досугом, здоровьем, карьерой, финансами, безопасностью и со-циальной жизнью. Коэффициенты корреляции между риском в финансовой сфере и за ее пре-делами оказались довольно низкими. Че-ловек может интересоваться экстремаль-ными видами спорта, прыгать с парашю-том и при этом быть очень консерватив-ным и инвестировать только в государственные облигации. Как вы видите, научные исследова-ния выявили достаточно парадоксальные явления в поведении инвесторов. Впро-чем, самый главный вопрос: <Что делать дальше?> - остается открытым.

    Павел Ким
    главный редактор журнала <Рынок ценных бумаг>

    В своем выступлении я хочу обратить внимание на ту роль, какую выполняет коммуникационная составляющая при работе с инвесторами. Впрочем, прежде всего следует сказать несколько слов об основных участниках инвестиционного процесса. Итак, в классической теории выделяются субъекты, у которых есть из-быточная ликвидность, - инвесторы, субъекты, которым нужны деньги, - эми-тенты и финансовые посредники - орга-низации, призванные переносить лик-видность тем или иным способом.
    В России в настоящее время основ-ными инвесторами являются не институ-циональные инвесторы, а банки (ком-мерческие и инвестиционные) и управ-ляющие компании. Одновременно эти же компании выполняют функции фи-нансовых посредников. Данный факт очень важен, когда мы говорим о при-влечении институциональных инвесто-ров профучастниками. Дело в том, что из-за непонимания разделения функций инвесторов и финансовых посредников возникает проблема выстраивания еди-ной долгосрочной информационной по-литики в области отношений с инвесто-рами.
    Возьмем одну из примерно 220 уп-равляющих компаний, которые сегодня существуют в России, и подумаем, чем она может привлечь институционального инвестора? Конечно, можно представить результаты публичной деятельности - па-евых фондов и различных рейтингов. Но подобная информация, как правило, не работает среди квалифицированных ин-весторов (всем известны недостатки рас-четов рейтингов и оценок эффективности дейтельности ПИФов). Да и сами резуль-таты инвестирования нередко находятся на одном уровне. Другими словами, в ус-ловиях, когда услуги и продукты, предла-гаемые профучастниками, похожи друг на друга как две капли воды, значимость це-ленаправленной работы с инвесторами повышается.
    Как правило, в российских компани-ях функции investor relations выполняют сотрудники PR-отделов или сторонние коммуникационные агентства, основным недостатком которых является практичес-ки полное отсутствие знаний в финансо-вой сфере. В результате, например, со-трудник клиентской службы привлекает инвесторов и при этом использует букле-ты/листовки, которые ему предоставлены людьми, мало понимающими, кто такие инвесторы и с чем их <едят>. Впрочем, я не буду говорить о конкретных методиках работы с инвесторами - это отдельная, большая тема для разговора.
    Понятие investor relations включает в себя целый комплекс работ, связанных с маркетингом, PR и, конечно, финансами. В классическом понимании работа по связям с инвесторами относится исклю-чительно к эмитентам долевых ценных бу-маг - акций. В этой связи возникают оп-ределенные вопросы: следует ли нам пе-ренимать западный опыт без соответству-ющей адаптации? Стоит ли ограничивать сферу деятельности специалистов по свя-зям с инвесторами по видам инструмен-тов? Скорее всего, нет. По моему мне-нию, в настоящее время более логично воспринимать investor relations как часть более общего направления услуг финан-совых информационных посредников. Российский фондовый рынок стремитель-но развивается, и в будущем подобного рода услуги обязательно будут востребо-ваны. Основной вопрос: когда и на базе чего будут формироваться компании, предлагающие услуги в сфере investor relations? Вероятно, основой для них ста-нут независимые PR-агентства, а возмож-но, профессиональный журнал <Рынок ценных бумаг>. Время покажет!

  • Рейтинг
  • 1
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему

Содержание (развернуть содержание)
Факты и комментарии
Есть ли жизнь после 1000 пунктов?
О месте и роли государства в развитии банковской системы
Cправедливая цена на нефть и факторы конкурентоспособности России
Ситуация на рынке США
Внимание: химическая атака!
Химическая промышленность: хорошие перспективы роста
Сводная таблица по акциям компаний химического сектора
Что везет "второй эшелон"
Проблемы института номинального держания ценных бумаг (по материалам <круглого стола>, проведенного ПАРТАД 20 октября 2005 г.)
Концепция проекта нормативного акта ФСФР России "Положение о деятельности специализированных регистраторов на рынке ценных бумаг
Опека средств инвестора - инструмент развития доверительного управления
Негосударственные пенсионные фонды как коллективный инвестор
Некоторые замечания к дискуссии о законодательстве о деривативах
Cобытия
Микрооснования российской макроэкономики
Круглый стол "Как привлечь и удержать инвестора"
Долгосрочная рыночная информация для инвестиционных аналитиков Совместный проект ГИФА и ВШФМ АНХ
Международный семинар EFFAS в Брюсселе
Вопросы по корпоративным финансам в международной сертификации инвестиционных аналитиков ACIIA
Взаимодействие центральных депозитариев стран СНГ: проблемы и перспективы
Функции центральных депозитариев - проект АЦДЕ
О создании сайта АЦДЕ
Внутрироссийская интеграция депозитарных систем: текущая ситуация и перспективы
Роль ЦД на рынке ценных бумаг, перспективы развития депозитарно-учетной системы Республики Узбекистан
Создание Центрального депозитария: опыт рынков Западной Европы
Создание единого европейского пространства: пример сотрудничества через гармонизацию и консолидацию среди Центральных депозитариев группы Euroclear
НОВОСТИ ГРУППЫ ММВБ

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100