Casual
РЦБ.RU

Private equity - бизнес терпеливых

Май 2005


    Интервью с партнером Baring Vostok Private Equity Андреем Костяшкиным
    Развитие сектора прямых инвестиций в России медленно, но все же идет. Baring Vostok Private Equity стала одной из первых иностранных компаний, инвестировавших в страны бывшего Советского Союза, и прежде всего в Россию. В настоящее время Baring Vostok реализует в России целый ряд проектов в разных секторах экономики, в том числе финансовом (компании Europlan и <Русфинанс>).

    РЦБ: Андрей Анатольевич, расскажите, пожалуйста, о работе Baring Vostok Private Equity. Сколько компаний в среднем в год получают вашу поддержку?

    А. К. За 10 лет мы вложили 347 млн долл. в 38 проектов, отсюда можно посчитать, сколько денег в среднем в год получают компании и сколько их. Данные цифры несколько искажают действительность, поскольку мы широко применяем тактику так называемых follow-investment. Это означает, что если мы когда-то инвестировали в компанию деньги, то в будущем, когда им потребуются деньги для дальнейшего развития, они могут на это рассчитывать. В этом и заключается определенная специфика работы нашего фонда - специально для этого резервировать средства, подразумевая, что инвестиции могут осуществляться несколькими траншами. Такая тактика не один раз показала себя с положительной стороны.
    Хотелось бы отметить, что инвестиции, о которых я говорил, осуществлялись даже во время кризиса. В 1999 г., когда казалось, что нет никаких перспектив, мы проинвестировали 20 млн долл. Такая стабильность характерна для нашей компании в силу того, что фонды следовали один за другим: First NIS был основан в 1994 г., Baring Vostok I - в 2000 г. (в 2001 г. - второй транш), а Baring Vostok III - в декабре 2004 г. (в феврале 2005 г. - второй транш).

    РЦБ: Существуют ли какие-нибудь отраслевые предпочтения?

    А. К. Есть целый ряд отраслей, в которые мы не инвестируем из-за того, что наши акционеры и инвесторы не хотят их включать в наш портфель. Список этих отраслей не очень большой: это компании, связанные с производством спиртных напитков, вооружения, и некоторые другие. Остальные секторы открыты для наших инвестиций. Традиционно сложилось так, что мы активно инвестировали в телекоммуникации, нефтегазовые проекты, лесную целлюлозно-бумажную промышленность. Реализуются инвестиции в промышленность строительных материалов, производство брэндовых товаров народного потребления (большей частью это продукты питания и напитки), инвестиции в области финансовых услуг, сервисных компаний. Налицо достаточно большой спектр.

    РЦБ: Каким образом вы выбираете проекты для инвестирования?

    А. К. Основные критерии чрезвычайно просты, прежде всего необходимо ответить на ряд вопросов.
    Первый вопрос определяется тем, насколько правильна модель бизнеса компании. Это значит, что вы должны определить несколько ключевых параметров. Первый параметр связан с емкостью рынка, на котором работает компания, второй - с возможностями роста этого рынка, третий - с определением составляющих издержек, т. е. того, что сегодня и в дальнейшем будет либо благоприятствовать бизнесу, либо, наоборот, создавать ему дополнительные сложности. Таким образом, вы переходите к определению факторов доходности, потому что в зависимости от вашего запаса себестоимости можно выстраивать различную стратегию работы на рынке. Просуммировав эти факторы, вы определяете барьеры для входа на рынок и, если они достаточно существенны, можете принять решение реализовать проект.
    Учитывая правильность стратегии бизнеса, следует понимать, насколько реально добиться успеха на этом рынке? Для этого необходимо выяснить, есть ли в компании сильная команда менеджмента (или, если такой команды нет, насколько в действительности можно быстро ее создать), а также насколько реалистичны оценки этой команды?
    Таким образом, определяются четкие конкурентные преимущества компании и группы людей, которые управляют ее. Дальше вы оцениваете риски реализации бизнес-плана и пытаетесь решить вопрос, какую роль может сыграть Baring Vostok в создании дополнительной стоимости для компании или в снижении рисков.
    Второй вопрос связан с тем, что вы должны определить, <а кто в доме хозяин?>. Все больше и больше мы убеждаемся в том, что гарантией успеха является получение контроля над компанией в той или иной сфере (в этом произошло изменение по сравнению с нашим первоначальным подходом к инвестициям).
    Первый способ представляется следующим образом: если это миноритарный пакет (такая возможность не исключается), то, безусловно, должно быть предусмотрено право вето на определенные чувствительные моменты. Однако данное право не исключают того, что вы можете столкнуться с двумя проблемами: во-первых - нельзя сменить менеджмент, который в какой-то момент перестал отвечать требованиям компании; во-вторых - как инвестор вы не можете контролировать процесс выхода из проекта.
    Второй способ решения проблем контроля - создать совместные предприятия с долевым участием 50/50. На мой взгляд, это весьма слабая позиция. Во-первых, не очень ясно, кому подотчетны совместные предприятия. Во-вторых, обычно подобные предприятия создаются для совместной деятельности, а значит, инициаторы и участники заинтересованы в получении дохода от текущего бизнеса и денежного потока и часто не заинтересованы в росте цены акции. Это не совсем наш путь. И в-третьих, в совместных предприятиях либо вы сталкиваетесь с не очень сильным менеджментом, либо у него возникает проблема <слуги двух господ>.
    И наконец, третий способ получения контроля - создать контролирующий консорциум, т. е. сформировать группу инвесторов, которая контролирует компанию. В этом случае, как правило, все работает достаточно хорошо и успешно, если число членов этого консорциума ограничено, при этом ни у кого не должно быть абсолютного большинства.
    Изучив историю наших 38 проектов, можно отметить, что мы добились успехов, поскольку могли контролировать. В чем заключалась наша роль? В большинстве случаев мы инициировали поиск проекта, т. е. выступали projective-инвестором, в некоторых случаях мы либо заменяли команду менеджеров, либо ее усиливали, в определенные моменты мы вынуждены были внедрять и улучшать систему корпоративного управления (это касается бюджетирования, финансового контроля и многих других факторов). Иногда мы даже помогали компаниям выйти на новые рынки (территориальные или продуктовые) или предлагали им новые связи, которые позволяли усиливать их позиции внутри сектора.
    Наверное, в половине случаев по нашей инициативе была разработана система мер по увеличению доходности. Прежде всего это связано с более тщательной оценкой инвестиционных проектов, которые реализуют компании, и программой сокращения издержек. В отдельных случаях мы помогали привлекать долговое финансирование. Не всегда оно исходило от наших партнеров или, от нас самих, но своим присутствием мы создавали определенный комфорт, в том числе и для банков. И наконец, чаще всего мы выступали либо инициатором выхода, либо тем, кто структурировал этот выход из проекта.
    Третий вопрос: хороша ли цена входа? Дело в том, что у инвесторов есть определенное ожидание доходности и оно не всегда сравнимо с той доходностью, которая есть на ликвидном рынке (акций и корпоративных или государственных облигаций). Для частных инвесторов и фондов прямых инвестиций мерилом является успех таких же фондов Европы и Америки и т. д. То есть если американские фонды прямых инвестиций могут получить порядка 30% годовых на вложенные проекты, не следует думать, что в России мы ожидаем чего-то меньшего.
    Оценка компании зависит от типа сделки, которую вы намерены провести. И следует понимать, оттого что работаем на неликвидном рынке вложений, мы создаем для себя определенный запас прочности по доходности, т. е. оценка входа фонда прямого инвестирования, конечно, будет заведомо ниже, чем если бы компанию оценили на открытом рынке. Всегда существовала проблема различия в оценке со стороны продающей стороны и со стороны покупающей. Есть разные методы нивелирования этих различий, пожалуй, самый надежный и проверенный - так называемый rope-mechanism, когда вы привязываете оценку компании к успехам бизнес-плана, под который вы подписались и под который искали деньги. Следует отдавать себе отчет в том, что на рынке существует много хороших компаний, но вовсе не обязательно, что это будет прекрасный проект для инвестиционного фонда, потому что интересы, особенно на входе, различны.
    Наконец четвертый вопрос, на который вы должны ответить: можно ли из этого проекта выйти, если у фондов прямых инвестиций есть определенный инвестиционный горизонт, определяемый сроком жизни фонда? В нашем случае это было 10 лет, потом - 8, сегодня - опять 10 лет. В течение этого времени вы должны <войти> в проект, сделать что-то, что увеличит его ценность, и <выйти> из него. И необходимо хотя бы примерно представлять, какими будут маршруты выхода. Поэтому, анализируя проекты, поступающие к нам, мы придерживаемся правила: <Смейтесь над выходом через IPO, если это единственный выход>. Это означает: ничего другого не смогли придумать. Кроме того, необходимо использовать только реалистичные оценки компаний при выходе, не пытаться фантазировать и улучшать ситуацию искусственно. Существуют несколько вариантов выхода, которые заранее согласованы. Это происходит, когда вы либо работаете вместе со стратегическим инвестором, либо пытаетесь реализовать схему buy-back. Такие согласованные варианты выхода или договоры акционеров имеют большое значение и помогают разрешать острые конфликтные ситуации.

    РЦБ: Какой способ выхода из проекта для вашей компании предпочтительнее? Сколько времени в среднем проходит с момента инвестирования до выхода?

    А. К. За 10 лет мы проинвестировали 38 компаний и посмотрели 1192 проекта, в настоящий момент ведем работу по 4 проектам. При этом мы вышли из 23 проектов. Чаще всего используют выход (и это отмечается во всем мире) - продажу блока акций, в нашем случае это 6 проектов в разных секторах. Было проведено IPO (4 проекта, в основном телекоммуникационные и нефтегазовые сектора), 5 проектов были проданы стратегическим инвесторам (лесной, потребительский сектор, средства массовой информации), 4 проекта - выкуп доли менеджерами компаний или совладельцами компаний (нефтегазовый сектор, строительные материалы, финансовый, пищевой) и 4 проекта мы списали.
    Предпочтений по способу выхода из проекта нет. Это индивидуально в каждом отдельном случае. Примерно такая же ситуация происходит с фондами прямых инвестиций по всему миру. Где-то проводится несколько больше IPO, совершается меньше стратегических покупок, но продажа блока - это, как правило, доминирующий способ выхода.
    Сроки выхода были различные. В частности, были случаи (особенно на ранней стадии), когда мы входили и выходили из проекта в течение года, но есть, например, проект Burren Energy, который мы ведем уже 7 лет. В среднем для First NIS срок реализации проекта - 4 года, для Baring Vostok Private Equity и для будущего фонда мы оцениваем его 5-6 годами.

    РЦБ: Как Вы оцениваете выход из проекта <Сладко>? Насколько успешным оказался проект для инвесторов?

    А. К. С точки зрения проекта это тот самый случай, когда выигрывает терпеливый. Вообще private equity - бизнес терпеливых. Мы вошли в компанию <Сладко> в 1997 г., потом инвестировали в 1998 и 1999 гг., последние инвестиции были осуществлены в 2003 г. Это пример того, когда мы сами ищем предмет инвестиции, а не он находит нас. Компания <Сладко> пережила кризис, хотя сегодня объем ее продаж меньше, чем был до кризиса. Тем не менее наша уверенность в успехе позволила реализовать этот проект и получить ожидаемую доходность.

    РЦБ: Самая заметная сделка на лизинговом рынке в 2004 г. - покупка компанией Europlan лизингового подразделения группы <Рольф> за 20 млн долл. По мнению некоторых участников рынка, цена сделки несколько завышена. Не дешевле ли было создать подразделение с нуля?

    А. К. Europlan - ведущая независимая лизинговая компания, она не принадлежит ни одной из индустриальных групп, ни банкам. Компания является первой и самой крупной компанией с парком автомобилей в количестве 4000 шт. Основные ее конкуренты - лизинговые компании банков.
    Europlan - единственная компания в России, привлекшая финансирование от таких крупнейших международных финансовых институтов, как EBRD, IFC, Черноморский банк торговли и развития, Ex-Im bank, DEG. Многие из этих инвесторов уже закончили второй раунд финансирования. Все финансирование является долгосрочным и привлекательным с точки зрения стоимости. Средства тратятся на финансирование основной деятельности компании - лизинговые операции.
    Условия покупки лизингового подразделения <Рольф> были привлекательными как для самой группы компаний <Рольф>, так и для Baring Vostok и Europlan не столько из-за цены, сколько из-за перспектив сотрудничества с холдингом и возможности покупки ведущей автолизинговой компании вместе с инфраструктурой и командой.

    РЦБ: Еще один ваш проект в финансовой сфере - компания <Русфинанс>, первая в России финансовая структура, предоставляющая кредиты населению без банковской лицензии. Как в дальнейшем планируется работа по данному проекту?

    А. К. Недавно Русфинанс приобрела 100% акций Промэк-Банка, который входит в управляющую в группу компаний <СОК>. Собственно, этот новый банк поможет Русфинансу осуществить региональную экспансию и начать реализацию новых банковских продуктов по автокредитованию и банковских кредитных карт.

    РЦБ: Считаете ли Вы что инвестиционная стратегия ваших фондов осталась прежней, что и 11 лет назад?

    А. К. Нет, не считаю. Стратегия меняется в силу изменений условий рынка. Если 11 лет назад функционировали в основном постсоветские приватизированные или приватизируемые предприятия и можно было покупать более или менее стоящие существующие активы, то в настоящее время больше компаний так называемого нового бизнеса, т. е. бизнеса, который был создан в течение этих лет с нуля. И здесь уже возникают другие подходы, другие отношения.

    РЦБ: Как, с Вашей точки зрения, за последние годы изменилась ситуация в России, в частности в секторе прямых инвестиций?

    А. К. Был осуществлен переход от экономики советского типа к экономике более или менее рыночной, что, безусловно, является положительным сдвигом. И несмотря на то что экономика по-прежнему развивается в условиях монополизма целого ряда структур - государственных и полугосударственных, тем не менее ее динамика определяется не только ими. Бесспорно, экономика осталась сырьевой, т. е. то, что было заложено в 1980-е годы, не изменилось, чуда не произошло. Но существуют и другие страны с полностью сырьевой направленностью, мы это принимаем как данность.
    С точки зрения private equity произошла достаточно интересная вещь. Согласно Госкомстату в последние 11 лет ежегодные инвестиции в основной капитал в среднем составляли 56,4 млрд долл., прямые иностранные инвестиции - 4,2 млрд долл. Что касается наших инвестиций - это 34-35 млн, т. е. величина гораздо меньшего порядка. Конечно, помимо нашего фонда, есть и другие инвестиционные фонды, но на инвестиционный рынок все-таки они не влияют.
    Всех игроков на можно разделить на 4 группы, при этом некоторые из них проводят сделки российскими деньгами, другие - иностранным капиталом. В первую группу российских инвесторов включены крупные финансово-промышленные группы, их число может оцениваться в 7-15 игроков с капиталом, предназначенным для инвестирования, от 1 млрд долл. и выше. Эти компании у всех на слуху, их сделки крупные и знаковые. Вторая группа российских инвесторов - региональные или нишевые игроки, их приблизительно от 50 до 100, и число это постоянно растет в силу того, что бизнес постепенно поднимается с ростом экономики. Их капитал для инвестирования равняется почти 100 млн долл. Очень важно отметить, что эта группа российских инвесторов в основном занимается сделками слияний и поглощений.
    Если рассмотреть иностранную сторону, безусловно, значимым игроком являются стратегические инвесторы - третья группа - крупные промышленные и финансовые компании, которые развивают свой бизнес в России. Их насчитывается около 20, и число это тоже увеличивается. Проблема заключается в том, что при всей своей масштабности их лимиты на Россию не очень велики, а сделки (если не учитывать нефтяной сектор) вряд ли превышают 200 млн долл., может, в финансовой сфере несколько больше. И эти игроки, естественно, тоже ищут сделки поглощений.
    Четвертая группа - фонды прямых инвестиций. Полный список составляют около 12 участников, а активных может быть 3-4 игрока. Их капитал для инвестиций я оцениваю примерно в 1 млрд долл. И в этом случае наблюдается большое разнообразие сделок: это и сделки расширения бизнеса, и сделки типа management buy-out и т. д.
    В 1994-1997 гг. на рынке работали 6-7 иностранных фондов прямых инвестиций с общим капиталом 2 млрд долл. и начинающие свой бизнес крупные российские финансово-промышленные группы, тогда их инвестиционный капитал составлял около 1 млрд долл. Сегодня ситуация изменилась на диаметрально противоположную. С 1998 по 2003 г. мы, например, основали второй фонд с капиталом 205 млн долл., появилось несколько не очень больших иностранных фондов, связанных в основном с частными деньгами (порядка 50-100 млн долл.), финансово-промышленные группы уже накопили значительный потенциал, по моим подсчетам, 20 млрд долл. В перспективе ожидается, что фонды прямых инвестиций привлекут в Россию примерно 1 млрд долл., а инвестиционный капитал финансово-промышленной группы, наверное, останется приблизительно на таком же уровне.

    РЦБ: Были ли у вас неудачные проекты? Что компания предпринимает для того, чтобы снизить риски?

    А. К. По разным причинам у нас были осуществлены несколько неудачных проектов. На самом деле не существует фатальной закономерности, что в какой-то конкретной отрасли обязательно будет неудачный проект. Как правило, это стечение обстоятельств. Так, мы потеряли деньги при выполнении проектов с сетью магазинов, в двух <лесных> проектах. С точки зрения управления рисками, необходимо во-первых, структурировать сделку так, чтобы она позволяла уменьшать эти риски (то, что касается контроля), во-вторых, создать систему мониторинга и раннего оповещения о проблемах (то, что мы делаем при внедрении новой системы управления и т. д.).

    РЦБ: В этом году компания объявила о создании третьего фонда прямых инвестиций Baring Vostok Private Equity Fund (BVPE Fund III) с капиталом 400 млн долл. Расскажите немного о новом фонде.

    А. К. Круг наших инвесторов расширился: примерно половина - старые партнеры, с которыми мы создавали первый и второй фонды, остальные - новые клиенты. География чрезвычайно широкая: это и европейские инвесторы, и американские, и азиатские. Я не могу даже сказать, какой национальности принадлежит фонд. Это только институциональные деньги: крупные пенсионные фонды, фонды фондов и т. д.
    Частных денег в нем нет. Срок службы фонда - 10 лет, инвестиционный период - 5 лет, территориальных приоритетов нет - это может быть любая страна бывшего Советского Союза, но предпочтение мы будем отдавать прежде всего России и Украине. Эти две страны будут составлять примерно 75% портфеля, а 25% будут локированы на проекты в других странах. Предполагается определить около 30 проектов. Товар штучный, поэтому в какой это отрасли будет, неизвестно: в отрасли с хорошей динамикой, с хорошими перспективами.

  • Рейтинг
  • 0
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему

Содержание (развернуть содержание)
Факты и комментарии
Рынок корпоративных облигаций в России: выбор оптимальной модели развития
Долговой рынок России: высокие показатели 2005 г.
Долговые рынки 2005 г.: итоги I кв. превзошли ожидания
Дисконт на аукционах по продаже государственных ценных бумаг
События
Разработка концепции развития корпоративного законодательства
Налоговые новации Правительства РФ и судьба Стабилизационного фонда
Кредитоспособность российских металлургических предприятий повышается
Эффективен ли российский рынок акций?
Долгосрочная рыночная информация для инвестиционных аналитиков (Совместный проект ГИФА и ВШФМ АНХ)
Международная сертификация инвестиционных аналитиков
Инвестиционные фонды в России
Private equity - бизнес терпеливых
Потенциал российских инновационных технологий: нефтяная отрасль
Перспективы российского рынка для портфельных инвесторов
Портфельные фонды: лидеры и аутсайдеры
ПИФ недвижимости - перспективный инвестиционный инструмент
Будущее через призму консолидации
Центральные депозитарии Республики Беларусь
"Клирстрим": широкие возможности расчетов по ценным бумагам
Euroclear и Clearstream: 35 лет конкуренции и сотрудничества
Инфраструктура европейского рынка: конкуренция или централизация?
"Безопасные связи": практика междепозитарных отношений
Опыт Clearstream по кредитованию

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100