Casual
РЦБ.RU
  • Автор
  • Черкасский Борис, Старший вице-президент, директор по стратегическому планированию НКО ЗАО НРД

  • Все статьи автора

Прощание с мостами

Июнь 2013

1 ноября 2012 г. произошло значимое для инфраструктуры российского рынка ценных бумаг событие: прекратились переводы по мосту НРД—ДКК. Этот факт не вызвал у рынка ни эмоций, ни обсуждений, т. е. фактически прошел незамеченным на фоне кардинальных изменений инфраструктуры. Тем не менее мост сыграл важную роль на нашем рынке, просуществовав с 1999 по 2012 г. Жизнь расчетной инфраструктуры в последнее время протекала бурно, и с момента закрытия моста произошло столько событий, что его существование начинает казаться древней историей. Но историю забывать не надо. Давайте вспомним события недалекого прошлого, оценим роль моста НРД—ДКК в развитии инфраструктуры нашего рынка, а заодно и порассуждаем, что такое мосты вообще и для чего они нужны.

Итак, мост закрыт

На первый взгляд, может показаться, что закрытие моста связано с получением НРД статуса центрального депозитария России. Косвенная связь, конечно, есть, но главная причина не в этом. В процессе интеграции НРД и ДКК в ноябре 2012 г. прошло объединение счетов НРД и ДКК в реестрах, и НРД стал для ДКК основным местом хранения активов1. То есть ДКК перестала напрямую взаимодействовать с регистраторами, счета ДКК в большинстве реестров обнулились, а активы были переведены в НРД и зачислены на счета НРД в ре­естрах. Как следствие этого, существование моста НРД—ДКК утратило смысл.

Мосты нужны, когда две равноправные и достаточно эффективные расчетные организации имеют свои счета, открытые в третьей, менее эффективной с точки зрения проведения расчетов. В такой ситуации они вынуждены для переводов между собой по поручениям своих клиентов пользоваться услугами этой третьей организации, которая, бывает, не слишком озабочена качеством оказываемых ею расчетных сервисов: дорого, неторопливо, сложно. Вот тогда-то и появляются мосты: «Мы быстрее, дешевле и эффективнее сможем взаимодействовать друг с другом, отложив на некоторое время привлечение третьих лиц. А наши взаимные обязательства урегулируем позже». Именно такая ситуация и наблюдалась до последнего времени в России.

Несмотря на распространение ЭДО, регистраторы не слишком баловали своих клиентов скоростью, низкой стоимостью и эффективностью переводов, а НРД и ДКК, будучи достаточно развитыми и в известной мере равными депозитариями, решали проблему переводов между своими счетами в реестрах с помощью моста. После того как ДКК перестала работать с ре­естрами и вместо двух счетов там оказался один, проблемы не стало. Потребность в переводах между счетами НРД и ДКК в реестрах отпала сама собой. Поэтому закрытие моста прошло тихо и практически незаметно. Честно прослужив рынку более 13 лет, мост НРД—ДКК умер естественной смертью.

Что такое мосты и как они работают

В последнее время слово «мост» начинают употреб­лять в более широком смысле, чем оно применялось раньше. Этим термином теперь обозначают любое операционное взаимодействие между депозитариями или клиринговыми организациями, позволяющее совместно выполнять некоторые расчетные функции. Рядом находится также понимаемый по-разному термин interoperability, которому пока не нашлось русского эквивалента. Но мы пока ограничимся традиционными мостами. Под этим термином мы будем понимать «систему корреспондентских отношений между двумя депозитариями, имеющими счета депо в третьей организации, позволяющую выполнять переводы в обе стороны между счетами клиентов обоих депозитариев, не привлекая к исполнению таких переводов третью организацию, в которой у них открыты счета». Определение громоздкое, но достаточно точно выражающее суть мостового взаимодействия.

Мост НРД—ДКК2 появился в 1999 г. Переводы по мосту начались 26 мая 1999 г. и с самого начала вызвали интерес клиентов обоих депозитариев. За первый месяц работы моста было подано 221 поручение на перевод, несмотря на то что на мост были допущены акции только 5 эмитентов3. На второй месяц на мост были выведены акции еще 4 эмитентов, число операций достигло 4244, а всего за 1999 г. было выполнено 2973 мостовых перевода. При этом к концу года более 99% акций эмитентов, допущенных к мосту, переводилось между НРД и ДКК именно через мост, а не через ре­естры5. Всего к концу 1999 г. было выполнено 2973 перевода акций 9 допущенных к мосту эмитентов. То есть проект оказался успешным с самого начала.

Мост НРД—ДКК не был полностью оригинальной конструкцией. Он стал российским вариантом моста между Euroclear (EOC) и Clearstream (CBL)6, работающим с 1980 г. и модернизированным в 1993 г. Следует отдать должное инициаторам проекта7: они не стали буквально переносить на российский рынок технологию моста EOC—CBL, а приспособили основную идею к нашим обстоятельствам. Только так, на наш взгляд, и можно поступать, когда что-либо заимствуешь у развитых рынков. Механическое копирование, будь то схемы расчетов или, например, методы управления коллективом, к успеху, как правило, не приводит.

Дело прошлое: моста нет, и больше в России он уже не появится. Но все же полезно понимать, как организованы мосты, как они работают, что дают клиентам и почему их существование становится возможным.

Классические мосты, такие как НРД—ДКК, организованы на основе двух корреспондентских счетов депо8, открытых депозитариями друг другу, и стандартных междепозитарных переводов. Но при этом корреспондентские счета функционируют во взаимной связи. Стороны договариваются о ряде операционных процедур, оптимизирующих работу этой пары счетов. Чтобы избежать излишних абстракций, давайте рассмотрим конкретные примеры мостовых операций.

Есть два депозитария: N и D. У них имеются счета в одном и том же реестре, а еще они построили мост, т. е. открыли корреспондентские счета депо друг другу. Для быстрого перевода из N в D не нужны оба корреспондентских счета. Достаточно счета D, открытого в N. На рис. 1 показано, как происходит перевод 10 ценных бумаг от клиента К депозитария N клиенту С депозитария D. Реестр не задействован, операция осуществляется через междепозитарное взаимодействие. В результате ценные бумаги оказываются на счете С за время, зависящее только от регламентов совместной работы двух депозитариев. Цена такой операции также определяется депозитариями и при наличии доброй воли может быть значительно ниже стоимости перевода через реестр. После завершения перевода, как видно на рис. 1, у депозитария D появляется дополнительное место хранения переведенных бумаг9 — депозитарий N, что не противоречит российским нормативным документам. Остатки же на счетах у регистратора не меняются. Каждый депозитарий продолжает хранить на своем счете в реестре столько же, сколько и раньше. Только теперь часть бумаг, хранимых N в реестре, принадлежит клиентам D и учитывается в N на корреспондентском счете D.

При встречных переводах от клиентов депозитария D клиентам депозитария N используется другой корреспондентский счет — счет N, открытый в D, а алгоритм перевода такой же, как и в предыдущем случае. Эта операция проиллюстрирована на рис. 2.

Так работают классические мосты. Каждый из двух корреспондентских счетов обеспечивает возможность переводов в одном направлении, а вместе они гарантируют переводы в обе стороны. Все остальное, в сущности, детали. Тем не менее давайте разберемся в самых важных из них.

Начнем с урегулирования. Если в течение дня переводы одних и тех же ценных бумаг шли в обе стороны, то к концу дня оба депозитария становятся друг для друга местами хранения одних и тех же ценных бумаг. Это не катастрофа и не запрещено законодательством10, но «несимпатично», нерационально и усложняет процедуры взаимодействия. Урегулирование позволяет избежать проблем, связанных с взаимным хранением. Вечером после завершения всех переводов по мосту депозитарии проводят сверку и согласованно сокращают остатки на величину наименьшего. Эта процедура проиллюстрирована на рис. 3. В результате урегулирования остаток данной ценной бумаги на одном из корреспондентских счетов обнуляется и становится понятно, кто для кого является местом хранения11. Именно урегулирование, связывающее два взаимных корреспондентских счета согласованными операционными процедурами, делает мост мостом, а не парой независимо функционирующих счетов. Обратите внимание, что при урегулировании остатки на счетах в реестре не меняются, т. е. в своей ежедневной операционной деятельности в части взаимных переводов оба депозитария полностью перестают зависеть от реестродержателя.

Если урегулирование и деталь, то деталь обязательная, тогда как все остальные действия, связанные с мостом, носят вспомогательный договорный характер. Например, уровень доверия одного депозитария к другому может быть выражен конкретной величиной. Депозитарий N из высших соображений, порожденных углубленным изучением теории рисков, приходит к выводу, что хранить в D ценные бумаги на сумму более чем 100 млн руб. опасно. Решение принято, и сотрудники N начинают следить за оценкой суммарного остатка на счете N в D. Если барьер превышен, то N меняет место хранения своих активов, переводя их со счета в D на свой счет в реестре. Эту процедуру, проиллюстрированную на рис. 412, можно назвать балансировкой активов.

Могут быть и другие побудительные мотивы балансировки. Например, по мосту НРД—ДКК долгое время взаимные корреспондентские счета полностью обнулялись в конце каждого месяца13. Так было заведено изначально. Первого числа каждого месяца у моста начиналась новая жизнь. Это стоило депозитариям немалых издержек, связанных с переводами через реестры, и теперь уже трудно сказать, для чего было сделано. В конце концов это правило было отменено, что сэкономило депозитариям (а следовательно, их клиентам) немало денег без какого-либо реального снижения надежности. Лимиты на взаимное хранение под давлением здравого смысла и жадности (экономности) тоже постепенно увеличивались и ближе к концу работы мостов были окончательно отменены, будучи приравнены к бесконечности.

Мы уже обсуждали ту пользу, которую мосты приносят участникам рынка: ускорение переводов, удешевление операций, повышение надежности14. Осталось понять, что дает возможность мостам функционировать. Ведь если мосты так хороши и эффективны, как это было заявлено, то почему каждая пара депозитариев не обзаведется мостом?

Начнем с того, что мост становится технологически эффективным, если головной учетный институт берет дорого, а расчеты осуществляет медленно. Поэтому, например, при эффективно работающем центральном депозитарии, взимающем разумную плату за переводы, его депонентам нет смысла заводить мосты. Кроме того, несмотря на свою кажущуюся простоту, мост требует достаточно высокой операционной культуры, приводит к определенным издержкам и становится экономически выгодным, только начиная с достаточного большого объема операций, и то если есть возможность взимать с клиентов достаточно высокую плату. Сочетание всех этих факторов встречается не так уж часто, поэтому мосты в мире депозитарных расчетов являются скорее исключением, чем правилом.

Помимо этого, необходимо наличие еще нескольких факторов. Депозитарии должны признать себя равноправными, а это не так просто с психологической точки зрения, поскольку, как правило, мостами могут быть связаны депозитарии, осуществляющие аналогичные функции и конкурирующие между собой. Необходимо признать конкурента равным себе и легализовать его в качестве надежного места хранения, пусть даже с установленным лимитом. Но все это факторы субъективные, а есть еще два объективных, без которых мост не может существовать. Во-первых, должны быть разрешены корреспондентские отношения (или, что то же самое, счета номинального держателя) между двумя эквивалентными депозитариями15. А во-вторых, законодательство не должно запрещать «открытый способ учета», когда выбор места хранения осуществляется самим депозитарием под свою ответственность, минуя получение согласия клиентов при каждом конкретном случае перемещения активов. Если посмотреть на примеры мостовых операций, то нетрудно убедиться, что каждая из них порождает изменение места хранения, и работа мостов в их классической реализации становится невозможной, если ценные бумаги клиентов маркированы конкретным местом хранения.

К счастью, российское законодательство удовлетворяло всем этим условиям, а руководство конкурирующих депозитариев НРД и ДКК оказалось готовым к сотрудничеству. Это позволило мосту НРД—ДКК успешно просуществовать более 13 лет.

Немного статистики

Давайте посмотрим на конкретные цифры, чтобы получить представление о реальных масштабах работы моста НРД—ДКК. К сожалению, с начала работы моста прошло более 13 лет, а это слишком большой срок, чтобы можно было гарантировать абсолютную точность приводимых данных. Автор при помощи своих коллег16 постарался получить максимально достоверную информацию из систем НРД и ДКК, но при этом вопросов осталось немало. Так, например, данные НРД и ДКК по количеству и объему мостовых операций не совпадали, видимо, из-за разных методик подсчета. Оценить же экономический эффект вообще оказалось возможным только приблизительно, поскольку точная оценка потребовала бы фундаментальной научно-исследовательской работы. Тем не менее, исходя из анализа полученной информации, выскажу уверенность, что данные приведены с максимально возможной на сегодняшний день точностью, и если и отличаются от истинных, то незначительно и непринципиально17 (см. таблицу).

Для российского рынка такое количество переводов — цифра немалая, сравнимая по порядку величины с общим числом зачислений/списаний по счетам номинального держателя НРД в реестрах18.

Статистика показывает, что средний объем перевода по мосту за эти годы составил примерно 27 млн руб. То есть суммарная стоимость акций, переведенных по мосту, достигла порядка 7 трлн руб. (230 млрд долл.). Величина, не поражающая астрономическими масштабами, однако позволяющая сказать, что роль моста в посттрейдинговой системе российского фондового рынка была значительной.

Переводы по мосту проходили в течение дня, а регистраторы редко выполняли передаточные распоряжения быстрее трех дней (а бывало и дольше). Время — деньги, и благодаря ускорению переводов клиенты, конечно, немало заработали, но, сколько именно, сосчитать, увы, невозможно. А вот прямой экономический эффект оценке, хотя и грубой, поддается. Сравнение тарифов НРД—ДКК с тарифами регистраторов дает возможность утверждать, что в среднем на каждом переводе депонент экономил примерно 1500 руб. То есть за время существования моста клиенты двух депозитариев сберегли около 400 млн руб. Довольно скромно, но все же достаточно для того, чтобы еще раз констатировать, что мост сыграл достойную роль на нашем рынке.

Как это было на самом деле

Конечно, в жизни все было намного сложнее и запутаннее. С самого начала право моста на существование подвергалось сомнениям. Инициаторами нападок стали регистраторы, которые быстро поняли, что сэкономленные благодаря мосту средства — это недополученные ими доходы. Я бы не сказал, что регистраторы были слишком агрессивны. Будучи людьми в основном разумными, они понимали неизбежность появления номинальных держателей19 и создания операционных связей между ними. Но все же выпадающие доходы радовать никого не могли, и попытки ликвидации моста были предприняты.

Тогдашний регулятор в лице ФКЦБ поначалу пребывал в размышлениях: вроде бы все чисто, но как-то подозрительно — нет ли тут подвоха20. Поскольку конструкция моста все же была несколько сложнее привычных «одномерных» реестров, то сомнения некоторое время оставались. Но, как было отмечено ранее, мост полностью соответствовал всем существующим на тот момент регулятивным нормам и к тому же был чрезвычайно удобен и выгоден участникам рынка. Так что постепенно здравый смысл возобладал. ФКЦБ признала легитимность моста (отдадим ей за это должное), и регистраторам ничего не оставалось делать, как примириться с реальностью. Мост выжил и продолжил функционировать на благо рынка.

Жизнь моста не была безоблачной. Несмотря на то что внешние атаки в какой-то момент прекратились, но даже у организаторов (НРД, ДКК и обеих бирж) он постоянно вызывал подозрения. Автору посчастливилось поработать в обоих расчетных депозитариях, и все время обе стороны внимательно наблюдали за мостом: активы притекают или утекают. И если оказывалось, что в какой-то период утекло больше, чем притекло, то неизменно начинались разговоры о том, что мост — это канал утечки и что давно пора это безобразие прекратить. Занятно, что и в НРД, и в ДКК подобные рассуждения практически не различались. Конечно, это неправда. Наличие моста не могло повлиять на направление переброски активов. Более того, то, куда двигались активы, скорее было свидетельством очередного этапа конкуренции между торговыми площадками ММВБ и РТС, чем между депозитариями НРД и ДКК. Интересы же, приводящие активы в движение, были настолько велики, что необходимость переброски через реестр при отсутствии моста никого бы не остановила. Мост всего лишь позволял исполнять принятые решения более эффективно.

Тем не менее «мостофобия» определенную роль сыграла. Обе организации, поглядывая на мост с опасением, не спешили развивать его технологически и, в частности, сильно ограничивали расширение перечня выпусков, допущенных к переводам по мосту. Особенно осторожен в части расширения и модернизации моста был НРД, обоснованно опасавшийся конкуренции со стороны ДКК. Допуск каждой новой бумаги становился предметом тщательного рассмотрения и дискуссий. И лишь в последние годы, когда интеграция НРД и ДКК стала реальностью, список выпусков, допущенных к мосту, резко расширился21, число сеансов расчетов выросло, период работы моста увеличился, а излишние предосторожности были устранены. Но до этого времени любое изменение рассматривалось обеими сторонами под микроскопом: не даст ли это конкуренту преимущество? Поэтому мостовые технологии развивались неторопливо. Так, например, от сеансов к онлайн-режиму так и не перешли, через SWIFT мостовые поручения отдавать было невозможно, от обнуления остатков на счетах в начале месяца отказались всего года четыре назад, а низкие взаимные лимиты на объемы хранения до последнего времени приводили к дополнительным издержкам на переброски активов через реестры.

Несмотря на все свои недостатки, мост продолжал исправно служить рынку и сглаживал неэффективность архитектуры Учетной системы. Через мост клиенты ДКК могли не только переводить свои бумаги клиентам НРД. Мост широко использовался ими для ввода своих бумаг на торги ММВБ и вывода с торгов, чем депоненты активно пользовались. Медленное развитие моста привело к тому, что к концу 2000-х гг. для переводов между ДКК и НРД клиенты ДКК получили возможность использовать более эффективную схему — «быстрые переводы». Будучи основанной на технологии SSS-ESSS22, эта схема позволяла выполнять переводы в режиме реального времени и не ограничивала депонентов списком допущенных к мосту выпусков. Но это другая история, возможно, заслуживающая отдельного описания.

Итак, мост закрыт, и неудобств от этого никто не ощутил. Он был нужен при старой конфигурации Учетной системы, а при новой оказался излишним. Так что надо поблагодарить мост, его создателей и хранителей за ту пользу, которую они принесли рынку, и распрощаться с мостом. Это и произошло 1 ноября 2012 г. Спасибо и до свидания!

Но в заключение еще пара ремарок. При всех не­оспоримых достоинствах моста были у него и недостатки. Во-первых, он усложнил российскую Учетную систему. При взгляде из-за границы новая, не вполне прозрачная, на первый взгляд, конструкция порождала беспокойство: и чего там эти русские опять придумали? А дальнейшее появление самих по себе эффективных систем расчетов, таких как SSS, привело к тому, что западные кастодианы и инвесторы окончательно перестали понимать, что у нас происходит, назвав в конце концов нашу Учетную систему «российскими спагетти». То есть локальные улучшения системы расчетов делали ее в целом более сложной для восприятия. Мораль, которую следует извлечь из этого, состоит в том, что система расчетов должна быть не только эффективной, но также простой и понятной.

Кроме того, компенсируя плохое качество Учетной системы, мосты делали жизнь участников расчетов относительно приемлемой, что снижало потребность в кардинальных реформах и консервировало общую неэффективность. Может быть, иногда правильная тактика должна состоять в том, что не следует пытаться компенсировать глобальные недостатки частными дополнительными конструкциями. Пока не станет по-настоящему плохо, все будут приспосабливаться. Возможно, если бы хозяева Euroclear и Clearstream вместо жесткой конкуренции и поддержания моста решились бы на объединение, то европейская Учетная система стала бы гораздо более понятной, простой и эффективной, а нужда в странных проектах типа T2S так и не возникла бы.

А еще были SSS и ESSS

Мост НРД—ДКК закрылся 1 ноября 2012 г., а схемы SSS и ESSS, которые тоже назывались мостами, просуществовали до 18 марта 2013 г., пережив звездный час в последний месяц своего существования. О непростой судьбе этих схем, наверное, нужно будет рассказать отдельно.



  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100