Casual
РЦБ.RU

Прозрачная защита

Апрель 2013

Интервью с представителями Национального расчетного депозитария, Национальной фондовой ассоциации и членами Комитета по репозитарной деятельности при Правлении НКО ЗАО НРД: Константином Волковым, Президентом СРО НФА; Еленой Гусаловой, Директором Департамента исследований и развития НКО ЗАО НРД; Кирой Козыревой, Начальником Управления оформления и учета операций казначейства ЗАО АКБ «Национальный Клиринговый Центр»; Павлом Соловьевым, Руководителем направления развития репозитарной деятельности НКО ЗАО НРД; Русланом Спыну, членом Правления, Начальником операционного отдела ООО «Голдман Сакс Банк»; Романом Сушко, Главным юрисконсультом, вице-президентом «БНП ПАРИБА» ЗАО

В инфраструктуре российского фондового рынка произошло важное событие: Национальный расчетный депозитарий начал выполнение функций репозитария. Создание репозитария в последнее время считается в мировой практике одним из способов улучшения регулирования производных финансовых инструментов. Но способ этот достаточно нов даже для наиболее развитых рынков, а в России репозитарий следует считать финансовой инновацией. Участники круглого стола, организованного НРД, собрались, чтобы обсудить стартовые условия проекта, пути его развития и возникающие вопросы.

Насколько оправданно с учетом специфики российского финансового рынка создание в России института торговых репозитариев?

Павел Соловьев: Хотел бы начать с теоретической справки общего характера. Откуда вообще возникла идея торгового репозитария? В этом вопросе мы не первопроходцы. Риски всегда есть, и они с определенной регулярностью проявлялись на рынке в виде того или иного финансового кризиса. Кризисы повторялись. И всякий раз по прошествии каждого кризиса оценивалась и переоценивалась роль деривативов: так было в конце 80-х, в 90-е, в конце 90-х, в начале 2000-х, в 2007—2008 гг. Каждый раз деривативы проявляли себя по-новому. И проф­сообщество приходило к мысли, что деривативы нужны и полезны, но надо научиться ими правильно пользоваться.

Последний раз такой вывод дался достаточно тяжело. Многие регуляторы и эксперты стали высказывать весьма радикальные идеи: что деривативы надо полностью запретить, завести на биржу, как-то зарегулировать. Но в конечном счете все-таки пришли к выводу, что, во-первых, деривативы используются во благо, а во-вторых, регулирование ПФИ по объективным причинам несколько запаздывает по отношению к развитию рынка, появлению новых видов производных. Поэтому надо научиться оперативно подгонять регулирование под возникающую специфику рынка. Для этого нужна прозрачность рынка. Чтобы рынок понимал, чем он оперирует, какие возникают риски. И самое главное, чтобы регулятор осознавал, какие риски существуют в системе, оценивал финансовую стабильность и в конечном счете мог воздействовать в том числе на конечных участников, анализируя их конкретные риски.

Из этих соображений на саммите G20 в сентябре 2009 г. были приняты соответствующие решения. Одним из пунктов этих решений в отношении рынка деривативов стало требование, чтобы к концу 2012 г. во всех странах G20 появились торговые репозитарии, которые должны будут собирать информацию обо всех сделках с внебиржевыми деривативами.

По моему мнению, такое решение оправданно. При этом сразу надо отметить: российская специфика состоит в том, что к данному институту — торговому репозитарию — привязан механизм ликвидационного неттинга. То есть в одном решении объединяются две цели. Хорошо это или плохо — можно обсуждать. Но объективно ситуация такова. Соответственно, участники рынка будут предоставлять информацию о внебиржевых сделках в репозитарий. И по таким отчитанным сделкам будет обеспечиваться возможность ликвидационного неттинга.

Наверное, если весь мир идет к созданию репозитариев, то это своевременно. Причем страны, в которых внебиржевой рынок деривативов даже менее развит, чем у нас, также рассматривают возможность создания торговых репозитариев, чтобы заранее защититься от возможных неблагоприятных последствий, идущих от непрозрачности рынка.

Так что, наверное, целесообразно обсуждать уже не сам принцип работы репозитария, а специфику: насколько корректно реализован механизм репортинга, какие у него недостатки, где их следует скорректировать. Здесь есть достаточно широкое поле для дискуссии.

Для того чтобы существовать и развиваться, рынку деривативов нужна стабильность. А она обеспечивается прозрачностью. Поэтому репозитарий — правильная конструкция. Сейчас мы должны обсуждать уже не саму необходимость репозитария, а детали, его конструктивные особенности. Правильно?

Павел Соловьев: Да. Чтобы это был не просто кнут без пряника. Чтобы это оборачивалось не только излишними издержками для участников, но создавало дополнительную стоимость, в первую очередь для самих участников. В России есть для этого возможности, потому что институт ликвидационного неттинга был обусловлен отчетностью сделок в репозитарии. Главное — сделать так, чтобы кнут и пряник уравновешивали друг друга.

Константин Волков: Задача даже еще более сложная. Изначально институт репозитариев все-таки создавался для целей использования ликвидационного неттинга. Но получилось, что формирование репозитария наложилось на нашем рынке на решение другой задачи (связанной в том числе с созданием мегарегулятора) — обеспечение прозрачности рынка. Хотя эти задачи и находятся в одном тренде, все же они несколько разные. И это порождает дополнительные сложности, поскольку формализация производ­ных сама по себе совсем нетривиальная задача, которая решена отнюдь не везде, даже на развитых рынках.

При этом для ликвидационного неттинга задача состоит в том, чтобы однозначно определить тот договор, тот финансовый инструмент, который отчитывается. И в этой части участники крайне заинтересованы в том, чтобы раскрыть информацию максимально полно, поскольку в противном случае в дальнейшем при применении ликвидационного неттинга возможны судебные сложности. С другой стороны, в отчетности о сделках цель, наоборот, в разумной минимизации возможной информации. Поэтому наши коллеги из НРД решают очень сложную задачу. А уж те сроки, которые они себе поставили, просто восхищают.

Елена Гусалова: Информация об объеме рынка деривативов интересна не только регулятору. Как видится, создание репозитария поможет оценивать объем рынка также и его участникам.

Теперь о сроках. Мы считаем, что сроки, которые установлены, действительно достаточно сжатые. И, могу заверить, НРД делает все возможное и невозможное для реализации данного проекта.

Считаю удачным решение разделить (хотя бы на два этапа) внедрение инструментов в отчеты репозитария. Сейчас мы запустили репортинг по первой очереди инструментов (это валютные свопы и сделки РЕПО) и в течение этого года ожидаем запуск уже по всем видам ПФИ.

Павел Соловьев: Мы уже не ожидаем. Мы должны это сделать. Никакого отступления от сроков уже не получится, потому что регулирование сформулировано соответствующим образом. Мы сделали первое уведомление, оно было опубликовано на сайте ФСФР России. Начиная с даты уведомления в течение девяти месяцев НРД должен запустить первую очередь проекта, а до 5 ноября — вторую очередь репозитария, которая покроет репортинг всех инструментов рынка ПФИ.

Нельзя сказать, что эти сроки комфортны, но они создают хотя бы какую-то техническую возможность подойти к реализации данного проекта. И это лучше даже не для НРД, потому что он находится в середине цепочки, где уложиться в сроки всегда немного проще. Просрочку иногда можно чем-то компенсировать. Зато участники всегда идут вслед. НРД создаст технологию, но дальше ее надо будет имплементировать участникам рынка. И девять месяцев — это вполне нормальный, природно обоснованный срок, в который участники процесса могут уложиться.

Константин Волков: За такой срок можно построить дом, родить ребенка… и создать репозитарий.

Павел, Вы сказали, что будут отчитываться все инструменты. Но наши участники очень надеются, что среди отчитываемых будут только наиболее применяемые, подлежащие формализации инструменты и их будет не так уж много. Вы не определите круг тех производных инструментов, на которые ориентируется НРД в части отчетности?

Павел Соловьев: Здесь ответ достаточно прост. ФСФР в своем приказе таких границ не определяет. Поэтому НРД ориентируется в первую очередь на те инструменты, которые стандартизированы. Соответственно, форматы отчетности будут ориентироваться на ту стандартную документацию, которая разработана и зарегистрирована в ФСФР России. Это стандартная документация НФА по сделкам РЕПО, а также стандартная документация для сделок с деривативами, утвержденная в России тремя ассоциациями (НВА, АРБ, НАУФОР). Плюс международная стандартная документация, разработанная ассоциациями ISDA и ICMA.

ФСФР не придумывала велосипед. Требования, которые заложила Федеральная служба, в существенной мере согласуются с международными требованиями. Правда, в отношении группировки инструментов регулирование ориентируется на классификацию, которая была предусмотрена в приказе ФСФР о типах ПФИ. Соответственно, отчитывать необходимо три типа внебиржевых производных инструментов: опционы, свопы и форварды. Плюс отдельно вынесены кредитные свопы и сделки репо. НРД же в развитие этого предлагает подход, который идет от базового актива, потому что базовый актив накладывает ограничения и требования к тому или иному типу инструментов уже в его практической реализации. Мы сейчас поочередно описываем каждый базовый актив: валютные сделки, процентные инструменты, сделки с ценными бумагами, включая сделки репо, и т. д. Форварды, опционы, свопы и их специфические разновидности в зависимости от базового актива.

Не исключаем (и исключать это бессмысленно), что есть или появятся новые инструменты, которые не стандартизируемы, не описываемы в принципе, хотя и могут заключаться на основании стандартной документации. Для них мы предусмотрим алгоритм, когда сделка будет включать в себя некий набор основных параметров плюс возможность приложить копию подтверждения по сделке (или каким-то иным образом описать такую нестандартную сделку). Такая возможность тоже предусматривается.

Соответственно, если участнику нужен ликвидационный неттинг, если он хочет показать максимальный набор данных для этого, но формализовать сделку невозможно, мы сделаем вариант репортинга, который позволит отчитать сделку и получить возможность ликвидационного неттинга.

Константин Волков: Хотел бы обратить внимание на примененный НРД подход — пожалуй, единственно возможный для того, чтобы приспособить процедуру отчетности для нужд ликвидационного неттинга. Этот подход состоит в том, что к сдаваемой отчетности прилагается отсканированная копия договора.

Руслан Спыну: Затронут вопрос об объемах российского рынка. Существуют ли здесь какие-то иллюзии? Я понимаю, что в России проводится огромное количество сделок покупки/продажи валюты, валютные своп-операции, сделки РЕПО и т. д. Но что касается базовых инструментов, которые несут или создают большие риски, а именно деривативов, то большая их часть заключается иностранными контрагентами. Много ли кросс-валютных свопов заключают между собой локальные лидеры нашего рынка, такие как Сбербанк и ВТБ? Наверняка даже если они идут на это, то выбирают рынок, который является основным для подобных продуктов. А основные рынки — это Лондон, Нью-Йорк и иже с ними.

Роман Сушко: Если говорить о практических аспектах взаимодействия на рынке ПФИ в России, то, например, дочерние компании иностранных банков довольно успешно работают с российскими клиентами и заключают не только валютные свопы и форварды, но и валютно-процентные свопы, прочие сделки комбинированного типа, сложные опционные сделки.

Инвестиционным банкам очень интересно проводить такие сделки в России, потому что многие клиенты не имеют своего представительства за рубежом и желают (в силу налоговых рисков или других причин) осуществлять сделки именно здесь.

Я хотел бы поднять еще один вопрос. Как уже было сказано, изначально репозитарий планировался для того, чтобы сделать возможным ликвидационный неттинг. Частные инвесторы в России планировали минимизировать свои кредитные риски и сделать возможным расчет кредитного риска не по номинальной сумме сделок, а по сумме разницы. Это позволило бы увеличить российский рынок. Сделки могли бы заключаться на большие суммы, с большим количеством контрагентов. Международный рынок предоставляет такую возможность, поэтому многие сделки проводятся там. Но, к сожалению, как уже было отмечено, одна идея наложилась на другую. Идея, связанная с минимизацией кредитного риска, к сожалению, отошла на второй план.

Исходя из международной практики, которая формируется на данный момент, ликвидационный неттинг и репортинг сделок для целей управления рисками глобальной экономики если и связаны, то только опосредованно, но никак не напрямую. Репортинг в репозитарий не рассматривается как предварительное условие для того, чтобы механизм ликвидационного неттинга можно было затем приводить в действие в иностранных судах.

Что касается сделок, которые будут отчитываться в репозитарий, то здесь наибольшую озабоченность вызывают сделки, которые названы в законе и подзаконных актах, выпущенных ФСФР, как «иные сделки». В частности, у участников рынка возникают вопросы по поводу депозитов и кредитов, выраженных в иностранной валюте: насколько необходимо будет отчитываться о них в ближайшее время. Данные инструменты не включены в стандартную документацию, зарегистрированную в ФСФР. Тем не менее они часто входят в состав тех продуктов, которыми банки торгуют между собой на основании ОTC-договоров, межбанковских соглашений.

Руслан Спыну: Вы сейчас упомянули кредиты и депозиты в иностранных валютах. А что делать с кредитами в рублях? Если будет рассматриваться ликвидационный неттинг, то в ситуации, когда банк выдал клиенту кредит плюс заключил сделку на энное количество деривативов, как считать net exposure на клиента?

Роман Сушко: По нашему мнению, сейчас в этом вопросе нет определенности. Мы рассматриваем данные сделки в контексте единого генерального соглашения. Если мы говорим о возможных сделках с производными финансовыми инструментами, которые покрываются стандартной документацией 2011 г., то это сделки спот и деривативы.

Мы считаем, что на этом этапе развития законодательства и рынка, может быть, не стоит ставить вопрос о необходимости репортинга в репозитарий сделок с депозитами и кредитами на валюту, чтобы их можно было покрывать ликвидационным неттингом наравне и вместе с производными финансовыми инструментами и сделками спот.

Тем не менее правовая неопределенность вызывает вопросы как у российских участников рынка, так и у международных организаций.

Некоторые профучастники считают, что включать названные выше сделки в список сделок, подлежащих репортингу в репозитарий, — это благо. Но мы исходим из того, что поскольку эти сделки напрямую не покрыты стандартной документацией по ПФИ, то, наверное, о них в рамках документации мы сообщать не должны.

Константин Волков: Представители регулятора неоднократно давали разъяснения по поводу того, что о депозитных или кредитных сделках отчитываться не надо.

Есть более тонкий вопрос в отношении тех типовых договоров, которые формально не подпадают под генеральное соглашение, но тем не менее широко используются участниками. Являются ли эти соглашения предметом репортинга? Будет ли регулятор требовать информирования о них?

Здесь позиции ФСФР и Банка России несколько различаются. Позиция Федеральной службы более либеральная. А вот Банк России по понятным причинам хотел бы иметь информацию обо всех этих сделках.

Окончательной ясности по данному вопросу нет. Руководствоваться ли участникам лишь формальной стороной, считать ли репортируемыми только те сделки, которые заключаются в рамках генерального соглашения, или любые массово проводимые сделки и операции? Это, как ни странно, влияет на общую стратегию работы участников и их отношение к репозитарию, поскольку уже сейчас некоторые из них в связи с первыми организационными, технологическими и прочими трудностями думают о том, не перевести ли часть сделок в одиночные, не подлежащие репортингу. Может быть, при этом присутствует некоторая драматизация ситуации с их стороны. Тем не менее такие намерения обсуждаются.

Хочется надеяться, что участники не пойдут по этому пути. Иначе регулятору и саморегулируемым организациям придется совместно вводить дополнительные требования, которые не позволят оставить часть рынка «закрытой», а, наоборот, повысят его транспарентность.

Естественно, трансграничные сделки очень важны для поддержания внутреннего рынка (как показал в том числе негативный опыт прошедших кризисов). Поэтому по этим сделкам профучастники также должны отчитываться регулятору. Это важно и для процедуры ликвидационного неттинга (при заключении сделок на рынке РЕПО — по документации ICMA; с деривативами — по документации ISDA). А важным условием участия в ликвидационном неттинге является репортинг сделок в репозитарий.

По поводу специфики отчетности по сделкам с нерезидентами у участников тоже возник ряд вопросов. Но об этом, может быть, более подробно расскажут представители НРД, поскольку мы знаем, что в этих вопросах они идут навстречу рынку, упрощают технологии, вводя более технологичные процедуры репортинга.

Тогда давайте поговорим именно о трансграничных сделках, об их репортинге, о том, что нерезидентов сложно мотивировать на заключение соответствующего соглашения с НРД и лично его подписать.

Елена Гусалова: Такая проблема действительно есть. На заседаниях Комитета по репозитарной деятельности при Правлении НРД она неоднократно обсуждалась. Рынку предложены решения по этому вопросу. Понятно, что нерезидентам сложно делать репортинг, в том числе технологически, у них возникают вопросы, связанные с подключением к нашим системам напрямую. В связи с этим было введено соответствующее понятие — «базовое информирующее лицо». В использовании такого подхода есть и плюсы и минусы. Тем не менее статус базового информирующего лица даст нерезидентам возможность отчитываться о сделках через своих агентов, которых они могут выбрать среди российских участников рынка.

Павел Соловьев: Базовое информирующее лицо — это некое расширение того института, который был предусмотрен в регулировании. Этим статусом все не решается, это одна из технических мер. Я думаю, для того чтобы обеспечить иностранным участникам какой-то дополнительный бенефит и упростить возможность репортинга сделок, потребуется доработка и технологической части, т. е. предоставление отдельных сервисов, разработка которых, естественно, предусмотрена НРД. В частности, в ближайших планах — разработка интернет-сервисов.

Но не стоит сосредоточиваться только на иностранных участниках. Проблемы репортинга существуют и для корпоративных клиентов. Регулирование в России сложилось таким образом, что у нас нет исключений для каких-то категорий участников. За рубежом такие исключения крайне редки, но тем не менее иногда они предусмотрены. Например, для конечных участников рынка, у которых объемы сделок менее определенного предела. У нас подобных исключений в регулировании нет. Поэтому должны отчитываться все.

При этом требования регулятора сформулированы таким образом, что отчитываться о сделках должны две стороны либо стороны должны назначить каких-то информирующих лиц. Базовое требование состоит в том, что отчет должен прийти с двух сторон.

Константин Волков: Причем это определяется не инициативой регулятора, а действующим законодательством, которое иной возможности не предлагает.

Павел Соловьев: Да. От этого сложно уйти. Поэтому трудности репортинга сделок возникают у нескольких категорий участников, помимо иностранных клиентов (просто последние — это самая яркая категория). Если взглянуть чуть шире, то проблемы возникают и у корпоративных клиентов, и у физических лиц.

Юридически вынужденные конструкции (такие как упомянутое базовое информирующее лицо) помогают облегчить жесткость требований регулятора за счет того, что функции информирующего лица дополняются другими функциями (в части заключения соглашений, приема и ретранслирования информации, в том числе о зарегистрированных отчетах) и далее передаются на сторону упомянутых категорий клиентов. Если кратко, то суть в этом.

Елена Гусалова: Само понятие «базовое информирующее лицо» мы внедрили на первой стадии. Далее в плане развития сервиса для иностранных участников рынка мы предполагаем установление взаимодействия с зарубежными репозитариями. Сейчас мы ведем переговоры с несколькими иностранными репозитариями, стремясь установить взаимодействие таким образом, чтобы нерезиденты — участники сделок могли отчитываться через них. Мы считаем, что это должно существенно упростить процесс репортинга.

Руслан Спыну: Насколько вы продвинулись в этом направлении, если не секрет?

Елена Гусалова: Прогресс есть. Проведены переговоры с двумя крупными репозитариями, намечены пути взаимодействия. Сейчас мы уже прорабатываем совместные планы и оговариваем сроки, в которые сможем предоставить рынку соответствующие сервисы. В любом случае это достаточно длительный процесс. Но мы надеемся, что определенное решение может быть предложено рынку уже к концу года.

Константин Волков: То, о чем сказала Елена Гусалова, очень важно именно для трансграничных сделок, хотя и не только для них. Поскольку любая рыночная инновация может иметь как положительный, так и отрицательный результат. И если НРД не удастся построить понятную (в том числе для нерезидентов) и технологичную систему репортинга, то эффект от введения института ликвидационного неттинга во многом окажется крайне незначительным. А это значит, что не будет сделан важный шаг в направлении развития не только рынка РЕПО, но и российского финансового рынка в целом.

При этом хочу отметить, что зарубежные коллеги дали нам определенный карт-бланш (говорю сейчас о сегменте РЕПО). На днях ICMA выдала благоприятное юридическое заключение по поводу проведения трансграничных сделок (в рамках основного договора ICMA по РЕПО), тем самым выполнив свое обещание и фактически дав российскому рынку статус наибольшего благоприятствования. Это очень важно.

Теперь наши коллеги из НРД должны поддержать это решение своими технологиями. И тогда будет сделан реальный шаг в продвижении отечественного финансового рынка к лучшим международным образцам.

Руслан Спыну: Наверное, я добавлю ложку дегтя, но тем не менее. У моих коллег из «Голдман Сакс Банка» складывается ощущение, что зачастую наше государство (или регулятор) пытается решить проблемы, создаваемые недобросовестными участниками рынка, за счет добросовестных проф­участников. На мой взгляд, именно так можно оценить увязку предоставления отчетности в репозитарий с возможностью или невозможностью воспользоваться ликвидационным неттингом. Есть и другие примеры такого рода.

Константин Волков: В том, что добросовестные участники несут дополнительные издержки из-за недобросовестных, на мой взгляд, проблема не только российского рынка. В данном случае мы идем по пути более развитых рынков. Если на этих рынках создана прозрачная система, то почему ее не должно быть на российском рынке? Другой вопрос: надо ли это делать одномоментно, в одном пакете. Но это вопрос скорее к регулятору. Видимо, для этого есть важные основания. За рубежом отчитываются как самые недобросовестные участники, так и добросовестные, наиболее эффективные. Так что нести подобную нагрузку придется и нашим участникам.

Роман Сушко: Есть несколько вопросов, возникающих в связи с особенностями российского регулирования в части предоставления информации о финансовых договорах в репозитарий. Один из них связан с тем, что сведения в репозитарий предоставляются не только об условиях сделок при их заключении, но и об исполнении обязательств по ним в течение всего срока действия финансовых договоров. В частности, по сделкам РЕПО вопрос стоит достаточно остро, поскольку они могут предусматривать и, как правило, предусматривают ежедневные платежи, связанные с переоценкой ценных бумаг, в отношении которых каждая из них заключена. Такие же условия могут включать в себя и сделки ПФИ, преду­сматривающие промежуточные платежи, в том числе уплату маржевых сумм. Получается, что под ежедневным риском непредоставления информации в репозитарий находится каждый участник рынка, заключающий такие сделки.

Мало того что участники рынка в каждом случае нарушения требований законодательства о предоставлении информации в репозитарий могут быть подвергнуты административной ответственности и будут обязаны заплатить значительный штраф, они еще и несут риск невозможности применения ликвидационного неттинга в рамках генерального соглашения, если информация о каком-либо промежуточном платеже по той или иной сделке не будет предоставлена в репозитарий. Либо в таком случае применение ликвидационного неттинга будет, возможно, с искажениями, которые недопустимы с точки зрения рыночных условий заключения и исполнения сделок. Этот вопрос вызывает серьезную озабоченность на рынке.

С промежуточными платежами связан еще один вопрос. В частности, он касается договора об уплате маржевых сумм в рамках генеральных соглашений, основанных на стандартной российской документации по ПФИ 2011 г., так называемой российской версии документации ISDA.

Дело в том, что в законодательстве этот договор нигде не поименован и не определен. Поэтому в судах и в отношениях с регуляторами могут возникать вопросы, связанные с правовой природой и применением этого инструмента.

Во время дискуссии был затронут вопрос об отношении регуляторов к сделкам, которые заключены в рамках генеральных соглашений, предусмотренных Законом «О рынке ценных бумаг», а также к сделкам, которые заключены в рамках договоров, которые не относятся к таким генеральным соглашениям, так называемых квазигенеральных соглашений.

Насколько нам известно, начиная с 1 декабря 2013 г. Центральный банк Российской Федерации вводит дифференцированный учет для сделок ПФИ, заключенных на внебиржевом рынке без участия центрального контрагента. В соответствии с Положением Банка России № 215-П, положительная переоценка (доходная часть) каждой такой сделки, заключенной на основе генерального соглашения, которое обеспечивает возможность применения процедур ликвидационного неттинга, принимается в расчет капитала банков.

Существует риск, что доходная часть сделок (в отличие от их отрицательной переоценки), заключенных на основе таких квазигенеральных соглашений, не обеспечивающих применение предусмотренного законом механизма ликвидационного неттинга, для целей расчета капитала банков учитываться не будет. Это дает дополнительные аргументы в пользу того, чтобы использовать стандартную документацию.

Константин Волков: Таким образом, выходит, что участники, помимо дополнительной регулятивной нагрузки, получают некоторые преимущества.

Роман Сушко: Да. Учитывая интеграционные процессы регуляторов, подход Банка России в этом вопросе имеет большое значение.

Что касается других вопросов, связанных с юридической стороной, то здесь есть некоторые терминологические несоответствия условий репозитария Закону «О рынке ценных бумаг» и документам ФСФР России. В частности, с нашей точки зрения, не совсем обоснован подход, связанный с разделением двух функций: информирующего лица и базового информирующего лица, как это определено в условиях оказания репозитарных услуг НРД. Такая конструкция, как «базовое информирующее лицо», не предусмотрена ни законом, ни нормативными актами ФСФР России.

Константин Волков: Подход Банка России, на наш взгляд, состоит в том, что для сделок, которые будут отчитываться в репозитарий, по мере повышения прозрачности рынка предполагается установить более благоприятный регулятивный режим в части норм резервирования и снижения нагрузки на капитал. В этом направлении НФА давно работает с Банком России — в частности, чтобы данные сделки можно было максимально неттировать, осуществлять резервирование по совокупной позиции и т. д., с тем чтобы подход, сейчас уже почти реализованный в биржевых сделках с центральным контр­агентом, можно было распространить на более широкий круг операций, проводимых на организованном рынке. В том числе в части операций, проводимых через сервисы НРД и отчитываемых в репозитарий. Считаю, что это очень серьезный импульс для развития рынка.

То есть отчитался — спи спокойно?

Константин Волков: Можно и так сказать. Если контрагент не обанкротился. А если обанкротился, тогда будем формировать практику совместной работы с судами, что для российского финансового рынка является еще непаханой целиной. По тем же сделкам РЕПО суды принимают самые разнообразные решения, а уж о производных финансовых инструментах и говорить не приходится. Несмотря на то что в законодательство внесены соответствующие изменения, суды часто продолжают квалифицировать операции с производными как сделки пари. С самыми непредсказуемыми последствиями.

Роман Сушко: К сожалению, производные финансовые инструменты и операции РЕПО на данный момент не нашли своего отражения в Гражданском кодексе РФ. В судебной практике существует сложность восприятия этих инструментов. В судебном сообществе до сих пор финансовые договоры, в том числе регулируемые специальными законами, оцениваются в первую очередь с точки зрения Гражданского кодекса РФ.

Елена Гусалова: В продолжение вопроса: «Отчитался — спи спокойно?» — хотелось бы развить вот какую тему. Отчетность в репозитарий преследует две основные цели: получение права на ликвидационный неттинг и предоставление информации регулятору о сделках с ПФИ.

Поэтому если поднимать вопрос о добросовестности сторон, то тут есть некая коллизия. Каждому участнику, конечно же, хочется быть добросовестной стороной, отчитаться о сделках и спать спокойно. Теперь представим такую ситуацию. Один участник сообщил о совершенной сделке РЕПО, а другой — нет: или не успел, или у него сломалось ПО, или еще что-то. С точки зрения ликвидационного неттинга это риск, потому что не совпадают, не сквитованы сообщения. Но, с другой стороны, сведения о сделке следует сообщить регулятору. И вот здесь вопрос: должны ли обе стороны сообщать их одновременно? Одна сторона хочет отчитаться, но не может, потому что сообщение не будет сквитовано из-за отсутствия сообщения от второй стороны по сделке. При этом первая сторона добросовестная, она знает о сделке, у нее есть подтверждающие документы. И, конечно же, этой стороне не хочется подпадать под те штрафные санкции, которые, как мы знаем, в законодательстве весьма существенны. Этот вопрос на данный момент не решен, и в этом направлении тоже необходимо двигаться.

То есть желательно все-таки отдельно прописывать неттинг и репортинг?

Елена Гусалова: Да. Представители НРД разговаривали с участниками рынка: этот вопрос, безусловно, волнует всех. Хочется как-то развить эту тему, потому что это серьезный вопрос как с юридической, так и финансовой стороны.

Роман Сушко: Тут есть еще один вопрос. Он связан не только с добросовестностью или недобросовестностью сторон, но и с риском технической ошибки, когда одна из сторон просто не смогла по каким-то причинам предоставить информацию о сделке в репозитарий. В этом смысле представляется сомнительным тезис о том, что базовым информирующим лицом или информирующим лицом может быть только одно лицо.

Исходя из практики мы видим необходимость, например, в случае сделки, заключенной между российским дочерним банком и его головным офисом, иметь возможность некоего backup в отношении регистрации сделок в репозитарии. Допустим, если иностранный банк является базовым информирующим лицом и информирующим лицом для самого себя, то и у его дочернего банка в России могла бы быть возможность подстраховать иностранный банк в ситуации, когда, например, головной банк по каким-то причинам не сможет вовремя предоставить информацию о сделке в репозитарий.

Может быть, следует предусмотреть, чтобы обе стороны могли выступать в качестве информирующего лица (каждая для себя, каждая для другой стороны, два лица для одной стороны)? Это в некоторых ситуациях может предотвратить как минимум техническую ошибку, в силу которой информация о сделке не будет предоставлена в репозитарий в предусмотренный нормативными актами срок. Помощь со стороны НРД в этом вопросе, нам кажется, была бы очень существенной.

Константин Волков: Абсолютного решения этой задачи не существует — только паллиативы.

Роман Сушко: Предположим, в ситуации, когда одна из сторон не может сообщить о сделке репозитарию, другая сторона имела бы возможность быть базовым информирующим лицом и информирующим лицом как для себя, так и для другой стороны, чтобы заквитовать информацию в репозитарии и распространить на такую сделку ликвидационный неттинг. Эта ситуация вполне возможна при заключении сделок внутри одной группы компаний.

Константин Волков: Однако при этом возникает дублирующая отчетность, необходимость квитовки и сверки поступающих от двух сторон записей и т. п. Коллеги, насколько это возможно, на ваш взгляд?

Елена Гусалова: Сейчас мы можем зафиксировать этот вопрос, потому что он уже частично поднимался. Мы понимаем, что это актуально, но возникает технологическая проблема, и для ее решения необходимо время. Подтверждаем, что вопрос принят в работу.

Константин Волков: По-моему, это достаточно сложная задача, даже в методологической части. Хорошо, пусть обе стороны присвоили сделке один шифр и репозитарий вроде бы должен ее сквитовать. Но что он станет делать, если сообщения будут различаться — скажем, в одном из существенных параметров? Ладно, в этой ситуации хотя бы теоретически можно выстроить какой-то алгоритм решения. Но если сообщения будут различаться, к примеру, в части неформализованной информации? Одна из сторон, допустим, приложила только одну страницу упомянутой скан-копии договора или, наоборот, не доложила ее. Считать это подтвержденной, неотчитанной сделкой или нет? Понятно, что с точки зрения ликвидационного неттинга в этом случае начнутся юридические проблемы.

Роман Сушко: Есть потенциальный риск, связанный с тем, что информация о сделке не будет предоставлена в репозитарий и не будет выполнено требование закона. Отсутствие ликвидационного неттинга — это уже второе, но немаловажное последствие.

По нашему мнению, если говорить, например, о взаимодействии основной и дочерней компаний, то риск непредоставления информации по какой-либо сделке является существенным.

Нужно стремиться решить проблему непредоставления информации о сделке в репозитарий, что может быть связано с технической невозможностью сделать это или с недобросовестностью стороны сделки или ее информирующего лица.

В принципе проблему взаимодействия с недобросовестной стороной можно решить, просто не заключая с ней новые сделки, не вступая в правоотношения. Но, может быть, не совсем верно ставить на первое место регистрацию сделки, отодвигая на зад­ний план интересы бизнеса, т. е. то, для чего, собственно, конкретная сделка и заключается — хеджирование рисков.

Кира Козырева: Хочу поддержать Романа Сушко. Репортинг внебиржевых сделок является обязательным. Если бы за непредоставление сообщения о договоре в репозитарий стороны лишались бы только возможности осуществления ликвидационного неттинга — это одно дело. Но за неисполнение такой обязанности могут налагаться серьезные штрафные санкции. Причем обязательной на законодательном уровне является квитовка (подтверждение обеими сторонами) сообщений между сторонами договора. То есть исполнение обязательства одной стороной по договору ставится в зависимость от другой стороны. В такой ситуации существует обеспокоенность, как бы нам технической стороной не убить наш бизнес, наш рынок, который хотелось бы и дальше развивать. Необходимо, чтобы при определении технического решения учитывалась ситуация наших контрагентов-нерезидентов. Им требуется время для того, чтобы понять, какие нужны доработки в связи с необходимостью репортинга в репозитарии ради возможности заключать сделки с российскими контрагентами.

Ведь контрагентов-нерезидентов, с которыми российский рынок имеет опыт успешной работы более 10—15 лет, нельзя назвать недобросовестными только потому, что они технически не могут быстро подготовиться к работе с репозитарием. Распространяя законодательные нормы на внешний рынок, нам необходимо учитывать зарубежную практику внутренних согласований, иметь в виду, что такие процедуры могут оказаться достаточно длительными.

Кроме того, следует учитывать, что в этих условиях российские участники вынуждены в короткие сроки внедрять новые форматы и вести кропотливую работу с контр­агентами для обеспечения добросовестного исполнения обязанности по репортингу договоров в репозитарий.

Коллеги, хотелось бы обратить Ваше внимание на то, что мы плавно перешли к обсуждению вопроса о действующем порядке работы Репозитария НРД. Высказано определенное количество предложений, относящихся к действующим и запускаемым процедурам регистрации участников. Мы сейчас обсуждаем вопрос о том, что необходимо сделать для изменения этих процедур, повышения их эффективности. Все ли высказались по этому вопросу?

Константин Волков: Маленькое дополнение: с целью максимального удобства репортинга сделок (я имею в виду операции РЕПО, совершаемые на внебиржевом рынке) предлагаю участникам использовать генеральное соглашение, обновленный вариант которого в настоящее время разрабатывает НФА. Не скажу, что в этом случае все юридические риски снимаются. Но по крайней мере они минимизируются по сравнению с той ситуацией, когда участник будет работать на внутреннем рынке на условиях собственного генерального соглашения. И его соответствие зарегистрированным ФСФР России Примерным условиям (Стандарту НФА) надо будет доказывать.

Павел Соловьев: Здесь был поднят ряд важных вопросов. Предложенная НРД концепция базового информирующего лица — один из них.

В НРД сейчас идет очень плотная работа, и Репозитарий НРД очень внимательно прислушивается ко всем пожеланиям. Конструкция базового информирующего лица не была взята с потолка или придумана специально, чтобы усложнить жизнь участникам. Она взята из работающего рыночного сегмента. НРД совершил попытку адаптировать действующую конструкцию к новому регулированию, к новому институту репозитария.

Естественно, такое решение — одна из первых итераций. Уже сейчас есть несколько концепций, но, чтобы их модернизировать, нужен тесный контакт именно с участниками рынка. Одна голова — хорошо, а две — лучше. Тем более три головы или пять.

С декабря при НРД действует Комитет по репозитарной деятельности. Его состав постепенно расширяется. Мы стараемся регулярно проводить заседания данного Комитета — не реже чем раз в месяц. (Сейчас по определенным причинам продолжительность между заседаниями чуть больше, но тем не менее.) Все злободневные вопросы надо выносить на Комитет и стараться решать их вместе. Ведь тут в любом случае как минимум три заинтересованные стороны: участники, репозитарий и регулятор. То, что не могут решить вместе репозитарий и участники, надо стараться выносить на открытое обсуждение (при участии СРО или даже регулятора). Без каких-то взаимных претензий.

Роман Сушко: Действительно, Комитет работает плодотворно. И такие встречи, обмен информацией, мнениями очень полезны. В частности, мы обсуждали, каким образом дать одной из сторон возможность регистрировать сделки и не ставить добросовестную сторону в зависимость от действий недобросовестной стороны.

Елена Гусалова: На одном из таких обсуждений было правильно сказано: «Как сами построим, так механизм и будет работать». Это призыв к тому, чтобы все три стороны слышали друг друга и создавали механизм с учетом высказываемых разумных требований. Для НРД это, конечно, крайне важно.

Павел Соловьев: Совместные мероприятия надо делать регулярно, повышать прозрачность самого процесса формирования института репозитария, потому что он создается достаточно стремительно. Так получается, что мы немного догоняем, идем вслед за лучшими зарубежными практиками, но делаем это достаточно интенсивно. Тем более что и задачи у нас в данном случае сложнее.

В этом процессе очень важен обмен информацией. На сайте НРД с достаточной регулярностью обновляются материалы, размещается новая информация. В частности, сейчас создан отдельный сайт repository.nsd.ru, на котором детально, а главное регулярно, размещается информация о новых форматах. В общем, это достаточно сложная вещь — стандартизация нестандартизируемого. Некоторые инструменты в принципе нестандартизируемы. Определенные вариации могут быть заложены уже в саму суть инструмента. Надо пытаться предусмотреть (даже в рамках генеральных соглашений) какие-то идеи, какие-то вариации, в том числе и для менее стандартизированных инструментов.

Изложения всех тех подходов, которые мы обсуждали на уровне репозитария, уже размещены на указанном сайте. Все изменения отражаются в достаточно удобной форме. Участник, который стал анализировать материалы две недели назад, и участник, который только сейчас зашел на сайт, находятся в равных условиях. Каждый видит, какие изменения происходят на сайте.

Поэтому призыв к участникам: пожалуйста, смотрите материалы по репозитарию — и смотрите их сейчас, потому что тайминг процесса определен и он очень жесткий. Запуск репозитария состоялся, теперь нам отведено девять месяцев на внедрение текущей практики. Крайний срок для того, чтобы расширить спектр инструментов, — девять месяцев. После этого начнется следующий девятимесячный срок, когда надо будет внедрить форматы уже для всех инструментов рынка ПФИ.

Чтобы следующие девять месяцев прошли более комфортно, лучше уже сейчас (не обязательно раз в неделю, но хотя бы раз в месяц) заглядывать на сайт и тщательно изучать материалы, критиковать их, добавлять, советовать — в общем, активно участвовать, потому что от этого будет зависеть финальный формат.

НРД берет за основу зарубежный мировой стандарт форматов сообщений репозитария, но это живой стандарт, он меняется. Опять же, у российского регулирования есть определенная специфика, которую мы тоже стараемся учесть. Все действия НРД можно и нужно критиковать. И делать это лучше сейчас. Давайте работать вместе! Тогда мы сумеем решить большую часть существующих проблем и облегчим нашу дальнейшую совместную жизнь на этом рынке.

Роман Сушко: Заслуживает уважение тот факт, что репозитарий публикует информацию о своей работе и изменениях в документах на официальном сайте. Но если говорить о форме предоставления информации, то, может быть, в этих материалах НРД следует как-то выделять задачу, которая решена тем или иным образом, и потом описывать ее в подробностях? На сайте очень много информации, и нужно прочесть большое количество материалов, чтобы понять, для чего сделаны определенные вещи.

Может быть, Вы также считаете возможным или нужным добавить какие-то каналы распространения информации о репозитарии?

Роман Сушко: Сейчас уже, наверное, все знают о создании первого российского репозитария на базе НРД. В любом банке, в любой компании есть юристы. Они взаимодействуют друг с другом, обсуждают юридические риски, связанные с регистрацией финансовых сделок в репозитарии. В частности, в Ассоциации российских банков и Национальной валютной ассоциации время от времени проходят заседания профильных комитетов и рабочих групп. На таких заседаниях люди активно обмениваются информацией с учетом общих интересов. Из разговоров с коллегами становится очевидным, что некоторые участники рынка не до конца понимают, в частности, что иностранные компании теперь могут напрямую взаимодействовать с репозитарием, заключать с ним соглашения и быть для него базовым информирующим лицом. По нашему мнению, наиболее важным представляется своевременность получения информации о том, какие именно задачи решаются в репозитарии в каждый конкретный промежуток времени.

Будем ли мы сейчас обсуждать преимущества, которые принесет репозитарий? Или, может быть, кратко выскажемся по этому вопросу и перейдем к тарифам?

Роман Сушко: Очевидно, что основное преимущество — ликвидационный неттинг.

Тогда давайте обсудим, какая тарифная модель и уровень ставок Репозитария НРД были бы оптимальными для участников рынка.

Константин Волков: Мне кажется удачной та тарифная модель, к которой (в ответ на просьбы участников, ассоциаций, в том числе НФА) пришел НРД, объявив о льготном периоде до ноября. Ведь согласно действующему законодательству участники должны в этот период отчитываться в НРД не только о текущих сделках, но и обо всех тех сделках, которые совершены ими с лета 2011 г. (генеральные соглашения по которым еще действуют). Поэтому мне представляется очень важным, что НРД нашел возможность пойти навстречу рынку, объявив такой нулевой грейс-период.

Елена Гусалова: Вопрос тарификации является одним из основных для участников рынка при создании репозитария, поскольку встает вопрос о справедливости получения НРД некоего комиссионного вознаграждения, а также, естественно, о его уровне и подходах к его формированию. Надо сказать, что НРД понимает, что репозитарий — это в первую очередь инфраструктурный проект. Мы здесь не ставим целью зарабатывание сверхприбылей. Тем не менее проект достаточно технологичен и требует развития. Поэтому оказывать услуги репозитария бесплатно на всем протяжении его существования не представляется возможным.

При формировании моделей тарифов мы тщательно изучали опыт иностранных коллег. Предложенные НРД модели тарифов отражают те подходы к тарификации, которые внедрены в западных репозитариях.

Что предполагается в целом? Прежде всего, как уже было отмечено, вводится маркетинговый период — до 31 октября. Предполагается, что в течение этого периода плата за услуги репозитария взиматься не будет. В течение этого периода мы планируем вынести модели и ставки тарифов репозитария на обсуждение Комитета по репозитарной деятельности при Правлении НРД. Речь и о ставках, и о моделях, и о подходах к оплате, потому что возникают вопросы по технологии оплаты услуг репозитария (с учетом существования нескольких категорий участников процесса).

Вкратце могу сказать, что модели, которые мы сейчас выносим на обсуждение, вариативны. Одна из них предполагает оплату регистрации за каждое генеральное соглашение, также оговаривается возможность установления ценовых градаций, обсуждается и модель, предусматривающая абонентскую плату.

Здесь мы стараемся применить гибкий подход. Нам очень важно мнение участников рынка, и мы постоянно находимся в диалоге с ними.

Кира Козырева: Мы ведем с НРД очень активный диалог с момента опубликования условий работы Репозитария НРД на сайте. Работа плодотворная — в спорах рождается истина.

Конечно, хотелось бы, чтобы к вопросам тарифов внимательнее относился не только Комитет пользователей и юристы НРД (хотя понятно, что подключены не только биржевые юристы), но и все участники. Потому что перед НРД стоит сложная задача: в короткие сроки разработать юридическую и экономическую стороны (просчитать себестоимость) и разложить это все по полочкам, чтобы было удобно и НРД, и участникам рынка. То, что кажется приемлемым для одного юридического лица (НРД), может оказаться неприемлемым для других участников рынка — например, если говорить о таком серьезном вопросе, как налогообложение.

У нас с НРД шли достаточно жесткие дискуссии по вопросам тарифов в части налоговых и юридических рисков, как раз связанных с базовым информирующим лицом. Но сейчас мы достигли консенсуса, и этот вопрос решен.

Хочется отметить, что функционал репозитария — это отправка сообщений регулятору, т. е. транспортная функция. Конечно, перед НРД стоит трудная задача: квитовка сообщений, хранение всего этого огромного массива информации. В мире существует немало аналогичных систем, сталкивающихся с решением вопроса передачи информации. В качестве примера можно привести систему SWIFT, которая одновременно с оказанием услуги трафика решает вопрос хранения переданных данных. Поэтому хочется, чтобы НРД при формировании тарифов рассматривал свои услуги в качестве сервиса передачи информации.

В рамках рабочей группы НКЦ, в которую входят и представители юридического подразделения, проходили обсуждения обоснованности взимания репозитарием платы за регистрацию одного сообщения как общей обязанности, преду­смотренной законодательством. И, с точки зрения юристов, представляется более логичным взимание абонентской платы именно за передачу информации. Почему я сейчас об этом говорю? Хотелось бы, чтобы абонентская плата была введена не только для крупных участников, но и предложена мелким структурам. Возможно, им она тоже была бы удобна. По-моему, НРД сейчас идет по этому пути, просто мы не видели официальных данных.

Константин Волков: Полностью поддерживаю. Считаю, что это очень важно. Задача в том, чтобы не только крупные участники, которые по своей структуре уже мотивированы на раскрытость, но и небольшие компании могли отчитываться о сделках и не считать это для себя существенной финансовой нагрузкой. Не старались бы всячески отойти в сторону и остаться неподконтрольными. Это, на мой взгляд, очень важно.

Елена Гусалова: Те тарифные планы, которые мы сейчас разрабатываем, предполагают и тот и другой подход. Абонентская плата для некоторых участников может быть не столь выгодна, как посделочная оплата, если сделок совсем немного. На ближайший Комитет будут вынесены наши предложения, и станет понятно, что мы достаточно гибко подошли к этому вопросу.

Роман Сушко: Безусловно, между репозитариями есть конкуренция, которая не может не учитываться при формировании тарифов. Немаловажным для целей их определения может являться и то обстоятельство, что ФСФР России в своем уведомлении, опубликованном на ее официальном сайте, сообщила о начале работы по разработке нормативного акта, который определяет сделки ПФИ, которые должны заключаться только с центральным контрагентом. Это отдельный вопрос, но тем не менее конкуренция между внебиржевыми и биржевыми продуктами через какое-то время может усилиться. В любом случае для участников рынка значимо, чтобы эти тарифы не были заградительными.

Константин Волков: Важно, чтобы тарифы ни в коем случае не были заградительными, не оказались обременительными для участников. И здесь, конечно, нашим коллегам из НРД нужно решить очень сложную задачу: создать надежную, эффективную, технологичную систему и при этом все-таки минимизировать затраты участников.

Опять-таки сложность задачи вытекает из самой постановки вопроса (мы об этом сегодня уже не раз говорили). Фактически репозитарий одновременно решает две задачи: ликвидационный неттинг и отчетность. Если бы система создавалась исключительно для ликвидационного неттинга, за дополнительную надежность, за дополнительную возможность судебной защиты логично платить. Возникали бы обычные договорные взаимоотношения сторон. В данном случае это не совсем так.

Любая тарифная система, наверное, будет не вполне справедливой. Скажем, предлагаемая схема платы за генеральное соглашение тоже в каких-то случаях не очень правильная. Ведь может быть генеральное соглашение, по которому проходят только разовые сделки, а может быть генеральное соглашение, по которому заключается огромное количество сделок. Может быть заключена лишь одна сделка, но по ней ежедневно (и даже не один раз в день) будет проходить информация об изменении маржинальных требований. Должно это быть увязано с оплатой или нет?

Конечно, все эти задачи не просты. Но надеемся, что в рамках начатого диалога мы сумеем найти их правильное решение.

И еще один вопрос — страхование ответственности. Насколько мы знаем, ни в одном репозитарии мира депозитарий не несет полную ответственность за передаваемую информацию по сделке, в том числе за ее утрату. Поэтому некоторую дополнительную гарантию участники хотели бы иметь. Как это связать с тарифами и должна ли быть такая связь — еще один вопрос, который надо обсуждать.

Также хотелось бы напомнить о желательности специального тарифного плана для небольших участников, чтобы их не оттолкнуть, а, наоборот, максимально вовлечь в эту систему. Возможно, для них должна быть какая-то специальная система стимулирующих мер и тарифов.

Кира Козырева: И у небольших участников, совершающих незначительное количество операций, и у крупных структур с огромным числом сделок количество генеральных соглашений может быть одинаковым. И увязывать оплату услуг репозитария с платой по самим генеральным соглашениям — это, наверное, не самый правильный путь, потому что в таком случае небольшие участники будут поставлены в некорректные условия: они будут платить столько же, сколько и крупные компании. Если не больше. Прекрасно понимаю НРД, который вкладывает значительные средства в разработку продукта. Но все-таки было бы правильно не перекладывать эти издержки напрямую на участников рынка.

Роман Сушко: Считаем, что вопросы ценообразования должны учитывать усиливающуюся конкуренцию и возможность миграции финансовых сделок на организованный рынок. Сокращение внебиржевых продуктов за счет миграции сделок на биржу было бы нежелательным для инвестиционных банков, предоставляющих своим клиентам максимальные возможности с точки зрения структурирования срочных сделок.

Важно сохранить тот объем и ассортимент частно-правовых финансовых инструментов (срочных сделок), существующих на рынке сейчас, совершаемых напрямую с каждым корпоративными клиентом без участия центрального контрагента, что будет создавать для него большие возможности с точки зрения хеджирования именно его финансовых рисков.

Константин Волков: Есть еще более неприятная ситуация. Перевод на биржу-то — ладно, в конце концов тот же рынок. А если сделки вообще уйдут из Соглашения, из отчетности или даже с российского рынка (превратятся в сделки между офшорными компаниями). Это для рынка гораздо хуже. Поэтому, коллеги, просим держать руку на пульсе и контролировать ситуацию. А мы вам в этом будем помогать.

Елена Гусалова: Обещаем держать руку на пульсе. И, может быть, имело бы смысл повторить, что НРД открыт к диалогу и приглашает участников рынка проявлять в этом отношении максимальную активность.



  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100