Casual
РЦБ.RU

Чем больше доверия,тем выше стоимостькомпании

Июнь 2012

Как известно, совершенствование системы корпоративного управления позволяет улучшить инвестиционную привлекательность компании, повысить ее результативность, ускорить процесс принятия решений. Это может оказать положительное влияние на прибыльность и долгосрочную стратегическую устойчивость организации. О том, что такое грамотное корпоративное управление и как на практике реализуются его принципы, мы беседуем с Председателем Наблюдательного совета Ассоциации Независимых Директоров Александром Иконниковым.

— Александр Вячеславович, как Вы оцениваете общее состояние корпоративного управления в российских компаниях? Изменилось ли оно после кризиса?

— По моему мнению, качество корпоративного управления российских компаний растет, но невысокими темпами. Если проанализировать историю становления корпоративного управления в России, то основные подходы и требования к этой сфере деятельности были заложены в 2002 г., когда Кодекс корпоративного поведения (дополненный и исправленный по результатам общественных слушаний) был принят на заседании Правительства Российской Федерации. Этому предшествовала большая работа: начиная с 2000 г. по инициативе ФКЦБ России был созван общественный Консультативный совет, который разработал и вынес на общественное обсуждение проект Кодекса. Над документом работало очень много экспертов, как российских, так и международных.

С тех пор Кодекс корпоративного поведения в нашей стране ни разу не пересматривался. В других странах подобные кодексы обновлялись достаточно часто, особенно после кризиса 2008 г. Во многих кодексах были пересмотрены требования к корпоративному управлению, советам директоров, независимым директорам.

Общий процесс развития корпоративных отношений в России можно охарактеризовать как эволюционный. Компании меняют свой стиль управления постепенно: переключают на уровень советов директоров больше полномочий и ответственности, привлекают в советы директоров высококвалифицированных специалистов, которые осуществляют надзор за действиями менеджмента и помогают развитию компаний именно на уровне совета директоров.

Как это сказывается в целом на рынке? Если вы посмотрите, как функционирует российский рынок капитала, то увидите, что стоимость российских компаний растет достаточно медленно. Количество IPO или привлечений средств через рынки капитала тоже не столь велико. Многие IPO отложены российскими компаниями либо не состоялись. И так происходит не только потому, что рынки IPO сейчас не в самом лучшем состоянии. Одна из причин следующая: инвесторы крайне скептично относятся к российским компаниям и качеству корпоративного управления в них. Сравнение стоимости компаний из стран группы БРИКС показывает, что стоимость российских компаний в аналогичных секторах примерно на 50% ниже стоимости бразильских компаний и примерно в два раза ниже стоимости компаний Индии или Китая. Один из факторов, снижающих стоимость, — российские политические риски, а также риски, которые связаны с качеством корпоративного управления в компании. Вот цена вопроса.

Если российские компании смогут улучшить качество своего управления и подтвердить это для инвесторов, то отечественный рынок может вырасти как минимум на 50%. И если сейчас наш рынок оценивается примерно в 1 трлн долл., то потенциально он может стоить 1,5 трлн. А это означает, что способность российского корпоративного сектора привлекать капитал для развития также может возрасти соответственно увеличению стоимости основного бизнеса.

— Считаете ли Вы, что необходимо пересматривать подходы к корпоративному управлению, как это уже сделано во многих развитых странах?

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо разобраться, есть ли у компании и российской экономики в целом потребность в привлечении внешних инвестиций. Если она есть, то необходимо заниматься качеством управления, потому что тогда создается больше возможностей для привлечения капитала. Не государственного капитала, а именно внешнего.

Кризис, конечно, обостряет определенные моменты. И если компания не имеет государственного финансирования и ей нужен капитал, то, безусловно, она должна стремиться повысить качество управления.

— В чем Вы видите основную проблему российского корпоративного управления?

— В том, что в России существует концентрированное владение. Крупные акционеры управляют компанией так, как будто она принадлежит им на 100%. Это создает у миноритарных инвесторов неуверенность в том, что компанией управляют правильно, в интересах бизнеса и всех акционеров, а также в том, что они могут получить свою долю от общего результата деятельности организации. Это фундамент проблем отечественного корпоративного управления.

В международной практике принято, что если у компании есть хотя бы два акционера, ею следует управлять с учетом интересов всех собственников. Это означает, что процессы надзора за менеджментом обеспечиваются не со стороны одного акционера, а со стороны компании. То есть в совет директоров входят не только представители менеджмента или главного акционера. Должен быть создан баланс власти, который позволит совету директоров управлять и принимать решения в интересах всего бизнеса и всех акционеров, а не только одной группы. Если компания не может доказать и подтвердить на практике своей приверженности таким принципам, то инвесторы и миноритарные акционеры теряют уверенность в том, что она будет управляться прозрачно и эффективно. У нас считается, что крупный акционер может управлять компанией, используя силу. Это не соответствует международной практике. Пока баланс в России не найден. Необходимо, чтобы у крупных собственников произошли ментальные изменения по отношению к бизнесу и стилю управления.

— Что может стать критичным для изменения ментальности? Что способно побудить менеджмент компании наладить процессы корпоративного управления?

— Эти решения не могут приниматься снизу, они всегда принимаются сверху, потому что основой всех этих взаимоотношений является сам собственник и главный акционер. Или он принимает правила игры и как один из акционеров подчиняется этим правилам, или же говорит, что правила существуют для всех, кроме него, — и тогда эта система не работает.

Как это сделать сбалансированно? Мы видим сегодня ряд позитивных примеров в российской практике, когда у бизнеса есть большие компании-акционеры, которые входят в капитал как крупные партнеры. Например, одной группе принадлежит 25%, другой — 25%, третьей — 20%. И каждая из этих групп следит за тем, чтобы бизнес работал в интересах всех групп акционеров, не дает возможность одному акционеру получить больше выгод. Такая сбалансированная система заставляет компанию работать над тем, чтобы создавать дополнительную стоимость для всех.

Существует достаточно позитивный пример компаний «Полиметалл» и Евраз, где несколько групп акционеров. Евраз вышел на так называемый main market в Лондоне, где требования к корпоративному управлению самые высокие. Эти компании получают выгоды не от управления денежными потоками, а от эффективности управления бизнесом и роста его стоимости. Если бизнес растет, все получают экономическую выгоду.

— Про неудачные практики что скажете?

— В целом в государственных структурах уровень корпоративного управления ниже, чем в частных компаниях, а процесс принятия решений выстроен хуже. Возьмите любую госструктуру и сравните ее стоимость со стоимостью аналогичной частной компании в России. А потом посмотрите, сколько стоит аналогичный бизнес на Западе. Вот ответ.

— Является ли самостоятельной проблемой практика некорректных выплат вознаграждения менедж­менту?

— Выплата вознаграждения менеджменту — это в России тайна за семью печатями. Во всем мире считается, что должны раскрываться сведения о том, сколько заплатили каждому. В российской практике раскрывается информация, сколько получило в целом правление, но никогда не обнародуется, сколько выплачено генеральному директору. Плюс не раскрывается информация о том, какими опционами владеет генеральный директор или конкретный топ-менеджер, каковы программы для мотивации, сколько это стоит. С точки зрения контроля выплат денежного вознаграждения менеджменту мы отстаем от развитых стран. Раньше говорилось о том, что российские менеджеры получают намного меньше, чем их западные коллеги, но сейчас этот аргумент уже не работает. Сегодня российские менеджеры начинают получать весьма значительное вознаграждение. Как правило, оно выше, чем средний уровень вознаграждения менеджмента в Европе.

— Но ведь в финансовой сфере и раньше так было.

— В финансовом секторе — да. Сейчас на Западе много говорят о том, чтобы урезать вознаграждения в финансовом секторе, но в России это пока активно не обсуждается, потому что нет раскрытия информации. Эксперты не понимают, как оценивается работа того или иного менеджера, сколько он действительно получает, что он сделал для компании такого ценного, что получает огромное вознаграждение. Эти вопросы пока не стали актуальными для дискуссии в бизнес-сообществе.

Ежегодно различные издания проводят опрос, сколько получает тот или иной специалист. И это постоянно какие-то догадки. Нет такого, чтобы можно было взять отчет и посмотреть, сколько акционеры выплачивают первому лицу и топ-менеджменту. Мы всегда имеем какую-то агрегированную общую сумму, нечто вроде средней температуры по больнице.

— Помимо практики некорректных выплат вознаграждений топ-менеджменту и несоблюдения интересов миноритарных акционеров, какие еще проблемы в сфере корпоративного управления являются важными?

— Еще одна существенная проблема — вопросы, связанные со стратегическим планированием на уровне совета директоров. В международной практике советы директоров играют очень важную роль для определения направлений развития бизнеса. В российской практике иначе: стратегия либо отсутствует, либо определяется крупным собственником.

Во-первых, очень непросто становится привязать к процессу операционной деятельности другие процессы, за которые отвечает совет директоров. Например, сложно привязать систему вознаграждения топ-менеджмента к тем стратегическим задачам, которые компания стремится достичь.

Во-вторых, очень сложно понять, с какими рисками сталкивается компания, за какими рисками необходимо наблюдать и организовывать их управление, потому что в зависимости от стратегии могут возникать различные риски. А если риски неизвестны, то совет директоров не может управлять ими.

Часто совет директоров — это орган, который не управляет, а формализует уже состоявшиеся решения. Возникает аналогия с мобильным телефоном: помимо возможности совершать звонки, он, благодаря включению многих других функций, помогает лучше организовать жизнь. Либо по нему можно просто звонить. То есть вы сохраняете акционерный контроль, но с точки зрения организации деятельности компании не можете советом директоров полноценно пользоваться.

Таким образом, вопросы, связанные с рисками, с увязкой вознаграждения и реализацией стратегии, остаются для России очень актуальными.

Еще один важный момент — четкое делегирование полномочий, их распределение между акционером, который передает полномочия совету директоров, и советом директоров, который делегирует их менеджменту. В российских компаниях четкое делегирование, как правило, отсутствует. Главный акционер вмешивается в любой процесс в любое время, и роль совета директоров здесь ограничена. Нет четких правил и зон ответственности, которые распределяются между акционерами, советом директоров и менеджментом.

— Насколько распространена практика, когда стратегия отсутствует?

— Под стратегией я понимаю не единожды принятый документ, а постоянно актуализируемый процесс. Если компания приняла стратегию до 2008 г., то кризис внес в нее свои коррективы и стратегия требует актуализации. И это непрерывный процесс, который называется стратегическим планированием. Оно осуществляется по определенным правилам. Принять стратегию один раз в пять лет недостаточно. Потому что меняется среда, меняются риски, меняется рынок. Правильно, когда у компании представлена стратегия на сайте. Но вопрос еще и в том, насколько в стратегическое планирование вовлечен совет директоров, насколько он осуществляет мониторинг стратегии. Такая системная и плановая работа ведется очень редко.

— В ряде отраслей существуют стандарты, эталоны. На что ориентируется Ассоциация Независимых Директоров, когда оценивает работу советов директоров?

— При оценке работы совета директоров АНД изучает несколько моментов. Прежде всего в совете директоров должен быть создан определенный баланс компетенций и знаний, необходимых для развития бизнеса. Члены совета директоров должны быть носителями этих компетенций и знаний.

Далее, у членов совета директоров должны быть разные функции. И совет директоров должен иметь возможность высказывать независимые профессиональные суждения в интересах развития бизнеса. Если в совете директоров наблюдается засилье менеджмента, то влияние других директоров очень ограничено. Поэтому баланс разных категорий директоров — исполнительных, внешних, независимых — очень важен. Именно при таком балансе принимаются грамотные решения.

Следующее, что крайне важно отметить, — роль, которую играет совет директоров. Она может зависеть от типа компании. В инвестиционных компаниях роль совета директоров по большей части надзорная, т. е. он смотрит за достижением определенных показателей. В операционном холдинге совет директоров следит за достижением не только финансовых, но и операционных показателей. И очень важно, чтобы роль совета директоров, его полномочий была понятна для самих членов совета директоров и менеджмента. Если функции четко прописаны и зафиксированы в документах и совет директоров следует этим правилам, значит, он уже выполняет свою роль.

Другой значимый момент — какие ключевые процессы ведутся на уровне совета директоров. Мы говорили о процессе стратегического планирования, но есть еще и процессы управления рисками, процессы назначения и вознаграждения топ-менеджмента и т. д. Следить, как они протекают, тоже важно. Формально ли совет директоров рассматривает эти вопросы или вникает в суть, какие у него есть инструменты для того, чтобы глубже погружаться в тему.

Существует практика, когда при советах директоров создаются комитеты, которые детально рассматривают определенные вопросы, отрабатывают их в плановом режиме с менеджментом и потом выносят рекомендации для совета директоров.

Важна также организация работы совета директоров. Одни советы 80% времени тратят на распределение путевок, другие рассматривают вопросы, связанные с развитием бизнеса. А баланс в вопросах развития бизнеса тоже необходим.

Также значимо, какой материал подается совету директоров. Либо это груды неструктурированных материалов, либо же документы подаются в очень сжатой, понятной и простой форме, где не пытаются скрыть что-то важное за их большими объемами.

Вот от чего зависит эффективность работы совета директоров.

— Поскольку НРД сейчас готовится стать центральным депозитарием, считаете ли Вы, что это является основанием для изменения его подходов к корпоративному управлению? Какими были подходы к корпоративному управлению НРД прежде и какими они будут теперь?

— Безусловно, статус центрального депозитария налагает дополнительные требования к качеству корпоративного управления, процедурам, правилам и процессам принятия решений. Особенно это важно, когда создаются монопольные группы. Тогда и спрос, и внимание со стороны рынка удваиваются или утраиваются. Все смотрят, насколько меняющаяся инфраструктура в состоянии принимать взвешенные, сбалансированные решения в интересах бизнеса, насколько эти решения справедливы в отношении пользователей, участников рынка.

Существует несколько моделей управления такими организациями. По одной модели управляют пользователи и они же являются акционерами, по другой — управляет один крупный акционер с учетом интересов пользователей.

В нашем случае есть один крупный акционер и есть пользователи. Вопрос заключался в построении системы корпоративного управления. Как создать такую систему, чтобы она обеспечивала работу этого бизнеса в интересах и пользователей, и акционера, была бы надежной, доступной, имела бы потенциал для своего развития.

Когда все решения принимает один крупный акционер, то они могут идти вразрез с желаниями пользователей. Любой акционер заинтересован в росте стоимости бизнеса, в том, чтобы получить больше возврата на свои инвестиции. Пользователи же заинтересованы в надежной инфраструктуре, но при этом дешевой и доступной. Дешевая инфраструктура, как правило, имеет ограничения по развитию, потому что у нее нет ресурса. В НРД, на мой взгляд, создана одна из наиболее передовых систем корпоративного управления, которая ограничивает права акционера и расширяет права пользователей в управлении. Эта модель построена, чтобы найти баланс между акционером и пользователями.

Понимая, что НРД имеет все возможности стать центральным депозитарием, мы по инициативе Центрального банка (главного акционера) предприняли определенные реформы. НРД сменил юридическую форму, перешел от статуса некоммерческого партнерства к статусу акционерного общества, поскольку АО имеет более четкое распределение прав, обязанностей и форм регулирования корпоративных отношений между акционерами и пользователями.

Мы прописали акционерное соглашение, в рамках которого главный акционер взял на себя определенные ограничения по формированию Совета директоров. Совет директоров НРД состоит из 15 человек. Из них шесть человек номинируются от акционера (по решению совета директоров акционера), а шесть человек — от самого НРД.

Наблюдательный совет НРД избрал Комиссию по назначениям и вознаграждениям во главе с независимым директором. Задачей этой комиссии является подбор кандидатов в Наблюдательный совет. Кандидаты подбираются из трех категорий: 1) миноритарные акционеры НРД, которые не являются акционерами биржи; 2) крупные пользователи НРД, которые влияют на его бизнес; 3) независимые директора. Независимые директора нужны для предотвращения возможного конфликта интересов, так как все пользователи все равно участвуют в бизнесе. Поэтому нужны директора, которые могут сбалансировать систему. Также в Совет директоров НРД входят (по должности) представитель ОАО Московская Биржа, Председатель Правления НРД и представитель Центрального банка. Вот таким образом у нас формируется состав Наблюдательного совета НРД, и его решения в результате не могут быть приняты в интересах только одной группы.

Другое новшество — это то, что у нас разработана процедура назначения первого лица компании. Оно назначается не по звонку сверху. Работает опять-таки Комиссия по назначениям, которая отбирает кандидатов, как внутренних, так и внешних. Все кандидаты оцениваются по одним и тем же критериям, потом отбирается лучший кандидат, который предлагается на утверждение Наблюдательному совету.

При Совете директоров создан ряд комиссий: по бюджету, по аудиту, по технической политике и развитию технологий, по назначениям и вознаграждениям (о ней я только что говорил). Существуют также пользовательские комитеты, задача которых при принятии решений учитывать мнение пользователей, которые не входят в Совет директоров. Например, при принятии решений о тарифах, о новых продуктах. То есть комитеты НРД должны максимально прислушиваться к мнению рынка, чтобы принимать более сбалансированные решения.

И если посмотреть на систему управления НРД и процесс принятия решений, то очевидно, что Наблюдательный совет имеет достаточно большие полномочия по принятию ключевых решений, включая стратегию. При этом решения получаются сбалансированными исходя из состава Наблюдательного совета и благодаря комиссиям при совете, которые детально отрабатывают профильные вопросы.

— Основной акционер добровольно пошел на уменьшение своих прав?

— Сейчас главным акционером НРД является ОАО Московская Биржа. Биржа действительно уменьшила свои права по назначению членов Наблюдательного совета и первого лица компании, по принятию ключевых решений по развитию бизнеса. Эти решения теперь принимаются не главным акционером, а Наблюдательным советом компании.

— С Вашей точки зрения, почему главный акционер добровольно отдал свои права рынку?

— Это связано именно со спецификой бизнеса. Если организация хочет быть центральным депозитарием, то она должна создать систему управления, которая бы во всех участников вселяла уверенность, что она прозрачна, понятна и управляется в интересах всех.

Мы возвращаемся к нашему первому вопросу. Главный акционер может принять то или другое решение, но если он управляет бизнесом, учитывая не только свои интересы, тогда создается другая модель управления. И это принципиально. Таким образом, будет создаваться больше доверия к компании. А чем больше доверия, тем выше стоимость компании.

  • Рейтинг
  • 1
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему


  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100