Casual
РЦБ.RU

«Институты развития задают вектор развития экономики»

Февраль 2011

Сегодня в мире насчитывается свыше 750 финансовых институтов развития. В десятку крупнейших, помимо финансовых организаций Китая, Германии, Кореи, Бразилии, Японии, Испании, Индии и Франции, входит российская государственная корпорация Внешэкономбанк (ВЭБ). О задачах и проектах ВЭБ в статусе института развития, а также о том, каким образом государство способно влиять на формирование рынков, мы побеседовали с членом Правления — Заместителем Председателя Внешэкономбанка, Председателем Наблюдательного совета НКО ЗАО НРД Сергеем Лыковым.

— Сергей Петрович, какую роль играет институт развития в модернизации экономики?

— В начале разговора хотел бы сослаться на статью Председателя ВЭБ Владимира Дмитриева «О роли Внеш­экономбанка в переходе экономики России на инновационный путь развития», опубликованную в журнале «Новая экономика». Основной посыл этой публикации состоит в том, что отечественная практика финансового обеспечения инновационной деятельности пока недостаточна для преодоления отставания России от лидеров мировой экономики. Внешэкономбанк, законодательно наделенный полномочиями банка развития, призван содействовать государству в решении этих задач. В качестве кредитора, инвестора и гаранта. Многие положения статьи Дмитриева продуманы и апробированы именно на опыте деятельности ВЭБ, даже шире — на опыте инновационных процессов, идущих в России.

— Правомерно ли утверждать, что ВЭБ создавался именно как институт развития? Антикризисные функции он стал выполнять по мере необходимости?

— В целом мне представляется интересной именно такая постановка вопроса. Судьба ВЭБ как государственной корпорации совсем недавно широко обсуждалась. Было много споров о том, легитимны ли государственные корпорации, насколько этот статус соответствует процессу экономического развития и т. д.

А вот тема становления ВЭБ как института развития обсуждалась, пожалуй, только в ходе дискуссии о целесообразности трансформации Внешэкономбанка СССР в банк развития, т. е. в 2005—2007 гг. Была очень оживленная дискуссия. Автором идеи и ее главным двигателем был В. А. Дмитриев. Мы его поддерживали, разрабатывали концепцию, изучали иностранный опыт. И пришли к однозначному выводу: в сложившейся экономической структуре России нет специализированного кредитного института, который мог бы содействовать реализации государственной инвестиционной политики.

В принципе в СССР была сделана попытка создания такого института. Эту роль пытался взять на себя Промстройбанк. Но он большей частью выполнял учетно-контрольные функции.

В рамках новой рыночной экономики необходим другой институт, который соответствовал бы международным стандартам, имел имя, известное на зарубежных рынках, и значительный опыт реализации крупных проектов, в том числе инвестиционных.

У Внешэкономбанка СССР такой опыт был. Во времена Советского Союза именно через него осуществлялось финансирование инвестиционных проектов в развивающихся странах Азии, Африки, Латинской Америки. Поэтому, когда в 2005 г. встал вопрос о путях развития Внешэкономбанка СССР, его статусе, была предложена идея трансформации в национальный банк развития, основной функций которого стало бы финансирование инвестиционных проектов. В январе 2006 г. эту идею поддержал Владимир Владимирович Путин.

Мы начали разрабатывать документы, в том числе подготовили технико-экономическое обоснование. В ходе большого количества дискуссий нам удалось доказать целесообразность такого шага. Действительно, создание государственного банка развития на базе Внешэкономбанка СССР позволяло сохранить целый ряд накопленных за 80-летнюю историю конкурентных преимуществ — в частности, узнаваемость внутри страны и за рубежом, рейтинги на уровне суверенных, возможность принятия его гарантий без подкрепления суверенными обязательствами, наличие одной из крупнейшей в России иностранной корреспондентской сети, а также системы двусторонних и многосторонних соглашений с банками развития, экспортно-импортными и страховыми агентствами, ведущими российскими и зарубежными финансовыми контрагентами. Следует также иметь в виду, что создание аналогичной инфраструктуры на базе любого из уже существовавших российских банков потребовало бы значительных материальных, временных и трудовых затрат.

Не последнюю роль сыграло и изучение опыта Kreditanstalt fur Wiederaufbau (KfW) — одного из крупнейших европейских банков развития.

— Почему выбор пал именно на этот банк?

— Kreditanstalt fur Wiederaufbau был создан в 1948 г., первоначально получал средства в рамках плана Маршалла и сыграл колоссальную роль в подъеме экономики Германии и всей Европы. Кстати, в 2009—2010 гг. журнал Global Finance поместил KfW на первое место в списке 50 самых надежных банков мира.

Мы изучили интересный опыт KfW и с опорой на него готовили многие наши документы и механизмы. Кроме того, как оказалось, институты развития ведут свою историю со времен Наполеона Бонапарта. Я имею в виду национальные банки развития Франции и Италии. Сегодня национальные банки развития созданы в более чем 100 странах.

Но у меня был и достаточно большой личный опыт. Практически все начало моей банковской карьеры (с 1975 по 1990 г.) прошло в Госбанке СССР и было связано с участием Советского Союза в деятельности Международного инвестиционного банка — по сути, банка развития социалистических стран, входивших в Совет экономической взаимопомощи. Пришел на работу экономистом, в основном обзоры готовил. Уходил с должности заместителя начальника Главного валютно-экономического управления, которое отвечало за формирование валютно-финансовой политики всего Союза. Поэтому иногда приходилось уже и делегации советских представителей возглавлять на различных международных совещаниях, участвовал в подготовке предложений по вступлению Советского Союза в Азиатский банк развития.

Международный инвестиционный банк в своей основе использовал большей частью западный опыт, хотя было и много советской специфики. Но в любом случае он сыграл важную роль в реализации совместных инвестиционных проектов социалистических стран, в том числе и Советского Союза. Я имею в виду такие проекты, как строительство газопровода Оренбург — Западная граница СССР, освоение железорудных месторождений Курской магнитной аномалии и целый ряд других проектов. Опыт такой работы дал возможность изнутри понять механизмы функционирования межгосударственного банка развития. С практикой чисто западного банка развития — Европейского инвестиционного банка — мне удалось столкнуться в ходе моей работы в советском заграничном банке в Люксембурге в 1981—1982 гг. Уже тогда было интересно анализировать, как правительства западных стран через банки развития влияют на формирование национальных рынков, проводят государственную инвестиционную политику. Все это стало темой моей кандидатской диссертации, которую я защитил в 1987 г.

Существует масса секторов экономики, в которых деятельность коммерческих банков, к сожалению, практически невозможна. Институты развития имеют возможность кредитовать инфраструктуру, содействовать инновационным процессам — словом, задают вектор развития экономики. При этом они не конкурируют с коммерческими банками, поскольку у них совершенно иные цели, стратегии развития, они имеют значительно более дешевые ресурсы, могут их размещать на более длительные сроки. Учитывая этот опыт, мы пришли к выводу, что российской экономике такой институт развития крайне необходим. Правительство поддержало идею, и коллектив Внешэкономбанка активно включился в работу по ее реализации.

— Почему для банка развития была избрана форма государственной корпорации?

— Банку развития был необходим статус некоммерческой организации. Если бы была предложена организационно-правовая форма акционерного общества, то надо было идти по пути создания коммерческого банка, основной целью которого являлось бы получение прибыли. Тогда это уже был бы совершенно другой подход к формированию стратегии института развития.

Конечно, удалось реализовать не все планы. Буквально спустя год после создания банка развития разразился экономический кризис, и Внешэкономбанку было поручено выполнять функции не только института развития, но и антикризисного агента. С последней функцией ВЭБ тоже успешно справился, во многом благодаря тому, что был создан в организационно-правовой форме государственной корпорации.

Сейчас речь идет о возможности придания Внешэкономбанку статуса юридического лица публичного права, которое пока отсутствует в российском законодательстве, но существует в европейском.

— Какова роль института развития в переходной экономике? Как он может способствовать переходу экономики на инновационный путь развития?

— Прежде всего, полагаю, следует определить, что такое инновационный путь развития. Мнений по этому поводу очень много, единого законодательного определения не существует. Позиция Внешэкономбанка такова: задачей подобного института в первую очередь является создание нового рынка, основанного на продуктах, которые возникли в результате коммерциализации изобретений и открытий. Такие продукты дают возможность расширения потребления, а также создают основы для нового спроса.

ВЭБ играет значительную роль в процессе формирования инновационного рынка. Только в 2010 г. мы в качестве кредитора принимали участие в реализации 96 инвестиционных проектов. В рамках их реализации был разработан план участия в инновационных проектах, и сейчас во Внешэкономбанке на различных стадиях экспертизы находится целый ряд новых проектов, имеющих инновационную составляющую. У нас подписан ряд соглашений о сотрудничестве — в частности, с корпорацией «Ростехнологии». Предложены к реализации крайне интересные проекты — например, создание в Рязанской области предприятия по разработке и производству лекарственных антивирусных препаратов нового поколения. Внешэкономбанк рассматривает участие в создании базового центра светодиодных технологий, является одним из шести учредителей некоммерческой организации «Центр разработки и коммерциализации новых технологий» (фонд «Сколково»). В целом планируется, что совокупный объем кредитов, предоставленных некредитным организациям в качестве банка развития, в 2010 г. должен достичь 454 млрд руб. (прирост на 105 млрд руб.).

Должен также обратить ваше внимание на следующее: учитывая, что Внешэкономбанк является одним из ключевых инструментов государственного стимулирования развития малого и среднего предпринимательства, Президент Российской Федерации поручил ему создать условия для расширения кредитования инновационных проектов МСП. Для реализации этого поручения была разработана соответствующая схема операций.

— Зачем в этой схеме присутствуют банки-партнеры? Они дробят ваши кредиты и передают их вниз, к производителям?

— Поручение выполняется на базе нашего дочернего банка — ОАО «РосБР», через банки-партнеры. Программу назвали «Финансирование для инноваций и модернизации». В рамках программы малым и средним предприятиям предоставляется долгосрочное (до 7 лет) финансирование на льготных условиях (конечная ставка — не более 10%) для организации серийного производства, покупки современного оборудования, программного обеспечения и технологий (патентов и/или лицензий). За полгода в рамках программы уже предоставлено финансирование по 12 проектам на общую сумму более 800 млн руб.

— Существует ли у российских институтов развития национальная специфика?

— Такая специфика определяется спецификой развития российской экономики, ее возможностями и потребностями. Внешэкономбанк, в частности, участвует в реализации инвестиционных проектов, имеющих прежде всего общегосударственное значение, проектов, зачастую реализуемых в рамках федеральных целевых программ. В этой связи для его деятельности установлены даже соответствующие ограничения: срок окупаемости проекта должен быть более 5 лет; общая стоимость проекта — более 2 млрд руб., а минимальный размер кредитов, займов, гарантий — не менее 1 млрд руб.

Но вместе с тем в деятельности Внешэкономбанка и зарубежных банков развития есть много общего: направленность проектов на устранение инфраструктурных ограничений экономического роста, развитие инноваций, повышение эффективности использования природных ресурсов, содействие развитию малого и среднего предпринимательства, поддержка экспорта промышленной продукции, его диверсификации.

— Каким образом может оцениваться эффективность института развития?

— Очень актуальный вопрос. Наблюдательным советом ВЭБ утверждены критерии, которые будут учитываться при оценке эффективности банка. К ним, конечно, относятся объем профинансированных проектов, объем финансовой поддержки малого и среднего бизнеса, объем поддержки экспорта (в соответствии с Законом о банке развития и Меморандумом о финансовой политике банка развития мы достаточно активно поддерживаем экспорт отечественного технологического оборудования за рубеж).

Другие показатели относятся к выполнению ВЭБ антикризисных задач. Например, нам было поручено заниматься финансовым оздоровлением Связь-Банка и банка «ГЛОБЭКС» (напомню, оба банка входили в топ-30 российских коммерческих банков). Работа с проблемными банками — не только российская специфика, это общеевропейская практика. В Европе институты развития также оказывают содействие попавшим в сложное положение коммерческим банкам, имеющим системное значение для национальной экономики.

Антикризисное управление инвестиционными проектами, безусловно, один из аспектов поддержки нацио­нальной экономики, поскольку после кризиса 2008 г. многие предприятия оказались в сложном положении.

Есть еще один, достаточно специфический показатель эффективности, который связан с тем, что ВЭБ до сих пор является агентом Правительства РФ в долговой сфере. Эта функция перешла к нам по наследству от Внешэкономбанка СССР, и с ней мы успешно справляемся.

Кроме того, ВЭБ — государственная управляющая компания пенсионными накоплениями граждан. Это совсем специфическая для института развития функция. Так сложилось исторически. Сейчас в управлении ВЭБ находится огромный объем средств пенсионных накоплений — более 700 млрд руб. Мы добились решений, которые способствовали изменению инвестиционной декларации государственной управляющей компании, что позволяет теперь направлять часть пенсионных накоплений на реализацию крупных инвестиционных проектов, создаваемых под государственную гарантию. То есть деньги смогут работать без риска для пенсионеров, но будут обеспечивать повышение доходности пенсионных накоплений.

Словом, сейчас ВЭБ выполняет весь спектр своих функций, весьма, надо еще раз сказать, широкий. Но сегодня наша главная задача — сконцентрироваться на выполнении функции института развития.

— Разве ВЭБ может передать функцию управляющего другой компании?

— В принципе эта функция закреплена за нами постановлением Правительства до 2014 г. Мы готовы выполнять ее и в дальнейшем. Этот вопрос будет решать Правительство.

У ВЭБ накоплен соответствующий опыт, имеется высококвалифицированный персонал. Кроме того, возможность использования нашей базы способствует синергии и обеспечивает значительный эффект в части экономии средств.

Вот пример: ВЭБ принял участие в государственной программе по поддержке ипотечного рынка. Общая сумма нашего участия составляет около 250 млрд руб., из них 100 млрд — средства пенсионных накоплений, предоставляемых для выкупа ипотечных облигаций на рыночных условиях. А 50 млрд руб. используются из прибыли ВЭБ под 3%, что дает возможность снизить общую планку предоставления средств до 7% годовых. Вхождение ВЭБ в эту программу уже дало значительный результат: по нашим данным, ипотечные ставки в целом по рынку по новому строительству снизились приблизительно до 11%.

— Как Вы оцениваете итоги 2010 г. для финансового рынка? Каковы основные проблемы российского рынка ценных бумаг на данном этапе?

— Вопрос важный, он много раз обсуждался в прессе, и мое мнение не будет кардинально отличаться от других. Результаты 2010 г. можно в целом расценивать как позитивные. Второй волны кризиса не случилось, фондовый рынок рос более высокими темпами, чем мы ожидали. Улучшились условия привлечения ресурсов для российских заемщиков как в рублях, так и в иностранной валюте. В 2010 г. ВЭБ в общей сложности привлек 8,2 млрд долл. США, в том числе на международном рынке капитала Внешэкономбанку путем размещения еврооблигаций удалось привлечь в прошедшем году 3,2 млрд долл. США на весьма выгодных условиях (лучших среди российских заемщиков). Понемногу восстанавливался рынок IPO.

— Однако увеличение кредитования и денежного предложения, которыми лечили кризис, создало в экономиках значительный денежный навес. Страны PIGS дали инвесторам много поводов для волнений. Были и другие факторы страха. Не чревата ли эта ситуация новыми рисками?

— Надеюсь, что сильных потрясений быть не должно. На это работают как объективные, так и субъективные факторы. Хотел бы вначале сказать о субъективных факторах. Центральный банк России 2000-х годов очень сильно отличается от того, каким он был в конце 90-х. Создан сильный инструментарий, законодательная база, механизм контроля за состоянием рынков и т. д. Кроме того, есть и объективные факторы, связанные с потребностью экономики в сырьевых ресурсах, которые работают на стабилизацию. Ситуация на международных рынках, темпы развития экономики в странах-партнерах, прежде всего в Китае, внушают надежду. Правда, последние события на Ближнем Востоке могут повлечь за собой трудно прогнозируемые последствия.

В любом случае быстрое оздоровление экономики, к сожалению, на мой взгляд, тоже невозможно. Идет медленный и трудный процесс возвращения на исходные позиции. И конечно, коренное изменение ситуации будет связано с восстановлением базовых отраслей (в первую очередь промышленного и сельскохозяйственного секторов), а также, возможно, с возникновением новых точек роста. Тогда постепенно пузырь ликвидности начнет сдуваться. Сейчас навес ликвидности играет роль лекарства, которое блокирует развитие болезни, давая возможность включиться силам, работающим на восстановление.

— Как Вы оцениваете перспективы построения в России международного финансового центра? Какие задачи это ставит перед российским рынком ценных бумаг в целом и перед инфраструктурой в частности?

— Та огромная работа, которая проводится в настоящее время в этом направлении на самых различных уровнях, позволяет надеяться на успех. Что касается задач, сразу начал бы с необходимости обеспечения соответствия рынка международным требованиям в части построения национальной учетно-расчетной инфраструктуры. И здесь огромные задачи стоят перед нашей организацией. Национальный расчетный депозитарий уже является крупнейшим и наиболее универсальным депозитарием страны, пользуется заслуженной репутацией в международном сообществе. Многое удалось сделать за последнее время. Я имею в виду не только повышение финансовых показателей. Был завершен никому не нужный междепозитарный конфликт с ДКК, длившийся с 1998 г., совершен прорыв в развитии отношений между НДЦ и ДКК за счет реализации мер, направленных на обслуживание клиентов на ММВБ и в РТС, завершена огромная работа по трансформации Расчетной палаты ММВБ и Национального депозитарного центра в небанковскую кредитную организацию «Национальный расчетный депозитарий». Это безусловный успех обоих коллективов. Много сделано в области совершенствования корпоративного управления, создания новых продуктов, улучшения качества обслуживания клиентов. Последние события, связанные с возможностью объединения ММВБ и РТС, по сути, определяют возможное объединение двух депозитариев — НРД и ДКК — в новую организацию, которая объективно займет центральное место на рынке посттрейдинга, переведя в практическую плоскость решение вопроса о финализации расчетов по ценным бумагам в центральном депозитарии.

— Если можно, личный вопрос: чем Вы увлекаетесь в свободное время?

— Свободного времени у меня мало, и это естественно. Отпуск приходится брать по 7—10 дней, хотя и два раза в год. Выходной один, поскольку в субботу приходится делать то, что не успел за пять рабочих дней, каждый из которых начинается, как правило, в 8 утра, а завершается не раньше 9—10 часов вечера.

Свободное время стараюсь посвящать книгам. Люблю совершенно разных авторов: например, с неизменным удовольствием перечитываю Джека Лондона. В то же время недавно открыл для себя Мураками. В целом люблю скорее романтическую прозу, с быстрым развитием событий и яркими характерами. Читаю медленно — хочется растянуть удовольствие (рабочих документов много, их-то приходится читать быстро). Предпочитаю бумажные книги. Люблю дальние командировки, куда-нибудь в Штаты или Китай, потому что можно в самолете прочесть ту ли иную книгу целиком. Люблю театр, музеи.

Безусловно, люблю спорт. Без него было бы тяжело. Любимые виды спорта в основном игровые, но особенно волейбол, которым занимаюсь с молодости. Играю с людьми, с которыми встретился еще 10—20 лет назад. Хотя реже, чем хотелось бы. Также активно занимаюсь плаванием. Люблю водные лыжи, но эта возможность появляется редко, в основном во время отпуска.

Обожаю путешествовать: мы с женой побывали во многих странах мира.

Обожаю свою собаку — бернского зенненхунда Норду.

Очень люблю проводить время с семьей, друзьями, в том числе и за хорошим столом.

  • Рейтинг
  • 0
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему


  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100