Casual
РЦБ.RU

НА ПУТИ К ЦЕНТРАЛЬНОМУ ДЕПОЗИТАРИЮ

Ноябрь 2010

История Национального депозитарного центра (НДЦ) насчитывает без малого 14 лет. В ноябре этого года в результате реорганизации НДЦ путем присоединения к РП ММВБ создана новая компания — Небанковская кредитная организация закрытое акционерное общество «Национальный расчетный депозитарий». Сейчас, когда Национальный депозитарный центр сменил свой бренд, самое время вспомнить историю зарождения, становления и развития компании, с которой связана профессиональная биография многих ведущих специалистов рынка ценных бумаг. Эта публикация посвящена двум людям, внесшим бесценный вклад в создание Национального депозитарного центра, — Андрею Козлову, Председателю Совета директоров НДЦ, и Галине Стародубцевой, первому директору НДЦ. Предлагаем вашему вниманию воспоминания ведущих профессионалов фондового рынка, рассказы которых воссоздают историю становления Национального депозитарного центра и являются напоминанием о людях, сыгравших важную роль в его появлении и развитии1.

Андрей Козлов

2005—2006 — Председатель Советадиректоров НДЦ

ММВБ росла как единая структура. Постепенно разные функции стали оформляться в отдельные институты. Вначале в 1996 г. отделилась Расчетная палата, в январе 1997-го появился Национальный депозитарный центр, наконец, в 2006 г. отделилась Клиринговая палата.

В 1995 г. на ММВБ произошла техническая смена платформы, была внедрена новая система денежных расчетов, которая позволила к торгам присоединить регионы. Появилась необходимость создания отдельного депозитария для обслуживания ММВБ.

К этому времени фактически депозитарный опыт был только во Внешторгбанке и Внешэкономбанке, обслуживающих внешние займы еще СССР.

10 мая 1995 г. появилось письмо Центрального банка № 167 «О депозитарных операциях коммерческих банков». Это был первый документ в данной области. Касался он в первую очередь обслуживания государственных ценных бумаг. Планировали мы открыть этот рынок и для независимых депозитариев, в том числе и небанковских. После их регистрации в Центральном банке. Для этого готовилась соответствующая инструкция. И уж точно мы не хотели видеть инфраструктурную сеть России, обслуживаемую и контролируемую иностранцами. Поэтому постоянно заявляли от имени Центрального банка, что будем поощрять и поддерживать российские депозитарные компании, хотя и не будем при этом чинить препятствий западным организациям.

Мы планировали, что все банки должны единообразно подходить к созданию своих депозитариев, в первую очередь в технике учета и расчетов. Этому и было посвящено Положение2. В 1997 г. этот документ лег в основу планов-счетов, действующих до сих пор.

В спорах, какую модель развития рынка ценных бумаг следует принимать России — англо-саксонскую или европейскую, — я всегда отвечал: «Я считаю себя приверженцем одной модели — российской!»

Александр Потемкин

2003—2008 — Президент ММВБ

18 сентября 1996 г. произошло следующее историческое событие. Биржевой совет ММВБ на Зубовском бульваре принял решение о создании Национального депозитарного центра. Этот день, с моей точки зрения, и есть истинный день рождения НДЦ.

На Совете присутствовали Андрей Козлов (не входивший в Совет), специалисты, разбирающиеся в депозитарном деле, в том числе президент ПАРТАДа Галина Стародубцева, предложенная на должность генерального директора нового депозитария.

Галину в Центральный банк привел Александр Захаров (по рекомендации Козлова), мы с ней встретились, поговорили. Мне она сразу показалась интересным человеком. Какая-то необычная. Я подумал: откуда Андрей таких людей берет! Хрупкая, похожая на мальчика, но при этом очень женственная. В то же время удивительно энергичная и обладающая живым, нестандартным мышлением. С такими людьми можно реализовать любой проект, правда, можно и дров наломать. Но по крайней мере работать с ней всегда было нескучно!

До встречи с Галиной я был уверен, что на директора НДЦ надо брать банковского специалиста, но чутье Андрея Козлова и его знание людей из брокерского сообщества не подвели.

Здесь следует отметить, что в то время депозитарием по госбумагам с юридической точки зрения был Центральный банк, а с технической — ММВБ.

На том историческом заседании Биржевого совета выступил Андрей и сказал: «Пора разделить отдельные виды деятельности биржи по специализированным организациям!» Далее он высказал мысль, за которую ухватились представители банков, участвующие в собрании: «Центральному банку также следует выделить депозитарий из своей внутренней деятельности». Я сразу и не понял — будет депозитарий подразделением Центрального банка или ММВБ. Банкиры, с их коммерческим подходом, сразу заявили: «Отлично. Все понятно: создаем депозитарий как 100%-ную дочку ММВБ!» И тут Козлов воспротивился, пояснив, что его неправильно поняли, и Центральный банк, конечно, хотел бы в проекте участвовать тоже. Причем и взносы, и места в руководстве должны делиться пополам.

Александр Захаров, торгуясь, предложил оставить за биржей 51%, а Центральному банку дать 49%. Что и было закреплено решением Совета.

Важным предложением Андрея было сохранить открытые двери для кастодиальных депозитариев. Тогда его не поддержали, посчитав предложение преждевременным. Козлов и в дальнейшем не менял своей точки зрения по этому вопросу.

Стародубцева в своем выступлении отметила необходимость укрепления технической базы будущего депозитария — в частности, создания удаленных депозитарных мест. То есть она понимала важность технологического лидерства НДЦ. Тогда же она сказала о том, что надо отработать вопрос об электронной подписи — ключевой вопрос для будущего развития депозитария как электронного хранилища ценных бумаг.

Отдельного рассказа требует история с названием депозитария. Захаров предложил «Московская депозитарная компания», по аналогии с биржей. Я считал, что его следует назвать еще проще — «Депозитарий ММВБ», практически так, как мы назвали другие отделившиеся структуры — Расчетную, а позже Клиринговую палаты. Тем более хотелось, чтобы на его раскрутку играл уже хорошо известный бренд биржи. И вдруг Андрей Козлов, буквально за несколько дней до проведения учредительного собрания, на Биржевом совете предлагает нынешнее название — «Национальный депозитарный центр» (НДЦ). В то время мы уже даже черту подвели под этой дискуссией. Надо признать, говорящее название! С ним сразу согласились. Так мы впервые отошли от своего бренда, заявив о претензиях на всероссийское значение депозитария. Безусловно, Козлов уже тогда делал ставку на создание центрального депозитария на базе НДЦ.

В первые годы функционирования НДЦ еще не было понятно, где проводить демаркационную линию — рамки самостоятельности НДЦ. Следовало договориться на более высоком уровне, насколько серьезно мы занимаемся «разведением», как говорил Андрей, этой специфической деятельности в отдельную организацию. Я до осени 1997 г. был ближе к позиции Александра Захарова (который считал, что НДЦ должно быть подразделением ММВБ на правах юридического лица. — Ред.). Но в октябре того же года мы с Козловым полетели в командировку в Мексику, где имели много времени для обсуждения. В итоге я принял его доводы.

Но для меня важнее оказались кулуарные обсуждения с Козловым стратегии развития нашей группы, совместное выяснение, что же все-таки мы создаем. Именно тогда я ясно понял замысел Андрея. НДЦ — это не только расчетный депозитарий ММВБ. Это базовая организация для создания центрального депозитария!

Нельзя не упомянуть и о взаимоотношениях между НДЦ и Депозитарно-Клиринговой Компанией (ДКК). Эти отношения можно охарактеризовать термином «тактическая дружба» — например, когда надо было совместно отреагировать на какое-то неадекватное решение исполнительных органов или провести общую пресс-конференцию. Позже, в 1999 г., организовали технологический «мост» между нашими компаниями для взаимной торговли на биржах. Но отношения, тем не менее, между нами всегда оставались настороженными, как между потенциальными конкурентами.

Константин Корищенко

2008—2010 — Президент ММВБ

Важное, хотя внешне незаметное событие произошло в конце 1995 г. в Стокгольме. Мы ездили туда с Андреем Козловым и Николаем Егоровым знакомиться с работой шведского центрального депозитария (VPC). У нас зашел спор на какую-то тему, в результате которого мы нарисовали на салфетке перспективную конструкцию инфраструктуры рынка ГКО. Наверху внешне простой схемы в виде звезды была торговая система, посредине — клиринговая организация, от нее отходила расчетная организация и депозитарий. По этому пути мы все 10 лет и шли.

Из ММВБ мы вскоре вывели расчетную часть, еще тогда включающую клиринг и депозитарную часть. Потом расчетные центры отделились, а в 1997 г. был выделен депозитарий в виде НДЦ. И только сейчас появилась самостоятельная клиринговая организация. Так нарисованная на салфетке в 1995 г. конструкция обрела реальность.

Времени на внедрение изменений было мало, но из-за того, что рынок ГКО уже тогда играл важную роль, период 1995—1996 гг. был потрачен на развитие технической инфраструктуры и на различные баталии по моделям фондового рынка (тогда появился Закон «О рынке ценных бумаг» и целый ряд связанных с ним постановлений и других законодательных актов). Много времени отнимали известные споры между ФКЦБ и Центральным банком. 1996 г. к тому же был годом выборов, и тогда, конечно, тоже было не до изменения инфраструктуры — актуальнее был вопрос о доступе нерезидентов на наш фондовый рынок, о привлечении в него денег. Так действия, связанные с изменением инфраструктуры, были отодвинуты на более поздний период.

Я в то время уже больше занимался вопросами размещения ценных бумаг и торговлей. Поэтому моя роль в становлении Национального депозитарного центра не столь важная, хотя я и был в январе 1997 г. в числе первых учредителей НДЦ.

Вот Андрея Андреевича Козлова можно без натяжки назвать отцом депозитарного дела в России. Он всегда был сильно заинтересован в его развитии и был главным вдохновителем и двигателем этого процесса. Кстати, уже при открытии подразумевалось, что НДЦ будет заниматься не только государственными ценными бумагами. Круг его работ будет более широкий. И более того, он был нашим «ответом Чемберлену», потому что уже тогда позиционировался как кандидат на роль центрального депозитария.

Белла Златкис

2005—2010 — член Совета директоров НДЦ

Андрей Козлов был очень деятельным человеком. Взять хотя бы историю с дискуссией о необходимости создания центрального депозитария. В недрах Центробанка в середине 90-х годов появилось шутливое наименование «Госдеп». За этой шуткой пряталось желание создать ЦД «под государственной крышей», вернее, центробанковской. Я была против такой постановки вопроса. Так как считаю до сих пор: ключевым вопросом является не принадлежность ЦД, а его «центральность». Это единое место хранения необходимой информации. Все понимали, что надо действовать, с реестрами было много путаницы, часто сложно было сказать, кому какая доля в компании принадлежит, на наши головы свалилось рейдерство. Дискутировали много, но никто, кроме Козлова, не сделал ничего для создания этого ЦД. А он шел последовательно к своей цели. Шел эмпирическим путем создания конкретной структуры. Даже я не сразу это поняла! На базе своего детища — Национального депозитарного центра. С невероятным упрямством шел вперед: увеличивал капитализацию, усовершенствовал техническую платформу, тщательно подбирал людей. Оставалось чуть-чуть…

Его успешность в решении этого вопроса заставила меня сильно изменить свое мнение. Я считаю, что оптимальным для России будет создание центрального депозитария на базе НДЦ. Так он теперь опережает остальные. Хотя я и не исключаю схему объединения в ЦД двух или нескольких расчетных депозитариев.

Михаил Лауфер

2000—2002 — Директор НДЦ

Одна из самых больших проблем молодого российского фондового рынка заключалась в несовершенстве и фрагментарности правовой базы. Эта проблема оказалась весьма существенной при организации биржевого обращения корпоративных ценных бумаг — акций и облигаций.

И именно в тот период по вполне понятным причинам перед нами впервые всерьез встал вопрос об организации депозитарного обслуживания как самостоятельного бизнеса на рынке ценных бумаг.

Для депозитарного учета государственных облигаций в то время на ММВБ использовалась компьютерная программа. Она была проста, но свои функции выполняла исправно. Но для депозитарного обслуживания акций этого уже было недостаточно, поскольку акции как долевые инструменты требовали от депозитария поддержки корпоративных действий и создания технологии его взаимодействия с регистраторами, количество которых на тот момент исчислялось сотнями.

В рамках этой задачи ММВБ и приступила к созданию Нацио­нального депозитарного центра.

На начальном этапе по технологическим причинам нашим расчетным депозитарием по акциям стал не НДЦ, а ОНЭКСИМ Банк.

Около года ушло на превращение НДЦ в полноценный расчетный депозитарий, и уже весной 1998 г. ММВБ начала передачу ему своих депозитарных функций.

В ноябре 2000 г. первый директор и создатель НДЦ Галина Стародубцева приняла решение покинуть депозитарий. Вскоре после этого на должность директора НДЦ назначили меня.

Хотелось бы особо отметить ту выдающуюся роль, которую Галина Стародубцева сыграла не только в создании НДЦ, но и в развитии российского депозитарного бизнеса в целом. Она построила успешно работающий депозитарий, и следующей задачей для нее стало создание Национального доверительного центра, которому предстояло внедрить в России электронный документооборот и электронную подпись. К несчастью, судьба распорядилась иначе, и проект остался незавершенным.

Время, однако, шло вперед. То, что несколько лет назад было лишь проектом, стало действительностью, а перед НДЦ открывались новые задачи.

Хотя последствия дефолта 1998 г. были уже преодолены, эйфории ранних лет развития рынка ни у кого уже не было. Мы стояли перед суровой действительностью: жить надо в условиях жесткой конъюнктуры. Организация должна быть безубыточной и сама зарабатывать на свое развитие.

Понятно, что переход на режим самоокупаемости привнес ощутимые изменения в работу НДЦ. Некоторым это не понравилось, но в целом коллектив с пониманием и поддержкой отнесся к изменению рабочего климата. Благодаря усилиям коллектива, НДЦ уже к 2001 г. стал полностью самоокупаемой организацией.

Несмотря на режим экономии, мы прекрасно понимали, что только непрерывное технологическое совершенствование позволит НДЦ уверенно сохранять свою нишу на рынке. Мы также понимали, что монопольное положение депозитария по госбумагам — это не панацея и ситуация может измениться в любой момент, что рынок акций и корпоративных облигаций растет бурными темпами и будущее за ним.

Благодаря тому что нам удалось дополнительно привлечь в НДЦ лучших на тот момент специалистов депозитарного дела, мы не только поддерживали существовавшие ранее проекты, но и работали над развитием новых услуг. Получило развитие программное обеспечение, совершенствовались технологии электронного документооборота. Был реализован проект депозитарного обслуживания биржевого IPO. НДЦ подключился к системе расчетов SWIFT, стал российским национальным нумерующим агентством по присвоению международных идентификационных кодов ценных бумаг (кодов ISIN).

Алексей Рыбников

2002—2004 — Директор НДЦ

Лето — осень 2002 г. В сообществе вновь возникают разговоры о необходимости создания в России центрального депозитария. Но, несмотря на огромную заинтересованность со стороны всех участников рынка, идея оказалась не так проста в исполнении. На этом фоне Андрей Козлов и позвал меня работать в НП «Национальный депозитарный центр» (НДЦ). Позвал поработать, наконец, «на благо России», а не иностранцев. Моей основной задачей на должности директора НДЦ стало продвижение проекта по созданию центрального депозитария. Я, конечно же, согласился, поскольку счел эту задачу для себя чрезвычайно интересной.

Первая задача, которая перед нами стояла, — это формирование команды, которая была бы способна быстро осваивать реалии текущего дня и, отталкиваясь от достигнутого, двигаться вперед. На создание грамотной команды ушло примерно полгода. За этот срок удалось привлечь в компанию небольшую по числу, но очень квалифицированную группу людей. Образовался костяк команды, которая занималась не только текущими делами, но и непосредственно продвижением проекта.

Вторая задача по проекту — определить дальнейшие действия. Была в свое время точка зрения, предполагавшая, что надо сесть и с нуля нарисовать бизнес-процессы центрального депозитария. Мы же считали, что исходить надо из того, что реально существует уже сейчас. Поэтому на все проекты, которые мы начинали реализовывать, мы смотрели не только с точки зрения немедленной отдачи, но и с точки зрения будущего центрального депозитария. Что тот или иной конкретный проект даст ему. Поэтому, например, мы в свое время уделяли большое внимание организации электронного документооборота с реестрами. Мы с коллегами исходили не только из того, что этот проект важен и нужен сам по себе, но это была еще и важная стратегическая задача. Ведь будущий центральный депозитарий просто обязан уметь быстро и эффективно работать с реестрами.

Практически сразу пришло осознание того, что будущий центральный депозитарий — это не организация, создаваемая с нуля. Это бизнес, который можно организовать только в результате объединения тех кусочков расчетно-депозитарного бизнеса, которые уже существуют на российском рынке. Он должен вырасти из них! Но при этом тут же возникли вопросы: а как это объединение возможно и что такое центральный депозитарий в принципе? Ведь еще в 2002 г. реально обсуждалась концепция, предполагавшая, что центральный депозитарий — это центральный реестр, центральное хранилище, центральный регистратор. Довольно много времени нами было потрачено на то, чтобы донести другую мысль: центральный депозитарий в России — это центральный расчетный депозитарий. Реестры как таковые остаются, а центральный расчетный депозитарий взаимодействует с ними. Сейчас, в отличие от настроений 2002 г., эта мысль кажется очевидной для всех участников рынка. А в то время мы много встречались с реестродержателями, объясняя свою позицию, постоянно обсуждали этот вопрос с нашими коллегами как в Думе, так и в различных ведомствах. И экспертное сообщество в этом деле принимало самое непосредственное участие. Только в конце 2003 г., или скорее даже в начале 2004-го, настало время, когда концепция центрального расчетного депозитария перестала вызывать вопросы.

Николай Егоров

2004—2009 — Директор НДЦ

Некоторые из моих коллег помнят гостиницу в Стокгольме. Возможно, когда-нибудь на этой гостинице повесят мемориальную доску. Здесь в 1994 г. Константин Корищенко вместе с Андреем Козловым на небольшом клочке бумаги нарисовали схему, наглядно демонстрирующую, как будет выглядеть «рынок в далеком будущем». Схема предполагала наличие торговой и расчетной систем, клиринга и депозитария, которого тогда еще не было в принципе. Никто тогда еще не планировал создания центрального депозитария. На той исторической схеме был представлен простой расчетный депозитарий как отдельное юридическое лицо, осуществляющее депозитарную деятельность. Так что этот исписанный умелой рукой бумажный листочек заключал в себе общую идею того, как мы представляем себе наш фондовый рынок в перспективе. И надо сказать, что с учетом всех перипетий и зигзагов мы последовательно движемся именно к указанному тогда идеалу. В 1996 г. была создана Расчетная палата ММВБ. В 1997 г. мы выделили из биржи депозитарий и, соответственно, надстроили депозитарную систему, а в июне 2006 г. структурировали отдельно клиринг, учредив АКБ «Национальный клиринговый центр». Это был последний серьезный этап в выполнении того плана двенадцатилетней давности. Он подвел итог достаточно естественному (для сегодняшнего дня) процессу — разделения платежных и расчетно-депозитарных и клиринговых функций с торговой системой. Это была наша логика, думаю, что единственно правильная, которую мы тогда для себя выстроили и последовательно ее реализовывали. Официального запрета на совмещение этих деятельностей тогда еще не было — все, что мы делали инициативно, вытекало из нашего понимания развития рынка.

В преддверии создания полноценного депозитария в начале 1996 г. внутри ММВБ был открыт отдел депозитарного обслуживания. Возглавила его Галина Стародубцева, которая к тому моменту ушла из НАУФОР (Национальной ассоциации участников фондового рынка). Ей захотелось заняться организацией строительства фактически первого полнофункционального расчетного депозитария, хотя и ориентированного в тот момент только на рынок государственных бумаг. С ее приходом отдел заработал в полную силу. И его дальнейшее развитие, в общем-то, было понятно: отдел стал преобразовываться в самостоятельную организацию. Стоит отметить, что тогда уже хорошо прогнозировался дальнейший рост всей депозитарной деятельности, поэтому особого риска вкладывать усилия и средства в ее развитие не было.

1996 г. по многим причинам оказался весьма трудным периодом развития рынка ценных бумаг. Но хочу напомнить, что тот депозитарий 1996—1997 гг., о котором мы говорим, — это депозитарий только для рынка государственных бумаг. Поэтому знаменитое 20-е постановление, наделавшее столько шума на рынке, нас не затрагивало, не регулировало нашу деятельность. У нас была возможность строить инфраструктуру (будь то торговая или депозитарная система) так, как представлялось правильным нам. В результате НДЦ поступательно развивался как расчетный депозитарий и согласно той логике, которую мы закладывали. Ему, к счастью, удалось оказаться за бортом «боевых действий», которые велись на тот момент между регуляторами.

В 1998 г. я сменил Андрея Андреевича Козлова на посту Председателя Совета директоров НДЦ. Он тогда временно покинул Центральный банк. На момент моего возвращения НДЦ уже начал функционировать как полноценный депозитарий. И его сотрудники строили (мы же со своей стороны акцентировали их действия) фактически с нуля всю систему депозитарного учета, начиная от правил учета, утверждения этих правил, до формата документов. Пришлось тогда пересмотреть и тарифную сетку, поскольку появилось много новых инструментов. До сих пор она существовала только для торговли государственными бумагами. Требовалась сильная трансформация тарифной сетки с учетом того, что на обслуживание были приняты облигации, а затем и акции — сначала корпоративные, а потом федеральные.

Есть одно занятное наблюдение. Во многом наш рынок учился и, видимо, будет снова и снова учиться на собственных ошибках, повторяя чьи-то промахи или сочиняя свои. НДЦ в этом отношении — удивительная организация. За 10 лет ей ни разу не пришлось наступать на собственные грабли! НДЦ учится исключительно на чужих промахах, что в принципе для российской структуры нетипично. И пусть это приятное исключение остается таковым и в дальнейшем. Посмотрите, насколько целеустремленно, спокойно, методично все эти годы шла работа по созданию нашего депозитария. Без провалов, скандалов. НДЦ можно обвинять в консерватизме, но с учетом пройденного пути это, судя по всему, здоровый консерватизм.

Эдди Астанин

2004—2009 — Заместитель директора НДЦ;

2009—2010 — Генеральный директор ЗАО НДЦ

Основную инициативу по формированию инфраструктуры рынка госбумаг в основном проявлял Банк России. Это можно объяснить тем, что у них была задача обеспечить по заданию Министерства финансов эффективное размещение бумаг для привлечения денег в бюджет.

Соответственно, они постоянно генерили новые задачи в части развития технологий заключения сделок и расчетов по ним. А мы, со своей стороны, обеспечивали в сжатые сроки органи­зационно-технологическую реализацию поставленных задач.

В 1997 г. на ММВБ в рамках стратегии развития появился рынок корпоративных ценных бумаг. В короткие сроки были разработаны технологии торгов и расчетов с акциями и корпоративными облигациями. Но самым главным для нас в тот момент было обеспечить клиентский спрос на услуги биржи в этом сегменте. Ставка была сделана на высокие технологии, инвесторов-резидентов, включая физических лиц, и рубль как валюту расчетов по сделкам.

Понятно, что инфраструктура рынка корпоративных ценных бумаг изначально базировалась на уже созданной и апробированной инфраструктуре рынка госбумаг. В первой версии технологической платформы ММВБ в нее был встроен депозитарный блок. Эта платформа так и называлась — торгово-депозитарная система (ТДС). Соответственно, в структуре ММВБ был и депозитарный отдел.

Вместе с тем, несмотря на общность технологической базы, правила торгов и расчетов на рынках госбумаг и корпоративных ценных бумаг были различными. Это обусловило необходимость развития инфраструктуры рынка акций и облигаций, и в частности депозитарно-расчетной системы. Поэтому на этапе запуска рынка корпоративных ценных бумаг в качестве партнера ММВБ выбрала депозитарий ОНЭКСИМ Банка. Это было обусловлено целым рядом факторов, и прежде всего наличием у банка необходимого опыта работы с такими бумагами. Таким образом, депозитарий ОНЭКСИМа был первым расчетным депозитарием, обслуживающим корпоративный рынок на ММВБ. Мы проработали с депозитарием ОНЭКСИМ Банка вместе почти год. Однако впоследствии было принято решение о свертывании этой кооперации, поскольку пришло понимание, что рынку нужен иной расчетный депозитарий.

В январе 1997 г. на базе депозитарного отдела ММВБ был создан Национальный депозитарный центр (НДЦ), и мне пришлось заниматься выстраиванием операционно-технологи­ческого взаимодействия ММВБ с НДЦ на рынках государственных и корпоративных ценных бумаг. Помню, что процесс был достаточно тяжелый. Помимо перехода на новую платформу НДЦ, что само по себе несет сложности операционного характера, в тот период (осень 1998 г.) мы как раз находились под воздействием кризисных явлений, возникших в банковской системе вследствие дефолта на рынке госбумаг. В это время в НДЦ сформировалась первая команда под руководством Галины Геннадьевны Стародубцевой.

В 2004 г. Алексей Эрнестович Рыбников, будучи директором НДЦ, предложил мне подумать о переходе на работу в НДЦ, а уже в ноябре 2004 г., спустя ровно 10 лет с начала моей работы на ММВБ, Первый заместитель Председателя Банка России и Председатель Общего собрания членов партнерства НДЦ, а впоследствии Председатель Совета директоров НДЦ Андрей Андреевич Козлов сделал мне официальное предложение перейти на работу в НДЦ. Для меня это предложение было очень лестным (сам Андрей Козлов пригласил в команду!) и интересным, поскольку новая позиция заместителя директора, курирующего операционную деятельность НДЦ, финансовые и административные вопросы позволяла приобрести новые менеджерские навыки и одновременно обогатить свой профессиональный опыт биржевика опытом в смежной с биржевыми торгами области — организации расчетно-депозитарных услуг на рынке ценных бумаг.

Возможно, это просто совпадение, но мой переход в НДЦ совпал с моментом постановки со стороны регулятора рынка — Федеральной службы по финансовым рынкам — новой задачи построения центрального депозитария на рынке ценных бумаг. Естественно, что НДЦ как лидер отечественной расчетно-де­позитарной индустрии активно включился в решение этой задачи.

Прошедший 10-летний период становления и развития НДЦ показал, что изначально в его основу были заложены стратегически правильные решения. Сейчас Группа компаний ММВБ, куда НДЦ входит в качестве расчетного депозитария, — безусловный лидер биржевой торговли ценными бумагами в России и странах СНГ и Восточной Европы. Поэтому без преувеличения можно сказать, что Группа ММВБ и НДЦ — это национальное достояние на финансовом рынке России, и я рад, что оказался непосредственно сопричастен к его созданию.

Екатерина Демушкина

1997—1998 — Советник директора НДЦ;

2010 — Заместитель генеральногодиректора ЗАО НДЦ

В июле 1997 г. Андрей Андреевич Козлов направил меня в новый проект — Национальный депозитарный центр. В это время НДЦ как юридическое лицо уже существовал, и в течение года шла работа по переводу из ММВБ в него депозитарных функций по госбумагам. Инфраструктуры НДЦ еще не было.

Нашей же задачей на тот момент было запустить НДЦ как самостоятельную структуру и обеспечить передачу депозитарных функций от ММВБ к НДЦ. Мы с Ларисой Азимовой, тогда начальником юридического отдела НДЦ, писали первый регламент депозитарной деятельности НДЦ, готовили договорную базу и координировали перевод бизнеса из ММВБ в НДЦ.

Я описывала схему перевода. Биржа до этого была главным депозитарием, т. е. лицом, у которого находится глобальный сертификат, — верхушка, центр в системе учета. И вдруг она кому-то должна была передать эти бумаги, другому головному депозитарию. В банковской системе все просто и понятно. Есть две кредитные организации, они могут держать счета друг у друга. Есть эмиссионный центр — Центральный банк, через который можно перевести счета в случае необходимости. А в данном случае описать адекватную юридическую схему было сложно: каким образом перевести счета и куда? Биржа и НДЦ не могли открыть счета друг у друга, поскольку оба являлись головными депозитариями. Поэтому было решено использовать схему уступки требования, замены лица в обязательстве. Я считаю до сих пор, что эта схема была правильной.

Александр Семин

1997—1999 — Заместитель директора по технологиям НДЦ;

2000—2003 — Заместитель директора по развитию НДЦ;

2005—2009 — Советник директора по инфраструктурным проектам НДЦ;

2009—2010 — Заместитель генерального директора ЗАО НДЦ — директор по технологиям

В сентябре 1996 г. неожиданно мне позвонила Галина Стародубцева. Так как знаком я был с ней постольку поскольку, думаю, надоумил ее обратиться ко мне Андрей Козлов. Галина мне звонила как директор создаваемой структуры — Национального депозитарного центра (НДЦ). Разговор тогда был общий, почти абстрактный. Вскоре Галя пригласила меня в ПАРТАД на празднование своего дня рождения и сделала предложение поучаствовать в ее проекте. Я дал согласие и пришел на Московскую межбанковскую валютную биржу, где Галина была утверждена начальником управления депозитарного обслуживания. Сделали меня главным экономистом.

Сейчас в это верится с трудом, но рождение будущего претендента на роль центрального депозитария сопровождалось многочисленными и болезненными осложнениями. Беременная «МаМВБа» долго не могла смириться с тем, что ее бывшее управление депозитарного обслуживания будет плыть по жизни хоть и в одной эскадре, но на расстоянии и самостоятельно. Нетерпеливый отец-основатель НДЦ — Банк России — требовал от Галины Стародубцевой, исполнявшей в то время роль «повивальной бабки», решительных действий, вплоть до незамедлительного кесарева сечения, буквально на следующий день после зачатия. В то же время биржа даже после получения положительных результатов тестов продолжала надеяться на то, что, может быть, все как-нибудь само рассосется. Не рассосалось!

Клубок противоречий интересов учредителей НДЦ нашел тогда свое наглядное выражение в вопросе о программном обеспечении депозитария. Первый вариант новой дорогостоящей программы, разработанный по абстрактному техническому заданию Банка России и предъявленный нам за несколько месяцев до перевода на нее депозитарного обслуживания рынка ГКО, привел нас в состояние шока: работать это не могло в принципе. Но публично признаться в этом мы не могли, так как в этом случае беременная ММВБ однозначно отказалась бы рожать, ссылаясь на недопустимые для рынка госбумаг риски, что принципиально не устраивало соучредителя НДЦ — Банк России. Тогда положение спасли героические совместные усилия технологов НДЦ (Павла Фатеева и Сергея Кобзева), практически заново спроектировавших необходимый минимум бизнес-процессов депозитария, операционистов управления депозитарных операций Андрея Шляппо, в ручном режиме исправлявших «шероховатости» софта, и сотрудников фирмы-разработчика новой программы (CMA small system), оперативно на ходу переделавших исходную программу.

В результате НДЦ доказал свою состоятельность летом 1998 г. во время фактического перехода на новую программу, осуществленного сразу вслед за дефолтом на рынке ГКО, в момент массовой реструктуризации обязательств перед более чем сотней тысяч инвесторов ГКО.

Второй фронт борьбы НДЦ за место под депозитарным солнцем проходил на рынке корпоративных ценных бумаг. Как известно, НДЦ задумывался Банком России прежде всего как юридически самостоятельный расчетный депозитарий рынка государственных ценных бумаг, хотя, безусловно, лелеялась мечта и о распространении в будущем созданного Банком России механизма рынка госбумаг на весь российский фондовый рынок. В то время как шла изощренная позиционная борьба за перевод в НДЦ фактического депозитарного обслуживания ГКО, в недрах ММВБ постепенно зрел проект запуска на ММВБ торгов корпоративными ценными бумагами.

Депозитарное обслуживание корпоративного рынка ценных бумаг ММВБ предполагалось осуществлять на базе модернизированного торгово-депозитарного программно-технического комплекса ММВБ, а до завершения его модернизации функции расчетного депозитария были переданы депозитарию ОНЭКСИМ Банка. Думаю, что для руководителей ММВБ, фондовой секции ММВБ и депозитария ОНЭКСИМ Банка новость о том, что только что учрежденный НДЦ, не имеющий в тот момент собственного персонала, материально-технической базы и технологии работы с корпоративными ценными бумагами, намерен незамедлительно принять у ОНЭКСИМ Банка эстафету депозитарного обслуживания фондовой секции ММВБ была расценена скорее как плохая, чем хорошая. Тем не менее необходимые слова Галиной были сказаны, услышаны Андреем Андреевичем Козловым — и второй фронт был открыт.

К середине 1999 г. игра была сделана — НДЦ состоялся как самостоятельная организация.

Борис Черкасский

2000—2003 — Советник директора НДЦ;

2005—2008 — Директор по развитию НДЦ;2010 — Заместитель генеральногодиректора ЗАО НДЦ

Не было простым и, как многие процессы того времени, не было вполне естественным рождение НДЦ. НДЦ был учрежден в январе 1997 г., но начало его работы несколько затянулось. Выделение депозитария из состава ММВБ шло по настоянию Центрального банка и воспринималось биржей без всякого энтузиазма. С точки зрения теории разделение биржевой и депозитарной деятельности, безусловно, правильно. Но жизнь не так проста, и отделение депозитария от биржи многими участниками рынка воспринималось как блажь, сопровождающаяся желанием содрать с них «лишнюю копейку». Вообще же, организация, начало работы и дальнейшая жизнь НДЦ, первым директором которого стала Галина Стародубцева, — это еще одна крайне интересная история. Я же за первым этапом становления НДЦ наблюдал со стороны, из Центрального банка.

Ко всем сложностям начального периода работы НДЦ добавлялась и только что начавшаяся на ММВБ торговля акциями. Тогдашний НДЦ был явно не готов к обслуживанию этого рынка. Поэтому расчетным депозитарием биржи на рынке акций временно стал депозитарий ОНЭКСИМ Банка. Это длилось около года. Все временное имеет тенденцию становиться постоянным, поэтому замена в качестве расчетного депозитария ММВБ на рынке акций ОНЭКСИМ Банка на НДЦ проходила трудно. В ходе этого процесса даже случилось одно чудо — Андрей Козлов и Дмитрий Васильев (Председатель ФКЦБ. — Ред.) в январе 1998 г. подписали совместное постановление ФКЦБ и Банка России, запрещавшее совмещать деятельность «расчетного депозитария» с другими видами деятельности на фондовом рынке, что стало в этом поединке для ОНЭКСИМ Банка сигналом о полном поражении.

В общем, было все, что только можно было придумать. Не было только центрального депозитария. Как нет его до сих пор.

Особая история у взаимоотношений Национального депозитарного центра с Депозитарно-Клиринговой Компанией. 9 июня 1997 г. было подписано «Соглашение о намерениях» между НДЦ и ДКК. В преамбуле провозглашалось, что целью этого Соглашения является «реализация программы неотложных действий, направленных на создание единой системы депозитарного обслуживания рынка ценных бумаг». Золотые слова! Да и в самом Соглашении сформулировано много здравых намерений и предложений. Но, видимо, что-то не срослось, и все эти чрезвычайно полезные мысли так и остались на бумаге. А жаль! Было бы все это в 1997 г. реализовано, то мы давно имели бы нормальный центральный депозитарий.

Соглашение было подписано директором НДЦ Галиной Стародубцевой и президентом ДКК Михаилом Лелявским. Стороны объявили это Соглашение «открытым для присоединения к нему всех сторон, заинтересованных в создании единой инфраструктурной системы депозитарного обслуживания». И желающие присоединиться нашлись достаточно быстро. К Соглашению присоединилась РТС, СПВБ и, наконец, ММВБ. То есть практически все «прогрессивное человечество». Остается только гадать, почему же все это так и не сработало.

Мария Иванова

2001—2008 — главный менеджерпо работе с клиентами Clearstream, Северная и Восточная Европа;

2008—2009 — Директор по развитию НДЦ

Сразу скажу, что могу поздравить себя с тем, что мы вовремя смогли разглядеть потенциал НДЦ — этого «небольшого» в период своего зарождения депозитария. Сейчас он, безусловно, один из центральных игроков российского фондового рынка.

Но в тот момент у России был очень плохой имидж. Нас тогда за любые предложения о расширении сотрудничества с Россией кредитный комитет бил, и ни о каких кредитных линиях или открытии новых счетов не могло быть и речи.

И вот однажды, в 1998 г., у нас с Барбарой Розански (руководителем отдела России в Clearstream. — Ред.), состоялся разговор, в котором она мне поведала о своих планах выхода на российский рынок. Так как Барбара считала Россию очень странной страной, то она предложила мне принять участие в первой поездке в Москву. Я, конечно, сразу согласилась. Мы побывали тогда во многих банках, в Центральном банке, на Московской межбанковской валютной бирже (ММВБ). Тогда я была еще не очень опытной, возможно, и выглядела не очень солидно — всем улыбалась, часто смущалась — я входила на российский рынок на цыпочках. Но я познакомилась со многими интересными людьми, в том числе с зампредом банка России Константином Корищенко. Я везде следовала за Барбарой и нашим менеджером Мартином Брененом. Они важно и внимательно выслушивали всех собеседников, так как были плохо знакомы с Россией, никогда здесь до этого не были и лишь немного знали ее по операционной работе. Помнится, после первой встречи в НДЦ Мартин Бренен сказал, что команда депозитария ему очень понравилась, но, к сожалению, он ничего не сможет сделать для них.

Однако после этой поездки я стала помощником Барбары, а потом и самостоятельным sales-менеджером. Тогда мне хорошо запомнились огромные изменения в лучшую сторону, произошедшие и в НДЦ. Но особых надежд на то, что кредитный департамент пропустит наши предложения по каким-либо действиям с ними, до сих пор не было.

Шло время, произошли новые изменения как в НДЦ, так и у нас, началось взаимное движение навстречу. В НДЦ в 2002 г. на пост директора пришел Алексей Рыбников. В следующем, 2003 г. он приезжал к нам, и у меня о нем сложилось очень хорошее впечатление.

Моей задачей стало изменение отношения моих коллег к российскому рынку. Постепенно я научилась не плакать после совещаний на высоком уровне, где выслушивала много претензий к своей родине и где меня просили не навязывать серьезной компании «свои мафиозные банки». Следить за всеми положительными сообщениями с российского рынка и сообщать о них всем стало моей привычкой. Ну, можно сказать, я такой информацией постоянно капала на мозги своих коллег. Конъюнктура при этом работала на меня. И — о чудо! — не знаю, что случилось в голове шефа нашего кредитного департамента, но он в конце 2003 г. согласился открыть счет для НДЦ. Тогда к нам приехала делегация во главе с Людмилой Мещеряковой и Денисом Соловьевым. Надежд у них было мало. Денис, приехав, стал показывать различные бумаги, рассказывать, как работает НДЦ, убедительно доказывать, что они достойны нашего сотрудничества. Я его слушала, радуясь, что сейчас смогу сделать долгожданное сообщение о том, что за день до их приезда решение об открытии счета уже принято.

С этого момента я стала особенно хорошо понимать, что такое российский рынок, как он выстраивался и чем становится сейчас.

Александр Абрамов

1997—2005 — Заместитель директора по операциям НДЦ

В НДЦ я проработал с ноября 1997 г. по февраль 2005 г. Нужно отдать должное талантам и терпению бывшей в то время директором НДЦ Галине Стародубцевой, которая умела объединять вокруг разных людей. За это ей огромное спасибо.

Какие основные воспоминания связаны с этим периодом? Главное, чему научила меня работа в НДЦ, — это уверенности в собственных силах и умению доверять коллегам. В период становления НДЦ была решена непростая задача создания структуры, успешно работающей на всех сегментах рынка депозитарных услуг. Вспоминаю, как в 1998 г., накануне перехода НДЦ к обслуживанию операций на ММВБ с акциями вместо ОНЭКСИМ Банка, одна из ключевых руководителей биржи, М. Медведева, спрашивала, строго смотря в наши глаза: «Вы действительно справитесь с этой работой?» По-моему, время дало ответ на этот вопрос, у ММВБ к НДЦ не может быть претензий по этому поводу. Наверное, это главное.

Какой из проектов, реализованных НДЦ за это время, я считаю самым удачным? С уверенностью отвечу: «мост НДЦ—ДКК». Положа руку на сердце, вначале я сомневался, что столь нетривиальная со всех сторон задача может быть успешно решена двумя центральными депозитариями. Но вот уж действительно талантливые люди работают в этих организациях. Главное, что мне нравится в этой истории, — это прекрасный образец того, как общими усилиями участники рынка могут реализовать проект, экономящий всем кучу денег и времени. Это хороший образец для подражания при создании центрального депозитария: нужно строить «мосты», а не делить на них места и преференции.

Какой период за время моей работы в НДЦ был наиболее сложным? Пожалуй, месяцы после дефолта 1998 г. После этих событий и банкротств банков в НДЦ хлынул поток судебных исполнителей, жаждущих взыскать долги отдельных клиентов в виде остатков ценных бумаг. Регулирование рынка госбумаг оказалось совершенно неготовым к такой ситуации. Огромная заслуга работавших тогда в НДЦ юристов в том, что они сумели взять под контроль ситуацию с исполнительным производством и наладили адекватные процедуры взаимодействия со всеми заинтересованными сторонами.

  • Рейтинг
  • 0
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему


  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100