Casual
РЦБ.RU

Построение системы управления рисками в условиях кризиса: стратегия и тактика

Апрель 2009

На наш взгляд, российское общество в целом, государство, а также отдельные участники рынка несколько легкомысленно подошли к проблеме мирового финансового кризиса. Нашей слабой стороной стала чрезмерная самоуверенность и существующее мнение, что российская бизнес-модель и рынок отличаются уникальностью. Мы полагали, что кризис нас не затронет или окажет менее существенное влияние на нашу страну, в том числе падение рынков будет не столь масштабным, чем в других странах.

НЕКОТОРЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ, ОСОБЕННО ОПАСНЫЕ В ПРЕДКРИЗИСНЫЕ И КРИЗИСНЫЕ ПЕРИОДЫ

Очень долгое время теория и практика риск-менеджмента основывались на методах, значительно упрощающих картину мира, позволявших сделать жизнь риск-менеджеров, а также руководства компаний более комфортной. Топ-менеджмент крупных инвестбанков, фондов и корпораций стремился к "аутсорсингу ответственности" за риск-менеджмент и принимаемые бизнес-решения. Многие общепринятые подходы к управлению рисками утратили эффективность либо показали свою несостоятельность. Считалось, что цены отражают мнение рынка о справедливой стоимости компаний и позволяют оценивать риски на основе моделей. Имели место необоснованные ожидания, возлагаемые на контрагентов, которые традиционно считались слишком крупными и надежными, чтобы обанкротиться. Казалось очевидным, что им всегда окажут поддержку.

Проиллюстрируем некоторые из этих заблуждений.

ВЕРОЯТНАЯ КОРРЕКЦИЯ РОССИЙСКОГО РЫНКАИ ЕЕ МАСШТАБЫ:СИГНАЛЫ АПРЕЛЯ 2008 ГОДА

Проанализируем исторические значения индексов в 2008 г. На рис. 1 представлена динамика индексов фондовых рынков России, Китая, Бразилии и США, при этом за начальную (нулевую) точку берется 1 ноября 2007 г.

В апреле 2008 г. китайский рынок опустился на 45% от своего максимального исторического значения. Россия, Бразилия и США в этот период торговались примерно на одном уровне. Это говорит о том, что в этот момент времени величина VaR, как параметр оценки профиля риска, не покажет его существенного увеличения.

Компании, применяющие в практике риск-менеджмента инструменты стресс-тестирования, уже в этот момент должны были спроецировать подобное снижение на свой портфель ценных бумаг для анализа своей устойчивости при схожих условиях и сокращения подверженности рыночному риску.

Дальнейшая динамика индекса китайского рынка свидетельствует о том, что падение продолжилось. Начал падать рынок и в США — в июле 2008 г. цены в США упали на 20% от максимального значения. При этом российский рынок оставался нейтрален. Изучение подобной неординарной ситуации позволяет сделать вывод, что при своевременном проецировании проблем развитых рынков с применением стресс-тестирования российский бизнес мог быть намного лучше подготовлен к тем масштабным падениям, которые произошли в дальнейшем.

Динамика падения российских индексов показывает, что произошедшее было для российского финансового сообщества полной неожиданностью. Скорость и глубина этого падения не поддавались прогнозированию. В итоге размер падения российского рынка сопоставим с ситуацией в Китае — около 70%, в то же время отличие от рынков США и Бразилии, которые упали на 40%, весьма существенно.

Какой из этого можно сделать вывод? Если мы внимательно следим за окружающим нас миром, если мы действительно нацелены на управление риском, предвосхищая события, а не констатацию его наличия, то мы, безусловно, в состоянии уловить те сигналы, которые посылает нам глобальный рынок и можем подходить к негативным событиям более подготовленно.

Общепринятые подходы к оценке риска в кризис теряют эффективность

Система управления рыночным риском в том виде, в котором она возникла на Западе и в котором была адаптирована к России, не учитывала вопрос взаимосвязи волатильности цен и ликвидности, наблюдаемых на рынке. Во многом понятия рыночного и кредитного риска разделялись искусственно и отражали скорее функциональную направленность различных бизнес-подразделений, а также специализацию риск-менеджеров, нежели фундаментальные различия риска. Это особенно заметно на примере инструментов с фиксированной доходностью.

К примеру, сегодня сложно провести принципиальную границу между портфелями облигаций на балансе банка и кредитным портфелем, поскольку первичный принятый риск, по сути, один и тот же. Другой вопрос, что проработка и качество принятия решений по этим рискам могли существенно различаться и быть гораздо более упрощенными в отношении облигаций и более детальными в отношении кредитов.

Превалирование в процедурах оценки риска анализа исторической ликвидности инструмента привело к формированию многими участниками рынка портфелей, истинный риск которых (в смысле способности портфеля амортизироваться в соответствии с графиком инструментов) был не понятен владельцам данных портфелей. Одной из особенностей законодательства на российском долговом рынке является возможность не раскрывать финансовое положение поручителей даже в случае, когда эмитентом выступает компания-SPV, поэтому большая часть инвесторов фактически не обладала информацией относительно того, какие риски реально ими приняты и какие остаются на их балансах в случае прекращения вторичного обращения инструментов. Эти важные аспекты "утонули" в избыточной ликвидности фондового рынка.

Другой важной проблемой риск-менеджмента, проявившейся особенно остро в кризисный период, является несовершенство инструментов оценки риска. Показатель Value-at-Risk много лет обеспечивает мнимый комфорт как для бизнес-руководителей, так и для риск-менеджеров в 99% случаев. Если рассмотреть более пристально концепцию Value-at-Risk, то мы увидим, что по большому счету это некий компромисс, который позволяет бизнесу не нести ответственность за то, что кроется в одном проценте случаев, который может наступить, а риск-менеджерам не отвечать на вопрос, где реально находится наш бизнес и с какой скоростью мы движемся в зону "хвоста" распределения. Несмотря на давнюю известность недостатков инструмента VaR в среде риск-менеджеров, мало кто регулярно и настоятельно оповещал руководство о недостатках данного метода и необходимости более широкого круга индикаторов сценарного моделирования.

НЕОБХОДИМОСТЬ ПОРТФЕЛЬНОГО ПОДХОДА К УПРАВЛЕНИЮ РИСКАМИ ПО ОТДЕЛЬНЫМ ОПЕРАЦИЯМ

Много вопросов "всплыло" в части эффективности управления рисками участниками рынка по отдельным видам операций. Принято считать, что сделки РЕПО являются продуктом с низким профилем риска. В случае невыполнения обязательств контрагентом можно реализовать обеспечение и, таким образом, закрыть принятые риски. Однако произошедшая в конце прошлого года ситуация с массовыми неисполнениями обязательств участниками на рынке РЕПО показала, что на самом деле это не так. В таких случаях всегда существует контрагентский риск как первичный фактор, поскольку в ситуации системного кризиса невозможно рассчитывать на то, что вторичный источник возмещения (реализация залога) сможет в полной степени компенсировать потери. Здесь необходимо управление концентрациями по контрагентам и инструментам, с пониманием того, какой запас прочности по ликвидности имеется у участника рынка для фондирования активов на срок до их погашения в случае отсутствия рынка инструментов обеспечения по РЕПО.

Оглядываясь назад, очень многие участники рынка РЕПО занимали де-факто одновременно длинные позиции по инструменту, контрагенту и ликвидности. Таким образом, можно сделать еще один важный вывод: на любые виды операций и сделок нужно смотреть как на некий портфель рисков, который мы принимаем. То есть это не однородный риск, это всегда некий пучок рисков, и корреляции по данному портфелю рисков могут "выстреливать" в период кризиса, создавая очень неожиданные дополнительные концентрации.

Существует еще одна проблема, на которую стоит обратить внимание. Традиционно считается, что регулируемые компании или компании, имеющие международный рейтинг, в меньшей степени подвержены проблемам при наступлении кризиса. Подобные предположения используются в процессе принятия решений, и, хотя они существенно упрощают процедуру оценки контрагентов, подобная практика может привести к катастрофическим последствиям. Каждый участник рынка несет полную самостоятельную ответственность за вынесение суждения относительно рисков, которые он принимает. Именно отсутствие этой ответственности, закрепленной законодательно, привело к возникновению инструментов, оценка которых чрезвычайно сложна и под силу лишь узкому кругу экспертов. Черный ящик, на выходе из которого появляется международный рейтинг ААА, позволил управляющим полностью "размыть" свою ответственность за принимаемые решения в части инвестиций в данные инструменты.

Ценовые индикаторы рынка могут утрачивать объективностьна длительное время

Проанализируем, насколько опасно полагаться на рыночные цены при принятии решений, например для установления дисконтов по ценным бумагам для РЕПО или при маржинальном кредитовании.

На рис. 2 представлена динамика индексов РТС, а также акций компаний "Седьмой Континент" и "Ростелеком", при этом нулевым уровнем считается уровень на 1 ноября 2007 г. В момент, когда индекс РТС опустился на 30% ниже своего максимального исторического значения, акции "Ростелекома" продавались практически без потерь.

В сентябре 2008 г. складывается ситуация, при которой "КИТ Финанс" не в состоянии рассчитаться по своим обязательствам на рынке РЕПО. Как следствие, начинаются продажи в инструменте "Ростелеком", реализуется потенциал падения 20% и ниже.

Акции "Седьмого Континента" демонстрируют динамику против рынка на падающем индексе. При том что рынок падает фактически на 60—70%, цена акций компании вырастает на 10% от своего ноябрьского уровня. Однако после этого выясняется, что Deutsche Bank держит пакет этих акций в залоге по кредиту, предоставленному владельцам "Седьмого Континента", и стоимость бумаг опускается в тот же диапазон, в котором находится общее снижение рынка.

Несмотря на низкое значение free-float, это очень наглядные примеры того, насколько бессистемно и неадекватно рынок может в течение длительного времени оценивать стоимость бизнеса.

СТРАТЕГИЯ TOO BIG TO FAIL МОЖЕТ ПРИВОДИТЬ К ОШИБОЧНЫМ РЕШЕНИЯМ

В качестве иллюстрации идеи о защищенности и неизбежной поддержке крупных игроков приведем ситуацию с банкротством банка Lehman Brothers. На рис. 3 изображена динамика стоимости защиты от дефолта для нескольких банков: Citibank, Goldman Sachs, Merril Lynch, Lehman Brothers и Morgan Stanley.

Рынок уже закладывал определенные ожидания относительно возможных проблем с Lehman Brothers в связи с его агрессивной инвестиционной политикой. Но приходило ли кому-то в голову закрывать лимит на этого контрагента? На тот момент он имел высокие инвестиционные рейтинги, и такие банки исторически воспринимаются как часть инфраструктуры финансового рынка. То есть никто всерьез не размышлял о возможном дефолте. Более того, все считали, что дефолт, даже если он произойдет, будет техническим, потому что государство обязательно поможет. Потому что допустить реальный дефолт, реструктуризировать активы и обязательства такого огромного банка, такой махины — это фантастически сложная задача, которая стоит огромных денег.

Хорошая культура риск-менеджмента предполагает, что рабочий день риск-менеджера начинается с изучения котировок CDS по основным зарубежным компаниям, банкам и странам, это стандарт за рубежом, прописанный в виде обязательной ежедневной процедуры, хотя в России такая практика скорее исключение. Добросовестный риск-менеджер и аналитик выявили бы проблему еще в апреле 2008 г., когда риск дефолта Lehman Brothers достигал 540 базисных пунктов, что соответствует по величине риску дефолта Венесуэлы.

Как мы знаем, Lehman Brothers не удалось разместить дополнительный акционерный капитал среди инвесторов, привлечь ликвидность. В один из критических моментов J.P.Morgan выставил дополнительное требование внести 5 млрд долл. для обеспечения расчетов, которые проходили по счетам в J.P.Morgan. И Lehman Brothers ничего не оставалось, как объявить дефолт.

За день до банкротства Lehman Brothers имел рейтинги Fitch и Moody's на уровне А+ и А2 соответственно. На момент объявления дефолта и прекращения всех расчетов было более 140 тыс. нерассчитанных сделок, более 7 тыс. контрагентов по всему миру, в том числе, что характерно, 30 контрагентов, с которыми сделки не были завершены, оказались в России.

Вслед за этим возникла спекулятивная атака на Morgan Stanley, второго крупнейшего прайм-брокера, из которого начали массивно выводить средства институциональные клиенты, в том числе хедж-фонды, у которых большая часть расчетов производилась через этот банк.

На рис. 3 показано кратное увеличение риска по вертикальной оси — стоимость защиты от дефолта по Morgan Stanley выросла практически двукратно по сравнению с риском у Lehman Brothers. Банк спасло только то, что он смог найти инвестора в лице Mitsubishi UFJ, который купил 21% капитала за 9 млрд долл.

Казалось бы, это картина, которая иллюстрирует пример из практики риск-менеджмента западных банков. Но это не совсем так. Это картина, которая имела реальные последствия, в том числе и для российского рынка.

Как мы знаем, Lehman Brothers был контрагентом по структурированию еврооблигаций Газпромбанка, обеспеченных ипотекой, и предоставлял защиту от процентного кредита, валютного риска, а также дополнительную ликвидность в виде кредитной линии. В результате оказалось, что инструмент утратил защиту от процентного, валютного рисков, а также риска ликвидности — как раз в тот момент, когда в этом существовала критическая необходимость. Оперативно заменить контрагента по данным обязательствам не удалось, в результате чего международный кредитный рейтинг еврооблигаций был понижен на несколько ступеней. Инвесторы, приобретая ипотечные облигации Газпромбанка, не всегда отдавали себе отчет, что в момент покупки они покупают еще и риск на Lehman Brothers, фактически получили реализацию негативного сценария в виде дефолта Lehman Brothers, т. е. той стороны, которая должна была изначально усилить структуру сделки.

Это говорит о том, что любой структурированный продукт несет в себе не только риск эмитента — он несет риски всех участников процесса, начиная от банка, который будет исполнять функцию платежного агента, и всех поручителей, которые так или иначе участвуют в этой структуре.

Вывод, который хотелось бы сделать с учетом вышеизложенного, таков: очень опасно полагаться на принцип "слишком большой игрок для того, чтобы обанкротиться". И в этом плане вопрос концентрации глобально не был учтен в полной мере ни на рынках США, ни на прочих рынках. Даже наличие инвестиционного рейтинга актива/контрагента не снимает актуальности диверсификации портфеля на балансах менее надежных инвесторов.

ПОЧЕМУ СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ РИСКАМИ ПОВСЕМЕСТНО ДАЛА СБОЙ?

Так в чем же заключается ответственность риск-менеджеров и почему система управления рисками повсеместно дала сбой? Представляется, что основной концептуальной проблемой является то, что риск-менеджмент как наука развивался в "описательной" парадигме, отражая события и взаимосвязи, существовавшие в прошлом. Ничего нового по сравнению с тем, что уже было в прошлом опыте, модель выдать не может по определению. При такой постановке задачи защита бизнеса в лице риск-менеджмента не могла системно противостоять глобальному кризису, порожденному всеобщим заблуждением о границах возможного.

Есть исключения, доказывающие, что эффективное корпоративное управление и желание управлять рисками дают отличный результат в ситуации кризиса. Но в целом необходимо признать наличие концептуальной проблемы целевой функции риск-менеджмента. Данная функция будет неизбежно трансформироваться в более жесткую модель, в том числе под влиянием регуляторов, которая потребует от риск-менеджеров стратегического видения риска, с ответной аргументацией бизнеса в роли оппонента, с обязательным документированием такого взаимодействия.

КАК ПОВЫСИТЬ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ РИСКАМИ В ПЕРИОД КРИЗИСА?

Все начинается с ответа на простой вопрос: кто, собственно говоря, отвечает за управление рисками? При более внимательном рассмотрении оказывается, что в большинстве моделей управления риск-менеджер не является человеком, который принимает риск. Любые усилия риск-менеджера напрасны без трансформации всей системы управления рисками, осознания и подтверждения ролей всеми участниками этого процесса.

Второй важный вопрос, на который я хотел бы обратить внимание: риск-менеджмент, как служба и как концепция, должен строиться на здравых суждениях и видеть те допущения, которые используются в модели. Если мы используем модель VaR, то должны прочитать вслух длинную инструкцию: "данная модель не позволяет…", "данная модель не учитывает...", "данная модель не является...", "данная модель не защищает…" и т. д.

Также очень важно, чтобы риск-менеджмент старался смотреть в будущее, чтобы он пытался понять стратегию собственной компании в условиях быстро меняющейся конъюнктуры. Смотреть только назад — это полезное упражнение, но не более того.

Сейчас все имеют хорошую возможность убедиться, насколько соблюдается принцип независимости функции управления рисками, насколько риск-менеджер является услышанным до момента принятия решения. Не является ли риск-менеджмент некой формальной процедурой? Если он является формальной процедурой и изначально планировался именно так, это значит, что в компании риск-менеджмента нет — есть создание его видимости, но к реальному риск-менеджменту акционеры и руководство еще не готовы. Часто это следствие нерыночности бизнес-модели, отсутствия альтернатив в части принятия риска либо прохождения организацией стадии агрессивного роста с нуля. Гораздо более опасна ситуация, если акционеры и менеджмент считают, что система существует, но на самом деле риск-менеджмент работает не так, как должен работать. Это гораздо страшнее.

Необходимо отделять осмысленно принимаемые риски и сопутствующие риски, требующие минимизации либо хеджирования; часто последние являются скрытыми и неочевидными. Необходимо убедиться в понимании бизнес-моделей партнеров, заемщиков, эмитентов, контрагентов и т. п. Наглядные примеры: история Бернарда Медоффа, крупнейшей финансовой пирамиды в размере 50 млрд долл., от которой пострадали практически все самые авторитетные финансовые институты, известные бизнесмены и политики; фальсификация финансовой отчетности индийской компании Satyam, одного из крупнейших разработчиков программного обеспечения, реальный бизнес которой велся в объемах, несопоставимо меньших, чем было заявлено. Все эти примеры свидетельствуют о легкомыслии и безответственности, с которой многие участники рынка подходили к ключевым вопросам оценки рисков, как собственных, так и клиентских.

Если мы хотим быть готовыми к кризису и осознаем его внезапность, в первую очередь нас должны интересовать концентрации риска и их непрерывный мониторинг. Диверсификация не позволит быть абсолютным лидером по прибыли во все времена, политика диверсификации особенно сложно реализуема в активно растущих компаниях в благополучные периоды, но позволяет сохранять стоимость на длительном временном горизонте, охватывающем десятилетия. Как показывает опыт многих зарубежных институтов с развитой системой риск-менеджмента, даже наличие регулярных стресс-тестов само по себе не является инструментом управления рисками, если акционеры и менеджмент компании не разделяют данную философию и не верят в необходимость принятия решений, основанных на результатах стресс-тестирования.

ОСНОВНЫЕ УЧАСТНИКИ УПРАВЛЕНИЯ РИСКАМИ: СБАЛАНСИРОВАННАЯ И МАСШТАБИРУЕМАЯ МОДЕЛЬ

В Корпорации "ОТКРЫТИЕ" мы выделяем несколько уровней ответственности и компетенций по управлению рисками. Самая главная задача ставится на Совете директоров. Это задание параметров профиля риска, контроль акционеров за наличием системы управления рисками, защита и корректировка бизнес-стратегий с учетом рисков.

Генеральный директор компании отвечает за наличие и функционирование системы риск-менеджмента в Группе компаний ФК "ОТКРЫТИЕ". Если эти два уровня не несут ответственности за систему управления рисками, за политику управления рисками, то любой риск-менеджмент превращается в аналитическую службу, которая никогда не будет выполнять свое изначальное предназначение.

Мы используем преимущественно коллегиальный способ принятия решений, связанный с риском, для чего на постоянной основе создан и функционирует Финансовый комитет Группы. Также на уровне Группы строится взаимодействие между Главным риск-менеджером, ключевыми риск-менеджерами Корпорации, а также руководителем Казначейства, руководителем Финансовой дирекции, руководителем службы комплаенс-контроля, а также руководителями бизнес-направлений: коммерческий банк, инвестиционный банк, управление активами.

Руководители бизнес-направлений отвечают за принимаемые риски, утверждение и согласование с риск-менеджментом бизнес-стратегий с учетом процедур, лимитов, инструментов реализации бизнес-стратегий, а также за контроль финансового результата и рисков. Это первая линия обороны. Ее построение — ключевой момент для успешной реализации эффективной системы. Если у вас есть договоренность с бизнесом о том, что он непосредственный участник этого важного процесса и первоначально отвечает за управление риском, ваши шансы противостоять возможному кризису многократно повышаются.

СТРУКТУРА ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ПО РИСК-МЕНЕДЖМЕНТУ ФК "ОТКРЫТИЕ"

Хотелось бы сказать несколько слов о том, как выглядит структура подразделений по риск-менеджменту в Финансовой Корпорации "ОТКРЫТИЕ" (рис. 4). Основные действующие лица: Главный риск-менеджер, курирующий четыре основных направления по рискам; эти направления возглавляются риск-менеджерами — руководителями по кредитному риску, по портфельным рискам и контролю лимитов, по операционным рискам и по методологии и моделированию.

Также существует структура подразделений и функционал независимых риск-менеджеров в компаниях Корпорации "ОТКРЫТИЕ". На сегодняшний день в Группе присутствуют два банка со специализацией "инвестиционный и коммерческий банкинг", два брокерских дома — в России и Великобритании, две управляющие компании — в России и на Кипре. У них реализованы и функционируют свои коллегиальные органы с разной степенью автономии и компетенции, и, что немаловажно, мы выстраиваем систему, в которой риск-менеджер, казначейство и финансовые службы взаимодействуют с бизнесом как одна команда, сохраняя при этом независимую вертикаль подотчетности по профильным вопросам.

КОНСОЛИДАЦИЯ ЛИМИТОВ В ГЛОБАЛЬНОЙ ЛИМИТНОЙ КНИГЕ ПО ВСЕМ БИЗНЕСАМ И КОМПАНИЯМ

В начале 2008 г. мы провели большую работу, которая позволила нам хорошо подготовиться к кризису. Мы инициировали проект "Глобальная лимитная книга", в ходе которого были консолидированы все установленные лимиты, существующие в Финансовой Корпорации "ОТКРЫТИЕ", в разрезе контрагентов, эмитентов, заемщиков (в том числе по группе "экономически связанные") с аллокацией по юридическим лицам в составе Корпорации. Это редкая на российском рынке практика, заимствованная нами из опыта работы глобальных финансовых институтов, имеющих присутствие на различных рынках и в различных странах.

Исторически множественность бизнесов, сформированных в период становления Корпорации, порождала существование нескольких лимитных ведомостей с пересекающимся перечнем контрагентов и различными процедурами мониторинга. Вторая специфика — это очень разнородный набор операций. Различные модели бизнеса имеют различную специализацию по операциям. Если мы говорим о коммерческом банке, то чаще всего речь идет о кредитовании либо предоставлении гарантий. А вопросы проведения операций с ценными бумагами, в том числе расчетов, операций РЕПО, как правило, стоят на втором плане, в отличие от брокерского и инвестиционного бизнеса.

Мы решили разработать единую таблицу для хранения устанавливаемых лимитов по всем компаниям, так или иначе участвующим во взаимодействии с Группой. Мы разбили эту таблицу по юридическим лицам в составе нашей Группы и также сгруппировали таблицу по основным сегментам для более привычного понимания бизнесами структуры лимитов для использования в ежедневной работе (рис. 5).

Финансовый комитет утверждает риски по долговым обязательствам, причем мы учитываем как собственные портфели, так и облигации и инструменты, полученные по РЕПО, в свете существующей вероятности принятия данных бумаг в позицию, и заранее отслеживаем возможные концентрации. Мы раскладываем кредитные лимиты в виде остатков на счетах, в виде операций краткосрочного кредитования, необеспеченных депозитов. В этой же таблице у нас находятся операции РЕПО как по размещению денежных средств, так и по привлечению денежных средств. Мы считаем, что на сегодняшний день именно такая постановка вопроса позволяет прогнозировать давление на баланс Группы в случае стрессовых сценариев.

Есть раздел, который отвечает за риски, возникающие по расчетным операциям, включая встречные расчеты по валютным сделкам, расчеты на условиях "поставка против платежа", а также допустимый объем исполнения компаниями Группы обязательств перед контрагентами первыми. Предусмотрен раздел для лимитов положительной переоценки к рынку по производным внебиржевым операциям.

Таким образом, весной прошлого года мы имели четкую картину относительно тех рисков, которые могут возникать по установленным линейкам продуктов и операций.

В чем отличие этого формата отчета от инструкций регуляторов? Здесь мы наглядно видим не только позиции на балансе и внебалансе, но и всю картину потенциальных рисков, которые одобрены и могут быть приняты бизнесом в любой момент времени. То есть мы можем изначально управлять концентрацией по существенно большему перечню контрагентов и эмитентов. Это первое. И второе, что очень важно: при такой постановке вопроса мы можем понимать, где основные концентрации риска по компаниям в составе Корпорации "ОТКРЫТИЕ" в целях оперативного управления, в том числе перераспределения лимитов без изменений глобальных концентраций, либо закрытия (приостановления) лимитов.

Так, если мы принимаем решение закрыть лимиты на один из банков, который по тем или иным причинам начинает вызывать опасение, это означает, что мы можем донести эти решения в течение нескольких минут до всех юридических лиц, которые находятся в составе Группы. С этого момента риск закрыт, по крайней мере, в части новых операций.

Наша практика работы в период кризиса подтвердила эффективность такого инструмента, как "Глобальная лимитная книга". Надеюсь, опыт Корпорации "ОТКРЫТИЕ" и приведенные примеры будут интересными и полезными в целях совершенствования систем управления рисками всех участников российского рынка.

  • Рейтинг
  • 1
Добавить комментарий
Комментарии (1):
03.12.2010 16:28:25
15545

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100