Casual
РЦБ.RU

Значение 27/36 и что нужно усовершенствовать в законодательстве, регулирующем российскую учетную систему?

Ноябрь 2007

    Мнения участников открытой научно-практической конференции "27-е и 36-е постановления ФКЦБ - 10 лет спустя"

    Ростислав Кокорев Минэкономразвития России
    Мы считаем, что крайне важный блок законодательной деятельности - это закрепление способов защиты прав владельцев ценных бумаг и зарегистрированных лиц при несанкционированном списании ценных бумаг со счета в реестре, то, что вкратце принято называть проблемой виндикации ценных бумаг. Необходимо определиться с объемом ответственности регистратора и эмитента перед зарегистрированными лицами за нарушение порядка ведения реестра.
    Есть так же вопрос о судьбе бумаг, связь с владельцами которых утрачена в течение длительного времени, что делать с ничейными бумагами, как расчищать реестры.
    Что касается "антирейдерского" законопроекта, то его основное содержание состоит в поправках в арбитражно-процессуальный кодекс и ряд других законов в части противодействия корпоративным захватам. Первоначально предполагалось в рамках этого законопроекта в отношении учетной системы править только то, что непосредственно имеет отношение к корпоративным захватам, и закрыть наиболее очевидные дыры.
    Может быть, понадобится отдельный законопроект, который коснется регулирования вопросов того, что называется виндикацией бездокументарных ценных бумаг, чтобы более четко, чем в существующей правовой системе, описать возможности возврата неправомерно утраченных ценных бумаг или иные способы защиты прав, в том числе компенсационные. Нужно установить, где должна проходить демаркационная линия между разными способами для того, чтобы не навредить рынку и вместе с тем максимально защитить интересы собственников. На сегодняшний день есть только концепция такого законопроекта. Понадобится ли отдельный законопроект или этот проект будет решен в рамках каких-то других законопроектов, жизнь покажет.

    Дмитрий Степанов адвокат
    Мне представляется, что консенсус в части реестрового учета бездокументарных ценных бумаг, в части того, куда нужно двигаться законодательно, в общем, достигнут. Уже очень много сделано, и дело остается за малым - утвердить то, что существует в виде законопроекта. Между тем, как мне думается, как только законодательно решат те или иные очевидные для профсообщества проблемы, связанные с реестровым учетом, тут же откроется следующая проблема - опосредованного учета и опосредованного держания ценных бумаг. Вся та проблематика, которую традиционно мы относим к депозитарному учету. Здесь речь, скажем, идет об учете прав на акции у номинальных держателей в реестре, либо, шире, у любых депозитариев. Если мы будем идти к той многократно обсуждавшейся дискуссионной фигуре центрального депозитария, то необходимо будет определить назначение центрального депозитария и его место в учетной системе. В действующем законодательстве у нас, по сути, сохраняется очень странное и критическое противоречие. У нас есть два гражданско-правовых акта. Один закон под названием Гражданский кодекс РФ, или, как любят его называть разработчики, "Экономическая конституция". Другой - базовый закон для всего того сообщества, которое здесь сегодня присутствует, а именно Закон "О рынке ценных бумаг". Вроде бы мелочь, мелочь опять-таки незаметная для большей части юристов, и тем более для не юристов, но мелочь, тем не менее, имеющая принципиальное значение для всей политики в области права на рынке ценных бумаг. Она сводится к следующему. Дело в том, что в ГК фигурирует понятие документарной ценной бумаги и присутствуют правовые конструкции, используемые для описания учета прав на такие ценные бумаги. С позиции, основанной на ГК, есть некий реестр прав на бездокументарные ценные бумаги, и вся система учета прав на такие ценные бумаги - это, условно говоря, система учета уступок прав требования к кому-либо. По ГК, вообще у нас не обращаются никакие бездокументарные ценные бумаги. У нас есть некое хранилище ценных бумаг, а когда вы совершаете операции с ценными бумагами, вы просто переуступаете права требований. Это та правовая модель, которая заложена в ГК. Благо, что рынок не живет по этой модели, и если уж идти дальше, то судебно-арбитражная практика никогда не заглядывает в ГК в этой части.
    На уровне специального Федерального закона "О рынке ценных бумаг" реализована модель учета объектов, основанная на том, что ценные бумаги, в том числе бездокументарные, рассматриваются как объекты гражданских прав. Они фигурируют в виде тех или иных учетных записей в системе ведения реестра владельцев ценных бумаг либо в системе депозитарного учета. Все последующие законы, которые принимались вслед за Законом о рынке ценных бумаг, в том числе об учете тех или иных инструментов в области коллективных инвестиций, ту же самую модель воспроизвели.
    Наконец, что самое важное, вся судебно-арбитражная практика последних 10 с лишним лет пошла именно по этому пути. Поэтому у нас наблюдается очень странная ситуация: "Экономическая конституция" провозгласила одни подходы, а специальное законодательство и практика реализуют другие.
    Давайте все-таки окончательно, раз и навсегда договоримся, какой модели мы придерживаемся. Причем договоримся не только вот в этих стенах, не только с теми людьми, с которыми так или иначе обсуждаем эти проблемы, но и с создателями ГК.
    Вторая группа проблем, решение которых должно позволить двигаться в том или ином направлении. Это проблемы номинального держателя и, более широко, депозитария. Если мы придерживаемся той конструкции, которая заложена в ГК, то мы должны сказать, что номинальный держатель это, в общем, промежуточный "банк ценных бумаг" либо "банк-корреспондент" по ценным бумагам. Соответственно, дальше вы можете экстраполировать ту банковскую систему, которая есть сейчас у нас, на систему многоуровнего держания ценных бумаг и увидите, что все очень логично начнет работать. Просто эти квазибанки между собой, в данном случае между профучастниками на рынке ценных бумаг, начнут зачитывать права требования по тем или иным ценным бумагам, по тем или иным финансовым инструментам друг против друга. Соответственно, появится некий аналог расчетно-кассовых центров, который может называться центральным депозитарием.
    И другой подход, если мы все-таки фиксируем то положение, которое есть сейчас в законодательстве о рынке ценных бумаг в судебно-арбитражной практике. Если мы говорим, что наш оборот строится по модели оборота объектов гражданских прав, т. е. следуем той концепции, которая реализована сейчас, то, соответственно, номинальному держателю нужно искать иное правовое преломление в этой системе. И здесь номинальный держатель оказывается не "банком ценных бумаг", а иной, специфической фигурой. И в таком случае нужно объяснить, что же за отношения возникают между номинальным держателем и его клиентом. Обратитесь к действующему гражданскому законодательству, в данном случае ко второй части ГК, и подходящих правовых конструкций для этих отношений вы не найдете. Все, что есть, - это тот самый подзаконный нормативный акт (ред. - Постановление ФКЦБ № 36), который пытается описывать договорные отношения, возникающие между депозитарием, его клиентом, между другими депозитариями.
    Мне думается, стоит идти по пути наименьшего сопротивления, продолжить то движение, которое было начато ранее. А именно: сказать, что у нас фиксируется система оборота объектов гражданских прав под названием "бездокументарные ценные бумаги". И все, что нужно сделать законодательно в этом направлении, - это попытаться описать и, что самое важное, вскрыть правовую сущность отношений, которые возникают между депозитарием и его клиентом.
    И здесь, если мы будем следовать этой логике, оказывается, что, по сути, в ГК мы должны вводить принципиально новые правовые конструкции. Это в первую очередь конструкция номинального держателя как держателя чужих инструментов, чужих активов, чужого имущества, который принципиально отличается от владельца. Если мы следуем той логике, которая сейчас заложена применительно к реестровому учету, то мы должны сказать, что учет у номинального держателя - это тот же самый отраженный реестровый учет, только некоего последующего уровня. Второго, третьего и т. д., в зависимости от того, сколько мы уровней номинального держания допускаем. И в этой модели как раз в ГК нужно сначала зафиксировать институт держания, а уже вслед за ним прописать детально, каким образом нормируются отношения между таким держателем и его клиентом.

    Юрий Туктаров магистр частного права
    Давайте подумаем о том, как убедить иностранных инвесторов в том, что наша учетная система эффективна и положительна. И я соглашусь, что в режиме нормальной деятельности наша учетная система, с точки зрения риск-менеджмента, удовлетворяет ожидания иностранных инвесторов. Между тем то, что нужно будет в перспективе сделать, - это предусмотреть специальные правила на случай стрессовой ситуации с ценными бумагами. В этой части, мне кажется, не все у нас нормально, не все так, как нужно по международным стандартам.
    Наверное, это не все обстоятельства, которые нужно учесть. Но я назову 3 вещи, которые есть в международной практике и в проекте международной конвенции, которая готовится в отношении учета ценных бумаг.
    Первая вещь связана с регулированием ситуации, связанной с коллективными счетами. Так получилось, что в нашем законодательстве нет понятия коллективных счетов (не используется термин), хотя фактически они есть. По сути, номинальный держатель может объединять клиентские ценные бумаги на одном счете. В отношении таких счетов, что важно с точки зрения кризисной ситуации, существует специальное регулирование того, как быть в ситуации, если на коллективном счете номинального держателя не хватает ценных бумаг для всех клиентов.
    На практике уже были ситуации (в 2004 г.), когда ценные бумаги без распоряжения клиентов все-таки списывали. И имущества на коллективном счете было недостаточно для удовлетворения законных требований клиентов. У нас этот вопрос не разрешен никоим образом и никак его по аналогии с другими нормами законодательства нельзя решить.
    Второе. Наверное, учетная система ценных бумаг должна быть разная, в зависимости от контекста. Одно дело - учет ценных бумаг, обращающихся на бирже, и другое дело, когда единичные ценные бумаги акционерного общества продаются на внебиржевом рынке. Это должно влиять на последствия добросовестного приобретения. Сейчас чаще всего к добросовестному приобретению ценных бумаг применяется общая норма ст. 302 ГК РФ. Между тем, согласно международным стандартам, к биржевым сделкам с ценными бумагами применяются совершенно другие стандарты добросовестного приобретения. Если в обычном режиме краденые вещи приобретаться не могут, то приобретенные на бирже ценные бумаги, первоначально списанные незаконно, без согласия инвестора, - могут добросовестно приобретаться. Для биржевого приобретателя предусмотрена более сильная защита добросовестного приобретения.
    Третий стандарт международной защиты клиентов участников рынка ценных бумаг, ценные бумаги которых последними учитываются, связан с придачей действительности кредитованию ценных бумаг в условиях, когда нельзя установить, откуда были списаны акции. А если есть зачисления заемных ценных бумаг, то неважно, - есть ли их списание с какого-либо счета. Эта норма тоже применима к биржевой торговле и малоприменима к единичным, внебиржевым сделкам с ценными бумагами.

    Ольга Плешанова обозреватель газеты "КоммерсантЪ"
    Суды, безусловно, применяют 27-е положение о ведении реестра, ссылаются на него. Тем не менее есть ряд случаев по принципиально громким делам, когда суды не могли применить 27-е положение и руководствовались внутренним правосознанием, даже, может быть, здравым смыслом. Проблема в том, что 27-е положение не во всем стыкуется с законодательством в других отраслях. Например, плохо стыкуется с законодательством о нотариате, с нормами уголовного процесса. И вот эти проблемные участки очень даже эффективно использовались в мошеннических схемах по списанию акций с зарегистрированных в реестрах лиц.
    На мой взгляд, очень серьезна проблема, когда для виндикации ценных бумаг, по сути, невозможно установить то лицо, из чьего незаконного владения эти бумаги можно истребовать. Эта ситуация привела к тому, что стали идти, может быть, более простым путем. Сказали: виноват эмитент, эмитент должен возмещать убытки. Сейчас ответственность эмитента имеет тенденцию к расширению за счет не только взыскания реального ущерба, но и упущенные выводы. Возник еще вопрос: опять же многие юристы эмитентов говорят: "Послушайте, а причем здесь мы, если регистратор ведет реестр, это его предпринимательская деятельность и у него ответственность предпринимателя, а у эмитента это не предпринимательская деятельность, и как мы можем отвечать за предпринимателя".
    Тем не менее вопрос о виндикации акций с повестки дня не снят, и та же практика Высшего арбитражного суда исходит из того, что, возможно, лица, права которых были нарушены, могут предъявлять в суды как иски о возмещении убытков, так и виндикационные иски. Суды должны их рассматривать и по возможности должны находить, у кого находятся акции. Действительно, если есть возможность их истребовать, то почему бы не истребовать? Но здесь, при рассмотрении таких виндикационных исков, возник еще один интересный вопрос: проблема процессуального статуса регистратора.
    Представим себе ситуацию. Известно, у кого находятся акции, известно, к кому предъявлен виндикационный иск и есть все доказательства того, что у ответчика эти акции находятся. Но эти акции находятся физически не у ответчика, они существуют в виде записей на счетах в реестре, который ведет регистратор. Регистратор ни в чем не обвиняется, он ничего неправомерного не совершил, тем не менее регистратора привлекают к участию в деле в качестве ответчика. Потому что суд в своем решении делает запись: "Обязать регистратора такого-то списать такое-то количество акций со счета такого-то лица и зачислить такое-то количество акций на счет другого лица". То есть суд возлагает некую обязанность, возлагает исполнение решения на регистратора, для чего привлекает его в качестве ответчика, хотя, в общем, оправдываться, отвечать регистратору в принципе не за что.
    Это, на мой взгляд, серьезная проблема, и она усугубляется еще вот какими нюансами. Есть ситуации, когда привлекают в качестве ответчиков двух регистраторов. Первого регистратора, который, как предполагается, совершил незаконные операции по списанию акций. И другого регистратора, который стал вести реестр позже, который уже к факту списания акций никоим образом не причастен, но он просто в данный момент, когда идет судебное разбирательство, ведет реестр. И соответственно, его привлекают ответчиком с тем, чтобы была возможность возложить на него некие обязанности.
    Есть еще одна проблема. Ведь для того, чтобы была возможность в судебном решении обязать регистратора совершить определенные действия, должно быть некое обеспечение того, что этот регистратор не изменится. Получается, что во время рассмотрения дела регистратор может быть один, но закон-то не ограничивает эмитента в выборе регистратора. То есть эмитент может перезаключить договор, добиться передачи реестра, казалось бы, закон этого не запрещает, но если произойдет такая передача, то решение будет неисполнимым, потому что в решении четко указывается, какого регистратора к чему обязывают. Суд идет на некие крайние обеспечительные меры, когда идет не просто блокировка акций на счетах, а идет полная блокировка всех действий, связанных с реестром. Получается, что затрагиваются права очень широкого круга лиц, и круга лиц гораздо большего, чем круг участников судебного разбирательства. Такой путь, вероятнее всего, тупиковый, потому что, когда решение суда вступит в законную силу, обеспечительные меры прекратят свое действие.

    Владислав Москальчук ЗАО ИРКОЛ
    Регистраторы сами по себе зарабатывают деньги, это сами по себе акционерные общества. Это общества, которые имеют свой состав учредителей, свой состав акционеров, свой состав пайщиков, которые внесли деньги на работу предприятия как регистратора и которые хотят получить отдачу от этих денег. И это при том, что регистратора регулируют с точки зрения доходности, его обвиняют в монополизме, его контролируют наиболее жестко со всех сторон. Регистратор же, получая доход, тратит деньги на развитие инфраструктуры. Сегодня мы обсуждаем только государственный подход к развитию рынка ценных бумаг, что он должен быть привлекательным, что в экономику страны должны поступать средства. Однако хотелось бы напомнить, что учетная система инфраструктуры фондового рынка должна работать и что эти фондовые структуры должны приносить прибыль своим акционером.
    В 1996 г. общий суммарный доход регистраторской отрасли был 100 млн долл. В прошлом году регистраторы заработали 200 млн долл. При этом доход регистратора по прошлому году колеблется от 20 млн до 200 тыс. долл. По сравнению с 1996 г., когда было 163 регистратора, в прошлом году было лишь 73 регистратора. При этом в 1996 г. обслуживалось 13 тыс. акционерных обществ всеми регистраторами, а в прошлом году уже обслуживалось почти 30 тыс. акционерных обществ.
    В отношении количества специалистов, которые работали в 96 году. Тогда работало около 800 аттестованных специалистов, а в прошлом году их было 1980. Если подходить с точки зрения общих цифр, то в целом выработка на одного аттестованного сотрудника нисколько не изменилась. Прошло 10 лет, а работы проводятся количественно большим персоналом и зарабатывается столько же. Если учесть инфляцию, то в принципе не произошло увеличения дохода регистраторов, а произошло его перераспределение. Если посмотреть на весь этот процесс с точки зрения предпринимателя, то вложения инвесторов в регистраторский бизнес не оправдывают себя.
    Если учесть, что в 2009 г. собственные средства регистраторов должны оставлять не менее 4 млн долл. у каждого и суммарная капитализация регистраторского сообщества будет составлять около 1 млрд долл., то выплаченные доходы в 2006 г. составляют 5 млн долл., т. е. 0,5%. Это ненормально. Из-за чего так происходит? Из-за того, что в целом в регистраторском бизнесе гайки закручены чиновниками.
    Структура регистраторского сообщества меняется, меняются регистраторы с точки зрения количества обслуживаемых эмитентов, по качеству обслуживания эмитентов, по тому сервису, который предлагается акционерным обществам, паевым инвестиционным фондам.
    Поэтому я предлагаю вернуться к тому, что было раньше, к тому, что называлось нашей саморегулируемой организацией, где общие знания и умения помогли сделать 27-е, 36-е постановления, которые позволили работать и зарабатывать большому количеству сотрудников - 2 тыс. специалистам, и кроме них еще 10-15 тыс. неспециалистам, работающим в отрасли.
    В заключение хотелось бы пожелать самим себе найти в себе силы услышать друг друга, услышать регулятора, совместными усилиями переписать 27-е, 36-е так, чтобы участникам фондового рынка было удобно работать и зарабатывать деньги для себя и для своих акционеров.

  • Рейтинг
  • 0
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему

Содержание (развернуть содержание)
"Мы открыты для ваших конструктивных предложений" Выступление на открытой научно-практической конференции "27-е и 36-е постановления ФКЦБ - 10 лет спустя"
To STP or not to STP?
Важнейший элемент учетной системы рынка ценных бумаг
Значение 27/36 и что нужно усовершенствовать в законодательстве, регулирующем российскую учетную систему?
4-я конференция Ассоциации центральных депозитариев Евразии
Национальный депозитарный центр как замещающее нумерующее агентство
Роль Ассоциации национальных нумерующих агентств в стандартизации
Корреспондентские счета депо нерезидентов в депозитариях Ассоциации центральных депозитариев Евразии
Доклад о деятельности Ассоциации европейских центральных депозитариев (ECSDA) и Азиатско-тихоокеанской группы центральных депозитариев (ACG)
10 лет Центральному депозитарию Кыргызской республики
Это простосложное ЭДО?!
НОВОСТИ НДЦ
Сделки на рынке негосударственных облигационных займов (НГЦБ) за 9 мес. 2007 г.
НДЦ на ежегодном семинаре Сибирской межбанковской валютной биржи
Интеллектуальное будущее России встречается с профессионалами фондового рынка

  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100