Casual
РЦБ.RU

Почему Россия может восстановиться быстрее других стран

Май 2009

Мировые экономические и финансовые новости по-прежнему безрадостны: никаких признаков подъема пока нет. Усиливаются ожидания, что в нынешнем году мировая экономика покажет отрицательный рост, а инвестиционное сообщество не исключает дальнейшего падения фондовых рынков. Прилагая все больше усилий, чтобы насытить финансовую систему ликвидностью, власти различных государств все чаще говорят о необходимости более жесткого регулирования финансового сектора. Споры сводятся к тому, следует ли изменить и усилить роль МВФ, или создать новый высший регулирующий орган. Выступающие с подобными инициативами свято верят, что создание такого "верховного регулятора", хорошо знающего систему и обладающего достаточными полномочиями, в принципе возможно. В то же время почти ничего не говорится о необходимости улучшить качество регулирования.

В прошлом были выражены сомнения по поводу такого подхода. Действительно, если и международные финансовые институты (как своего рода наднациональные регуляторы), и национальные финансовые власти, обладавшие и необходимой информацией, и деньгами, и полномочиями, оказывались не способны предсказать ряд кризисов на развивающихся рынках, да и сейчас ни словом не обмолвились о нарастающих проблемах в США, то кто может гарантировать, что какая-либо новая регулирующая инстанция сумеет проявить себя лучше? Не лучше ли сместить акцент в дебатах о новой финансовой архитектуре и поговорить не о создании нового мегарегулятора, а о повышении ответственности правительств и международных финансовых организаций. В частности, можно было бы поставить вопрос о новых правилах игры — более прозрачных и приемлемых для всех заинтересованных сторон. Например, имело бы смысл выработать некие общие критерии допустимости ослабления макроэкономической политики. В конце концов, именно центральные банки и правительства создали ситуацию, поощрявшую частные финансовые институты брать на себя избыточные риски. Имен­но регуляторы ответственны за отрицательные процентные ставки, рост дефицита госбюджетов и возникшую в результате иллюзию денежного изобилия, что в итоге и привело к нынешнему кризису. Как можно быть уверенным в том, что спровоцировавшие нынешний кризис регуляторы вдруг исправятся и станут если не идеальной, то, по крайней мере, более эффективной опорой рынков?

В условиях глобализации политика правительств и центральных банков должна быть более ответственной. Так, денежным и финансовым властям в итоге придется взять на себя обязательства избегать отрицательных реальных процентных ставок, придется договориться и о необходимости ограничивать предельные дефициты бюджетов. Иными словами, речь идет о чем-то вроде мирового Маастрихтского соглашения, по крайней мере, в пределах круга крупнейших экономик — может быть и не G20, но как минимум в рамках G7+ BRIC. Прозрачность финансовой отчетности в этом случае тоже имеет жизненно важное значение. В частности, финансовым властям придется унифицировать хотя бы денежную статистику с тем, чтобы стали совпадать определения денежных агрегатов. В особенности это касается тех агрегатов, которые относятся к более высокому уровню (то есть начиная с M3 и выше) и включают в себя различные ценные бумаги, эмитированные частными финансовыми и нефинансовыми организациями. В этом случае у регуляторов появится больше шансов на то, что они смогут отслеживать денежные потоки в мировом масштабе, по крайней мере, на макроуровне и обнаруживать "мыльные пузыри" на ранних стадиях развития (хотя бы отслеживая динамику изменения структуры денежной массы).

Еще раз хочется подчеркнуть, что наиболее серьезные макроэкономические проблемы, как правило, порождаются в большей степени ошибками в макроэкономической политике, а не действиями частных финансовых институтов, для которых избыточный риск и создание сложных и рискованных финансовых продуктов в условиях дешевых и доступных денег становится не только привлекательным, но в некотором отношении даже целесообразным. В США это несколько лет назад вылилось, возможно, в слишком быстрый рост той части М3, которая не относится к M2, и с 2006 г. ФРС в итоге перестала публиковать статистику по M3. Рост объема квази-денег помогал раздувать балансы — искусственно раздутые активы позволяли привлекать все больше кредитов и тем самым наращивать пассивы. Рейтинговые агентства усугубляли ситуацию, автоматически присваивая заменителям денег высокий рейтинг.

Таким образом, в последние годы цент­ральные банки многих развитых стран, и прежде всего США, потеряли контроль над ростом денежной массы.

Игра на разнице в процентных ставках также помогала частным финансовым организациям создавать деньги: они брали средства в долг в странах с низкими ставками и переводили их в страны, где ставки были выше (отсюда рост волатильности на глобальном валютном рынке в последние годы). Несмотря на то что в результате такого рода транзакций виртуальных денег не создавалось, существенные изменения обменных курсов служили дополнительным источником нестабильности — в случае смены тенденции усиливается риск возникновения макроэкономических дисбалансов.

Если же в будущем регуляторы все-таки смогут найти общий язык, согласятся с тем, что экономический популизм вреден, и примут на себя некоторые обязательства, в частности ограничат определенными рамками дефицит бюджета своих стран и откажутся от политики отрицательных реальных процентных ставок, то и усилий по регулированию, вполне вероятно, потребуется меньше. Достаточно будет отслеживать рост не относящейся к М2 части М3, то есть "квази-денег": объем последних не должен расти быстрее М2 (в этом смысле требование о большей "статистической" прозрачности финансовых институтов вполне обоснованно). Что же касается текущего момента, то из сказанного отнюдь не следует, что денежные вливания и меры по стимулированию экономического роста не приносят пользы: ведь по крайней мере часть виртуальных денег, созданных до сих пор, необходимо заменить реальными (достаточно вспомнить опыт Японии 1990-х годов). Тем не менее, в будущем, когда мировая экономика восстановится, потребуется более ограничительная макроэкономическая политика.

Так или иначе, все сильнее укореняется мнение, что так называемая "рецессия балансов" (balance sheet recession) продлится долго и, возможно, в некоторой степени повторит японскую стагнацию 1990-х годов. То есть, банки будут принимать финансовую помощь, но "оживут" и начнут предоставлять кредитование только тогда, когда восстановятся их балансы, а для этого, если учесть масштабы проблемы и размеры мировой финансовой системы, могут потребоваться годы. Таким образом, вполне возможно, что мировая экономика в ближайшие годы будет расти медленно (если вообще будет расти).

Тем не менее ситуация может варьироваться от страны к стране. Важно то, что Россия, на наш взгляд, находится в числе государств, которые могут преодолеть текущие проблемы намного быстрее. Во-первых, Россия является главным образом экспортером энергоносителей по трубопроводу, а этот вид экспорта отличается меньшей эластичностью, чем, скажем, экспорт автомобилей. Иными словами, российская экономика пострадала главным образом от снижения внешнеторговых цен, и в меньшей степени от сокращения объемов экспортных поставок. Коррекция обменного курса, которая на данном этапе завершилась, должна способствовать стабилизации платежного баланса и денежных рынков. Таким образом, рецессия в России в большей степени была обусловлена не внешними, а внутренними факторами, в числе которых несколько замедленная реакция руководства страны на внешние изменения.

Реакция России на текущие проблемы должна отличаться от политики, проводимой правительствами других стран: в последние годы отечественную экономику уже слишком активно стимулировали посредством наращивания бюджетных расходов. Она также была излишне "простимулирована" посредством привлечения избыточного объема заемных средств, и теперь пришло время подобрать вожжи. При этом текущий уровень обменного курса на ближайшие месяцы достаточен для обеспечения профицита счета текущих операций и в то же время для решения проблем, связанных со счетом капитала (например, погашения внешнего долга).

Инфляция в России намного выше, чем во многих других странах. Более того, РФ — единственная страна "большой двадцатки", где инфляция выражается двузначным числом. Главная задача — это сдерживание роста цен и создание для ЦБ условий для снижения базовых процентных ставок. Кроме того, большой объем относительно дешевых рублей, впрыснутый главным банком страны в систему за по­следние месяцы, был конвертирован в иностранную валюту, так что денежная масса в России, в отличие от других стран, сократилась.

В свете того, что финансовая система России не так развита и не столь велика, как в других странах, российская версия "рецессии балансов" должна быть гораздо короче.

  • Рейтинг
  • 0
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему


  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100