Casual
РЦБ.RU

Первая финансовая пирамида Hоссии

Январь 2009

В истории международной финансо­вой системы известно множество случаев недобросовестных операций по довери­тельному управлению денежными средст­вами клиентов и раздуванию финансовых "мыльных" пузырей. Можно вспомнить и "тюльпановую" лихорадку в Нидерландах (1620—1630-ые гг.), денежную пирамиду Джона Ло во Франции (1716—1720 гг.), компанию Южных морей в Великобри­тании (1720—1721 гг.), скандал вокруг строительства Панамского канала (1880-ые г.) и множество других. Сегод­ня в период мирового финансового кри­зиса эти истории вновь становятся акту­альными. В последние месяцы, напри­мер, много говорят о банкротстве ком­пании Bernard L. Madoff Investment Sekurities, основным владельцем кото­рой был Бернард Мэдофф, один из осно­вателей американской биржи Nasdag. Предварительный ущерб, нанесенный вкладчикам компании, оценивается в50 млрд долл.

В истории России есть не только МММ, Чара, Хопер и им подобные. Го­раздо раньше, почти 150 лет назад, нача­ла зарождаться первая в нашей стране финансовая пирамида. Это случилось в г. Скопине Рязанской губернии и связано с деятельностью местного городского об­щественного банка, который был основан в 1863 г. в ходе реализации финансовых реформ 1860-х г.

На основании Положения 1862 г. капитал городских общественных банков образовывался за счет муниципальных денежных сумм в размере не менее 10 тыс. руб. Основные свои операции такие банки вели на коммерческой ос­нове. При этом сумма обязательств не могла превышать собственные капиталы банка более чем в 6 раз (с 1870 г. — в 10 раз).

После учета векселей второе место в деятельности городских банков занима­ла операция выдачи ссуд, обеспеченных ценными бумагами, векселями и недви­жимостью. В качестве залога могли при­ниматься облигации государственных займов, билеты других городских общест­венных банков, по которым до срока вы­платы осталось не более 9 месяцев; опла­ченные акции и облигации, выпущенные частными компаниями, но с правительст­венной гарантией или принимавшихся в залог по казенным подрядам и постав­кам. Акции и облигации частных компа­ний принимались в залог только в том случае, когда их биржевой курс был не ниже номинальной или первоначальной цены. Ссуды выдавались на срок от 1 до 6 месяцев, при залоге частных акций и облигаций — не более 3 месяцев.

Полученная банком чистая прибыль направлялась в соответствии с решения­ми учредителей и городской думы на го­родские нужды, благотворительные и про­светительские цели, увеличение запасно­го и основного капиталов.

Городские общественные банки с мо­мента своего возникновения находились под строгим контролем городских вла­стей. Кредиты выдавались в основном всоответствии с рекомендациями город­ского руководства. С одной стороны, во многом это объяснялось нежеланием вы­пускать из-под своего влияния размеще­ние и расходование денежных средств, с другой — этот контроль далеко не всегда был эффективным. Это привело к тому, что, когда в 1870—1880-х гг., в соответст­вии с желаниями некоторых руководите­лей, банки стали активно заниматься спе­кулятивными операциями, произошел це­лый ряд банкротств. В 1881—1895 гг. бы­ло закрыто 64 городских общественных банка.

СКОПИНСКАЯ ПИРАМИДА

Но первым в 1882 г. был объявлен несостоятельным Скопинский городской общественный банк. Директором банка с самого начала его деятельности был ско­пинский купец 1-й гильдии Иван Рыков.

Всоответствии с уставом, треть доходов от банковской деятельности в первые го­ды шла на нужды города, треть — на бла­готворительность, треть — на "прираще­ние" основного капитала.

Чтобы избавиться от контроля со сто­роны городского головы купца Михаила Леонова, человека принципиального и честного, Рыков выдвинул свою кандида­туру на это пост и выиграл выборы. Так как по закону нельзя было совмещать должности директора банка и городского головы, последний пост Рыков уступил своему ближайшему сподвижнику (это за­кон допускал) — купцу Н. Афанасову.

Для расширения деятельности банка Рыков провел активную рекламную кам­панию, используя провинциальную и сто­личную печать, где публиковались объяв­ления о высоких процентах по вкладам (до 7,5 вместо обычных 3—5%). Главным редакторам газет Рыков предоставил крупные беспроцентные кредиты. Попу­лярность Скопинского банка стала расти как на дрожжах, деньги потекли в горо­док, тем более, что на первых порах обе­щанные проценты исправно выплачива­лись. В то же время Рыков жестко при­держивался одного правила — среди жителей Скопина и даже Рязанской гу­бернии вкладчиков банка быть не долж­но. Незапланированные посещения вкладчиков ему были ни к чему.

Но не всех вкладчиков Рыкову удава­лось обмануть. Видный московский пред­приниматель и общественный деятель Николай Варенцов в своих воспоминани­ях рассказывает об одном богатом купце, вложившем в Скопинский банк довольно большую сумму денег. Однажды после завтрака в "Большой Московской гости­нице", спускаясь по лестнице, этот купец увидел идущего перед ним господина, к которому бросились несколько швейца­ров, подавая ему пальто и калоши. Госпо­дин, одевшись, небрежно вытащил из кармана 10 рублей и отдал швейцарам; они, низко кланяясь, бросились подсажи­вать его в экипаж. Удивившись такой щедрости уехавшего (в то время около 10 рублей составляла месячная зарплата квалифицированного рабочего — Ю. Г.), купец спросил у швейцара, кто этот госпо­дин. "Как же-с, это господин Рыков, хозя­ин Скопинского банка!" На следующий же день купец выехал в г. Скопин, где об­ратился в банк с просьбой уплатить ему по вкладным листам, даже с большим дисконтом, при этом уверяя банк, что он это делает только на несколько дней из­за необходимости проведения очень вы­годной торговой сделки, после чего опять внесет деньги в банк. Банк неохотно, но выполнил его просьбу. Получив деньги, купец чуть ли не плясал от радости, хотя он потерпел достаточно большие убытки. Дальнейшие события подтвердили его правоту.

Схемы мошеннических операций в банке не отличались оригинальностью и были достаточно примитивными. Так, Ры­ков неоднократно просто забирал из кас­сы наличные деньги, оставляя вместо них собственные векселя. Или вдруг скопин­ский нищий, который никогда ничего не имел, подавал в банк заявление о вносе вкладов на 2,5 млн руб., а через не­сколько дней получал из банка эти деньги наличными, отдавая их своему "благоде­телю" Рыкову.

Большие надежды возлагал Рыков на биржевые операции с ценными бумага­ми, но они не принесли ничего, кроме убытков, так как квалифицированных специалистов в банке не было. Чтобы как-то замаскировать полученные убытки и иметь в годовом отчете хорошие пока­затели, приходилось ежегодно осуществ­лять еще одну комбинацию. В конце года какой-нибудь скопинский гражданин со­вершал с банком quasi-операцию по по­купке-продаже определенного количества каких-либо ценных бумаг, находившихся в портфеле банка, а в начале января (ино­гда буквально через несколько дней) банк получал эти бумаги обратно, но уже по другому, гораздо более выгодному для банка курсу. При этом с бумагами ника­кого реального движения не происходи­ло, так как они постоянно находились в банке. Но в результате в годовом отчете фиксировалась мнимая прибыль.

УГОЛЬНЫЙ ПРОВАЛ

В начале 1870-х г. Рыков решил на средства Скопинского банка провести в трех селах Скопинского уезда разведку месторождений каменного угля. После долгих изысканий в некоторых шахтах был обнаружен уголь, но крупных запасов не было. Тем не менее, Рыков учредил "Акционерное общество Скопинских угольных копей Московского бассейна" со "складочным" (уставным) капиталом вразмере 2 млн руб. Учредителями ком­пании, кроме инициатора, стали поме­щики, купцы и мещане, имения и дома которых были заложены в Скопинском банке. Директором правления общества стал сам Рыков. Напечатанные акции хранились, опять-таки, в Скопинском банке.

Вскоре о разработке угольных копей стали сообщать некоторые газеты, в них же печатались отчеты и балансы общест­ва, сообщалось об уплате акционерам дивидендов. На проходившей в Политех­ническом музее Москвы выставке Рыков оборудовал стенд с действовавшей моде­лью шахты и двумя вагонами образцов угля (позже выяснилось, что этот уголь Рыков купил совсем в другом месте). Но все было напрасно, акции никто не поку­пал. Тогда для убеждения потенциальных покупателей акций в надежности пред­приятия Рыков использовал последний аргумент — биржевую котировку акций. На Московской и Петербургской биржах его агенты стали продавать и покупать друг у друга акции общества Скопинских угольных копей. Сведения об этих сделках официально фиксировались биржевыми маклерами и публиковались в газетах. Операция продолжалась целый год, к концу которого биржевая цена акций превысила номинал и достигла 103 руб. за акцию.

Доказав таким образом доходность эксплуатации фиктивных копей, Рыков в 1874 г. сумел получить у министра фи­нансов Рейтерна разрешение на прием акций своего общества по цене 75 за 100 руб. номинальных в залог при упла­те акциза за вино, отпускавшееся с ча­стных складов и винокуренных заводов в продажу в питейные заведения. В слу­чае реализации этого разрешения, Рыков мог бы без особых проблем про­дать акции фиктивного общества, нахо­дившиеся у него же в банке, и получить около 1 млн руб. в зависимости от цены продажи, а казна могла лишиться 1,5 млн руб.

Но осуществлению грандиозного за­мысла помешал мелкий чиновник — стар­ший ревизор Рязанского акцизного упра­вления А. К. Хросницкий, который, прочи­тав объявление в "Указателе Министерст­ва финансов" о разрешении принимать ценные бумаги Скопинских угольных ко­пей в залог при уплате акциза, не поле­нился в 1874 г. съездить на место добы­чи угля и обнаружил там только засы­панные землей шахты, оставшиеся от изыскательских работ. Сообщение о несу­ществующих копях было послано в Петер­бург, после чего Министерство финансов разослало во все губернские акцизные управления телеграммы о запрещении приема в залоги по рассрочке акциза ак­ций Скопинских угольных копей. Рыков, по слухам был вызван на беседу в Мини­стерство финансов, но в тот момент к от­ветственности привлечен не был, его компания лишь перестала публиковать вгазетах свои отчеты и котировку ак­ций. Все затихло. Однако история полу­чила продолжение спустя 10 лет, когда стал расследоваться крах Скопинского банка и хищения Рыкова. Выяснилось, что Рыков все-таки использовал акции общества Скопинских угольных копей, заложив их в своем же банке в обеспе­чение кредита.

ЕСТЕСТВЕННЫЙ КОНЕЦ

В ноябре-декабре 1884 г. В Москов­ском окружном суде состоялось слушание дела по обвинению в злоупотреблениях и хищениях группы членов Правления и пайщиков Скопинского общественного банка во главе с И. Рыковым. В качестве корреспондента "Петербургской газеты" на процессе присутствовал А. П. Чехов, опубликовавший под псевдонимом Рувер серию судебных очерков "Дело Рыкова и компании".

Обманутых вкладчиков насчитыва­лось около шести тысяч. Среди них были чиновники, духовенство, военные, учите­ля. Средняя цифра взносов колебалась от 2 тыс. до 6 тыс. руб. После объявления банка банкротом обманутые вкладчики стали требовать возвращения своих де­нег, не подозревая какое разочарование их ожидает. "Когда я в качестве понятого в день краха пришел со следователем в банк, — рассказывал на суде один из свидетелей, — то целый угол был завален кипами неоплаченных вкладных билетов, перемешанных с массами и проситель­ных, и угрожающих писем и телеграмм". На суде огласили сенсационные цифры: за девятнадцать лет в банке было расхи­щено около 12 млн руб., а найти удалось лишь 800 тыс.

Так как Скопинская пирамида была первой многие вкладчики даже не пони­мали в какую ловушку они попали. Вот как описывает допрос одного из них Че­хов. "Суд допрашивает иеромонаха Нико­дима, приехавшего в "мир" из дебрей Саровской пустыни Пошехонского уезда. Отец пошехонец дряхл, сед и расслаб­лен… Вооружен он здоровеннейшей клюкой, вырезанной им по дороге из древ девственных пошехонских лесов… Говорит тихо и протяжно.

  • Почему вы, батюшка, положили ва­ши деньги именно в Скопинский банк, а не в другое место?
  • Наказание Божие, — объясняет объ­егоренный старец. — Да и прелесть бы­ла… наваждение… В других местах дают по три — по пяти процента, а тут семь с половиною! Оххх… грехи наши!
  • Можете идти, батюшка! Вы сво­бодны.
  • То есть как-с?
  • Идите домой! Вы уже больше не нужны!
  • Вот те на! А как же деньги?

Святая простота воображала, что ее звали в суд за получением денег! Какое разочарование!".

К Скопинскому делу был причастен еще один известный русский писатель М.Е. Салтыков-Щедрин, который в годы своего вице-губернаторства в Рязанской губернии первым обратил внимание на финансовые злоупотребления Рыкова, но не смог добиться его наказания, так как дело по приказу Сената "замяли".

По рыковскому делу проходило 26 человек: среди них были городские головы, гласные думы, члены городской управы, члены правления банка, бан­ковские служащие. Все они были при­знаны некредитоспособными. У одного из должников банка, получившего ссуд на 118 тыс., имелось имущества лишь на 330 руб., у другого, набравшего дол­говых обязательств на полмиллиона, был только "паршивенький домишко где-то у черта на куличках". Пятеро из 26 подсудимых были оправданы, ос­тальные получили разные сроки ссылки и были лишены прав. Рыкова отправили в Сибирь.

Интересно, что отголоски этого дела были слышны и спустя несколько деся­тилетий. В 1912 г. в гражданском отде­лении Рязанского окружного суда раз­биралось дело по иску кредиторов Ско­пинского банка. Кредиторы просили объявить г. Скопин несостоятельным должником, ведь давно прогоревший банк был городским общественным и го­родские власти несли определенную от­ветственность за его нормальную рабо­ту. После длительных разбирательств иск был отклонен.

Еще до начала судебного процесса правительство приняло ряд мер, кото­рые могли предотвратить повторение подобных историй. В 1883 г. было вве­дено ограничение на выдачу кредитов одному лицу, Министерству финансов было разрешено проводить ревизии банковских счетов, что привело к стаби­лизации положения городских общест­венных банков.

  • Рейтинг
  • 1
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему


  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100