Casual
РЦБ.RU

"Опасная обуза" для рынка

Август 2007

    Картина художника Владимира Маковского "Крах банка" была написана в 80-х гг. XIX в. Поводом для написания этого известного полотна стали реальные события, связанные с банкротством Скопинского банка. Это едва ли не единственное художественное полотно в мире, отметившее тему финансовых крахов, банкротств и злоупотреблений на ниве коммерции.
    В середине ХIХ в. жил в г. Скопине Рязанской губернии некто Иван Гаврилович Рыков, управляющий местным банком. Девятнадцать лет он держал скопинцев в полном своем подчинении. Схема обогащения, придуманная Рыковым в 1863 г., отвечала классическим признакам денежной пирамиды.
    Недалеко от Скопина находились Чулковские угольные копи. И Иван Гаврилович решил проверить, нет ли и в его родном уезде "черного золота". Провел изыскательские работы и действительно обнаружил уголь. Правда, в очень малых количествах. Но Рыкова это ничуть не смутило. По губернии пополз умело пущенный слух о новом, громаднейшем месторождении угля. Иван Гаврилович немедленно учредил "Акционерное общество Скопинских угольных копей Московского бассейна". Директором угольной компании стал, конечно, он сам, а акционерами - помещики, купцы и мещане, чьи имения и дома были заложены в городском банке. В документах "Общества" фигурировал фиктивный складочный капитал в два миллиона рублей, и на эту сумму были выпущены акции, цена которых равнялась, как это выяснилось после краха, стоимости бумаги, на которой они были напечатаны.
    Иван Гаврилович развернул бурную деятельность по "раскрутке" своего проекта. На Московскую и Петербургскую товарно-сырьевые биржи были отправлены его агенты, где они продавали и покупали друг у друга бумаги скопинского угольного "Общества". В газетах появились котировки акций.
    Убедив общественность в доходности скопинского "угольного бассейна", Рыков добился приема у министра финансов Рейтерна и получил разрешение расплачиваться угольными акциями за акцизные марки на алкоголь по курсу 75 рублей за 100, т. е. он получал 75 реальных рублей за 100 мифических. Часть акций Рыков успел реализовать по задуманному плану.
    Блестящая афера не увенчалась успехом. Обман был раскрыт. Назревал скандал. Но Рыкову удалось замять дело, и к ответственности в тот раз он привлечен не был. Высокие связи великого махинатора сыграли свою роль. Однако скопинский махинатор закончил все же весьма плачевно. К началу 1880-х гг. о банке поползли нехорошие слухи, вкладчики начали требовать деньги обратно. В 1882 г. Скопинский банк объявили несостоятельным. Рыкова взяли под стражу. А затем был путь на каторгу.
    Путь фондовых ценностей на рынок не всегда был безоблачным. Среди некоторой части столичных биржевиков бытовало мнение, что "фондовый рынок представляет восприимчивую почву для многих явлений отрицательного свойства". Про фондовиков говорили, что "их сделки, незначительные по сумме в отдельности, но многочисленные по количеству, составляют тот материал для замечательных прыжков, которыми так изобилуют прейскуранты фондового рынка". А кто-то выражался и вовсе образно: "Эти деятели оказываются положительно нежелаемыми в серьезные периоды, они представляют собою опасную обузу для рынка и уподобляются худо размещенному и худо прикрепленному грузу корабля, который в бурю своим беспорядочным и стремительным движением в ту или другую сторону может причинить кораблю гибель".
    Говорили, говорили и "накаркали". Первый биржевой кризис произошел в 1869 г. во многом благодаря усиленной игре, главным образом, билетами и акциями Рыбинской железной дороги, а также из-за усиливающегося спроса кредитных учреждений на промышленные бумаги.
    "Образовалась у нас в Петербурге негласная биржа, известная под именем "Демутовской биржи" и приобредшая весьма плачевную известность. Эта биржа в самом своем начале уже была основана на отчаянной спекуляции, - рассказывали позже купцы, пострадавшие от демутовских игроков. - Некто молодой человек вздумал прослыть русским Джоном Ло, собрав вокруг себя целую коллекцию героев, избрав местом своих сходок отель "Демут"".
    По свидетельству очевидцев, эта компания производила по утрам "самую безобразную" игру бумагами и наделала много бед. Демутовцы держали некоторое время в своих руках не только судьбу частных предприятий, но и участь государственных бумаг. В особенности они спекулировали лотерейными билетами, цена которых дошла до 185 рублей. Это было перед июльским тиражом, когда демутовцы рассчитывали на повышение, но игра "дала течь" - их надежды не осуществились: цена билетов упала до 150 рублей, из-за чего многие из них понесли крупные убытки. В значительной степени эта деятельность игроков вызвала знаменитый биржевой крах 1869 г.
    В это же время в Москве также активизировалась незаконная фондовая торговля. Содержатели банкирских домов сходились в Чижовском подворье на Варварке. Эти сходки были прекращены по распоряжению генерал-губернатора. Через несколько месяцев встречи игроков под названием "утренней фондовой биржи" возобновились в доме грузинской царевны. А еще позже содержатели банкирских домов все же выразили желание легализировать свои "собрания по фондовым делам".
    Российская провинция не отставала от обеих столиц. Варшавская биржа преимущественно занималась фондами. Второе название биржи - гелда, что от немецкого - geld (деньги). В интересах привлечения сюда торгующих им предоставлялись различные льготы. Скажем, за вход на биржу, особенно мучную, взималась минимальная плата. К услугам торгующих имелось три телефона. Посещалась биржа достаточно хорошо, в среднем не менее 100-150 человек в день.
    Несмотря на активное посещение людьми официальной биржи, встречались случаи, когда игроки шли в кондитерскую Тура в Краковском предместье или в кондитерскую Люрс, что располагалась в Саксонском саду. Заведения эти служили местом заключения внебиржевых сделок по покупке и продаже процентных бумаг. Рассказывали, что в кондитерских велась наиболее страстная биржевая игра. Очевидцы вспоминали просто сумасшедшую игру на повышение акций "Лильполь и Рау". Говорили, что это произошло буквально в один день: утром на бирже тысячерублевые акции котировались по 1860 рублей, а к часу дня уже по 1930 рублей. Через два часа у Тура они поднялись до 2150 рублей. К семи вечера в Люрсе они достигли 2325, а к восьми там же стоили уже по 2360 рублей!
    Существующие на бирже маклеры главным образом посредничали при заключении фондовых сделок. Товарные их не особенно прельщали. Перед выборами кандидат в маклеры всегда давал обещание заниматься и товарными сделками. По избрании новоиспеченный специалист забывал о своем обещании и тут же становился фондовым. Чтобы заниматься товарами, необходимо быть хорошим специалистом, чему сразу не научишься. К тому же в товарном деле с биржевыми маклерами успешно конкурировали свободные посредники. Фондовое же дело, как считали тогда, более просто и выгодно. Да и биржа по преимуществу занималась ценными бумагами.
    Часто на бирже негласно заключались запрещенные сделки, в частности на разницу курса, срочные сделки. В одной из докладных записок говорилось: "... явились покупатели и продавцы для единодневных сделок ради легкой прибыли на разнице курса. Эта спекуляция именно в первой половине года повышала курс некоторых промышленных бумаг в небывалых и ничем не оправданных размерах и в месяце мае, июне, июле приняла лихорадочный характер".
    По поводу сделок на бирже часто возникали споры. Это происходило, когда спекулянты слишком зарывались. И тогда проигравшие стороны обращались в биржевой комитет, вспоминая вдруг, что срочные сделки запрещены, что не получили, мол, верной информации о настроении, господствующем на иногородней бирже. На что биржевой комитет по поводу таких отговорок разъяснял, что срочные сделки законны, поскольку стороны не имеют в виду игру лишь на разнице курса, что "род и способ информации, которой руководствовался член собрания при совершении какой-либо сделки, не может иметь влияния на ее законность или незаконность для лица, с которым была проведена сделка".
    Как и на любой другой, на Киевской бирже активно действовали маклеры, очень хитрая и, как говорили, арапская порода. Часть из них действовала на законных основаниях, а часть, называемая "зайцами", - на свой страх и риск. Они ежедневно являлись в прихожую биржи и тут находили свою клиентуру, собирали нужные сведения. И те, и другие жили в мире. В любом случае "левые" обращались к биржевым за изготовлением маклерской записки. Законные обзавелись своими конторками на нижнем этаже биржевого здания, а некоторые, нечистые на руку, организовывали особые конторы вне биржи. В своих конторах они совершали за свой счет сделки по покупке бумаг и фондов. Если на конторе висела вывеска "Биржевой маклер", то это означало место, где маклер совершал свои сделки, которые вообще-то должны были проводиться на бирже. Современники вспоминали, что частенько в окнах маклерских контор даже выставлялись продаваемые маклером бумаги. Быть может, этим и было обусловлено малолюдство биржевых собраний. По свидетельству одного из работников биржи, специализация маклеров не получила широкого развития в Киеве: из всех только трое продолжительное время по-настоящему работали на биржу.
    Однажды газета "Новое время" в статье "По поводу биржевой паники" писала, своеобразно характеризуя местную биржу и ее игроков: "В мире промышленности, говорят, обнаруживаются признаки улучшения. Если это справедливо, то надо признать, что наша биржа - плохой барометр погоды в этом мире, ибо хотя она торгует по преимуществу так называемыми промышленными ценностями, т. е. бумагами, доходность которых зависит ближайшим образом от положения промышленных дел, но момент благоприятного поворота этих последних отметила небывалым по длительности паническим настроением, которое держалось всю первую половину декабря, да и сейчас, видимо, не вполне улеглось.
    Сигналом к всеобщему падению дивидендных бумаг и к биржевой панике послужили заявления некоторых коммерческих банков о предварительных дивидендах. Далеко не все банки выступили с такими заявлениями, из чего, конечно, не без основания делалось заключение, что получение дивидендов по некоторым банковским акциям в нынешнем году сомнительно. Но весьма характерно, что и некоторые банки, заявившие о выдаче предварительного дивиденда, не избегли падения их акций. В этом отношении бывали курьезы вроде следующего, рассказанного на днях в "Биржевых ведомостях": акции одного из очень крупных здешних банков, заявившего о выдаче предварительного дивиденда, подверглись после того понижению - по какой бы вы думали причине? Потому что сходный по названию заграничный банк потерпел на некоторых операциях большие убытки. Слух об этих убытках, очевидно, был перенесен на здешнюю биржу невнимательными читателями заграничных газет и вызвал серьезное падение акций здешнего банка, ничего общего не имеющего с пострадавшим заграничным, кроме названия. Этот трагикомический случай очень хорошо рисует нынешнее состояние здешней биржи. Достаточно скрипа двери, чтобы наши биржевые дельцы превратились в биржевых... зайцев!"
    Мировой кризис 1873 г. не отразился сильно на бирже в русской столице, не оперировавшей западноевропейскими бумагами. Зато биржа испытала потрясение от небывалого кризиса Московского Ссудного коммерческого банка, вызванного "воздействием тревожного положения некоторых заграничных финансовых рынков", что "грозило отразиться пагубно на состоянии наших кредитных и денежных оборотов". Банк запутался в делах с германским железнодорожным учредителем. Был предоставлен кредит, превысивший собственный капитал банка, под залог акций железных дорог, которые, как позднее выяснилось, даже не были тогда еще построены. Особенно тяжелое время наступило на фондовой бирже в 1876-м, в основном под давлением политических обстоятельств того времени. На бирже последовало понижение стоимости бумаг, доходившее до 30%. Еще один серьезный биржевой кризис произошел в 1894-1895 гг. в силу тех условий промышленного развития страны, которые были созданы финансовой политикой государств и развившейся на этой почве спекулятивной игрой промышленными и железнодорожными бумагами. Они покупались с целью игры, даже без соотношения с доходностью и прочностью предприятий и при помощи усиленного кредита. По расчетам специалистов, в этот нелегкий период на бирже обращалось бумаг по биржевой расценке на сумму около 1 147 млн рублей и приблизительно 1/3 была заложена в банках. Результаты чрезмерного и необоснованного повышения скоро сказались: искусственный спрос прекратился, за ним последовало понижение цен, массовая продажа бумаг, необеспеченных их владельцами, и возник острый биржевой кризис. Так, скажем, вели себя цены на паи товарищества "Нобель" в 1889 г. их высшая цена была 5200 рублей, низшая - 4000 рублей. В 1895 г. высшая - 13 600 рублей, низшая - 4800 рублей. Также резко менялись цены и других бумаг. Потери от этого кризиса по самому скромному подсчету специалистов того времени определялись в несколько десятков миллионов рублей.
    Вот что писала одна из экономических газет в январе 1904 г.: "Воспользовавшись конфликтом между Россией и Японией и разрывом дипломатических отношений, биржевики произвели покушение на обывательский карман. Шаг, предпринятый Японией, окрылил их надежды. "Рыцари биржи" встрепенулись, почуяв наживу....
    Циркулярная телеграмма министра иностранных дел, извещающая об отозвании российского посланника из Токио, была опубликована в воскресенье, 25 января, когда все финансовые учреждения закрыты. Следовательно, впечатление, произведенное ею в финансовом и биржевом мире, осталось в первую минуту неизвестным.
    Биржа в воскресенье не собирается. Однако биржевики учли недосуг по-своему. Они успели выработать план действий и приготовиться к генеральному сражению.
    Как только вчера, в понедельник, биржа открылась, со всех сторон посыпались акции и другие ценные бумаги. Давно уже биржа не переживала такой тревожной минуты. Из всех банков и контор, словно из гигантских резервуаров, хлынули потоки бумаг, опрокидывая и разрушая все на своем пути. Все, словно по предварительному уговору, бросились продавать бумаги.
    Понятно, при таком настроении никто не решался явиться в роли покупателя, и кривая биржевых ценностей делала гигантские, лихорадочные скачки вниз. Доверие к самым солидным бумагам было поколеблено, а для того, чтобы вернее добиться цели, "понижатели" заодно распускали самые чудовищные слухи. Особенно неистовствовали некоторые господа, стоящие во главе крупнейших банков.
    Так, директор одного большого банка выбросил на биржу громадную партию "нефтяных", предлагая их значительно дешевле против курса, который держался в Берлине. Директор другого крупного банка валил бумаги как non valeur, словно они не имели никакой цены.
    Маневр удался блестяще. Держатели бумаг струсили, что и требовалось доказать. Наводняя рынок бумагами, вышеупомянутые господа тут же переводили их за границу. В несколько минут ловкачи наживали состояния...
    Вследствие слабой котировки "онколисты" вынуждены были расстаться со своими ценностями и весь товар попал в загребистые лапы спекулянтов-пауков...
    ... Достаточно вспомнить поведение тех же петербургских банков в 1900 году. Тогда при первых симптомах опасности, грозящей бирже, образовался синдикат директоров банков, который скупил бумаг на шесть миллионов рублей. Деньгами его ссудил без процентов наш Государственный банк. Само собою понятно, что благие последствия такой осмотрительности и находчивости сказались. Падение ценностей немедленно прекратилось. Публика успокоилась - масса лиц была спасена от разорения. Так действовали в 1900 г.
    Теперь наблюдается обратное явление. Директоры банков первые празднуют труса и...
    И настроением нашей биржи великолепно пользуются заграничные банкиры. Явление знаменательное и небывалое. Берлин, например, спокойнее относится к русско-японскому конфликту, чем Петербург. На Берлинской бирже больше покупателей, чем на нашей. Как гласит только что полученная из Берлина агентская телеграмма от 26 января: в "оборотах биржи паники и не было". "С русскими фондами, - говорится далее в статье, - несмотря на падение курсов, устойчиво". Это ли не доказательство, до какого цинизма дошли наши понижатели..."
    Очередное свидетельство тех же дней зафиксировала еще одна газета. Правда, упрек здесь в адрес Госбанка. В материале, в частности, говорилось:
    "Политические осложнения на Дальнем Востоке вызвали за последнее время значительное понижение курса ценных бумаг, как государственных, так и частных. Государственный банк, покупавший до начала сего года государственную 4%-ную ренту по цене 99 1/2%, вынужден был ввиду усилившегося предложения ренты продолжать покупки ее по низшим курсам, которые постепенно упали до 93%. Одновременно понизились другие фонды, а также выигрышные займы, ипотечные бумаги и акции банков и торгово-промышленных предприятий.
    При таком положении дела с разных сторон слышатся упреки по адресу государственного банка за неоказание поддержки биржевым ценностям и допущение столь сильного понижения курсов. Между тем понижение курсов есть явление обычное во всех странах при наступлении серьезных политических осложнений, что не трудно проследить по биржевым бюллетеням за соответственные периоды. Ни один эмиссионный банк не мог воспрепятствовать такому понижению, так как для этого необходима затрата огромных средств, которыми не располагают самые крупные кредитные учреждения. При том эти учреждения обязаны преследовать другие цели, составляющие их главную задачу, - облегчение торгово-промышленных оборотов и регулирование денежного обращения для ограждения металлических запасов страны. Значительный выпуск денег на покупки понижающихся ценных бумаг находится в непримиримом противоречии с этими основными целями, а потому иммобилизация средств эмиссионного банка в эти ценности, в размерах сколько-нибудь значительных, должна быть признана положительно вредной и недопустимой..."
    Распространение фондовых сделок и большое значение биржи, как места обращения государственных бумаг, в 90-х гг. XIX века побудили министра финансов к вмешательству в деятельность биржи по сделкам с государственными фондами. Прежде всего Министерство финансов направило усилия на прекращение спекуляции с кредитными рублями. Для этого в 1893 г. была установлена пошлина на вывозимые сверх установленной нормы кредитные билеты уезжающими за границу. Пошлина эта должна была доставить Минфину сведения о вывозимых рублях, а финансового значения она не имела. В этом же году были запрещены сделки "по покупке и продаже на срок золотой валюты, тратт и тому подобных ценностей, писанных на золотую валюту, совершаемые исключительно с целью получения разницы между курсом валюты, условленным сторонами и действительным на какой-то срок". В этом же объеме воспрещались сделки с премиями, кратные, а также стеллаж. Осуществление приведенного закона предполагало возможность проверки операций кредитных учреждений, и она была установлена. Министр финансов получил право, усмотрев сомнительные операции кредитных учреждений, требовать сведений и объяснений и проверять их торговые книги. Одновременно в связи с запрещением сделок с валютой было оставлено право совершать биржевые сделки самими маклерами лишь за владельцами или представителями действующих в России торговых, промышленных или банкирских предприятий, а приказчики и конторщики могли участвовать в биржевых операциях за счет хозяев и по их уполномочию.
    В 1900 г. издается закон, по которому при петербургской бирже был создан особый фондовый отдел для торговли ценными бумагами и валютой, а годом позже утверждены Правила для фондового отдела, призванные упорядочить состав участников биржевого торга, создать на бирже единую сильную власть, избираемую из среды самого биржевого общества, а также упорядочить институт посредников.
    Эти меры позволяли правительству осуществлять более тщательный контроль за биржевым обществом, а главное - за биржевым рынком, т. е. за допущенными к биржевому обороту ценными бумагами.

  • Рейтинг
  • 1
Оставить комментарий
Добавить комментарий анонимно, введите имя:

Введите код с картинки:
Добавить комментарий как авторизованный посетитель: Войти в систему


  • Статьи в открытом доступе
  • Статьи доступны на платной основе
Актуальные темы    
 Сергей Хестанов
Девальвация — горькое лекарство
Оптимальный курс национальной валюты четко связан со структурой экономики и приоритетами денежно-кредитной политики. Для нынешней российской экономики наиболее логичным (и реалистичным) решением бюджетных проблем является девальвация рубля.
Александр Баранов
Управление рисками НПФов с учетом новых требований Банка России
В III кв. 2016 г. вступили в силу новые требования Банка России по организации системы управления рисками негосударственных пенсионных фондов.
Варвара Артюшенко
Вместе мы — сила
Закон синергии гласит: «Целое больше, нежели сумма отдельных частей».
Сергей Майоров
Применение blockchain для развития биржевых технологий и сервисов
Распространение технологий blockchain и распределенного реестра за первоначальные пределы рынка криптовалют — одна из наиболее дискутируемых тем в современной финансовой индустрии.
Все публикации →
  • Rambler's Top100